Паутина лжи

- Где она, Томлинсон? – уже, наверное, в сотый раз спрашивает Найл. Хоран совсем не смотрит на время, но он прекрасно понимает, что каждая минута на счету. Каждая секунда дорога, как никогда. И уже битый час он пытается хоть что-то выяснить у Луи, но этот проклятый сукин сын не дает ответа на заданный вопрос. - Хоран, ну действительно, не надоело задавать один и тот же вопрос? – несмотря на синяки по всему телу, разбитую бровь, губы и несколько значительных ушибов на лице, которые Найл оставляет на Луи, в попытке узнать, где Доминика, Томлинсон не раскалывается. А иногда даже кажется, что парня забавляет вся эта ситуация. - Ты мазохист, Луи? – серьезно спрашивает Хоран. Кулаки блондина разбиты в кровь, с каждым новым ударом он сжимал их сильнее и сильнее, чтобы причинить как можно больше боли Томлинсону, временами он бил Луи с такой силой, что казалось, ещё один удар, и парень потеряет сознание, но Найл старался во время остановиться, ведь Томлинсон - его единственная надежда. - Почему мазохист? – усмехается Томмо. - Просто мне надоели одни и те же вопросы: «Где она?», «Что вы с ней сделали?» - Луи попытался искривить свой голос, но даже если он и хочет показаться сильным и безразличным ко всем ударам Найла, ему это плохо удается. - Давай лучше поговорим о погоде, - ещё одна усмешка, и, не выдержав, Найл снова ударил парня, на этот раз удар приходит по скуле Луи, которая была итак разбита. Пару секунд Томлинсон молчит, но уже через какое-то время начинает злорадно смеяться. - Нужно было раньше все это сделать, - говорит Хоран. Совсем не понятно, то ли это было сказано себе самому, то ли нет. - Нужно было раньше остановить тебя и твоего брата, - отчаяние, вина, злость. Именно эти три чувства сейчас полностью характеризуют Найла. От отчаяния ему поможет только ответ Луи, а именно, точное местонахождение Ник. Вина, окутавшая парня с ног до головы, уже никуда не денется, а злость просто начинает брать вверх над разумом. Ему хочется кричать, ломать, рвать, разгромить всю комнату. Сейчас он даже готов убить. - Насколько давно ты знал это? – начинает говорить Томлинсон. - Давно ты знаешь о том, что Картер мой брат? – Хоран хочет взорваться от этих вопросов, он просто не понимает, какое право Луи вообще имеет их задавать. Но парень старательно держит себя в руках. - Куда ты и твой брат-психопат увезли Ник? – спрашивает Хоран. - Думаю, ты знал об этом уже пару месяцев, а может, и больше, - продолжает Луи, - наверное, хотел защитить её, но не был уверен на сто процентов? Знаешь, на кого именно ты злишься? На себя. Потому что Ник никогда не сможет простить тебя за ложь, - горько усмехается Томлинсон, и это ещё больше злит Найла. - И давно ты влюблен в нее? Потому что она в тебя точно давно, – последний вопрос добивает Хорана. Он подлетает к Луи, словно тот может убежать, но этого не может произойти, ведь парень крепко привязан к стулу, и блондин, собрав все свои силы, всю свою внутреннюю боль, все эмоции, он бьет Томмо с такой силы, что кулак Хорана мигом начинает гореть. Второй удар. Третий. Он уже даже не думает о том, что может просто напросто убить Луи, не узнав ответа. Его разозлило, что он так просто говорит о Доминике, так просто спрашивает его о ней, и его чувствах. Какого черта он вообще говорит об этом? У Томлинсона нет никакого права на это! Четвертый удар. В комнату врывается Малик и без слов оттаскивает своего друга от Луи, который с минуты на минуту может потерять сознание. Найл старательно пытается вырваться из рук Зейна, но тот, собрав все свои силы, выталкивает друга из комнаты. Как только дверь комнаты закрылась, Хоран бросает на Малика недовольный взгляд и уходит в гостиную, в которой не был достаточно долгое время. Как только Хоран схватил Луи, он отвез его в загородный дом, который когда-то принадлежал его дяде. Найл очень редко бывал здесь, а точнее, почти никогда, но по сложившимся обстоятельствам ему пришлось приехать именно сюда. - Ты совсем с катушек слетел? – возмущается Зейн. Блондин открывает верхнюю полочку бара, достает бутылку виски, открывая ее. - Если ты не забыл, он убил Лиама! – также недовольно отвечает Найл. Зейн на секунду замолкает, обдумывая слова Хорана. Да, Луи сделал это, и Малик сам готов отомстить ему за Пейна, но у брюнета ещё осталась частичка здравого смысла. - Убьешь его, не узнав, где находится Доминика? – спокойно спрашивает парень. - Зейн, он итак на грани смерти, и он не отвечает на вопрос, - Найл тоже начинает говорить спокойно. Но в голосе слышны нотки отчаяния. Ему больно, и это чувство захватывает, это окунает его в чувство страха. Каждую секунду он думает о том, что может потерять Доминику. Потерять её, так ничего не объяснив, потерять, как он потерял Лиама. Ему кажется, что с момента их последний встречи прошла целая вечность, будто он не видел её лет пять. В такие моменты ты действительно осознаешь, что нуждаешься в ком-то. - У меня есть идея, но она тебе не понравится, - говорит Малик, отбирая у Найла бутылку виски, из которой Хоран даже не сделал и глотка. - Я могу позвонить Дереку. - Нет! – сразу же отвечает блондин. - Почему? - Ты ещё спрашиваешь, почему?! – повышает голос Хоран. - Слушай, Найл, он поймет и поможет с этим. Да, знаю, ты не хочешь, чтобы в это дело ввязывались копы, но это же Дерек, - почему-то Зейн был уверен на сто процентов, что его друг Дерек – коп, поможет разобраться с этим дерьмом, - он должен мне, он не откажет. - Я должен сам разобраться с этим, - сопротивляется Хоран. - Сам? Ты же хотел сам защитить Ник, сам огородить её, и к чему это привело? – Зейн начинает повышать голос, чтобы хоть как-то достучаться до друга, - к чему, Найл? Хватит строить из себя супергероя, и дай мне помочь тебе. Найл, ты хочешь спасти Ник, я хочу, Джен тоже этого хочет, у нас нет времени на глупые споры и разногласия, понимаешь? – Малик говорит твердо, показывая другу всю свою уверенность и серьезность. - Нет, - коротко отвечает блондин. - Никакой полиции, - спокойно продолжает он и уходит в комнату, где находится Томлинсон. Зейн тяжело вздыхает, прекрасно понимая, что сейчас чувствует Найл, но брюнет совсем не согласен с ним. Зейн просто уверен, что Дерек сможет помочь, что с ним они узнают ответ на один единственный вопрос. Он понимает, Найлу трудно довериться кому-то ещё, даже трудно доверится самому Зейну, ведь Малик знал, что Хоран винит во всем его и Дженнифер, что они не смогли выполнить только одну единственную просьбу, присмотреть за Ник, но сейчас Зейн готов наплевать на отказ друга, пойти против слова лучшего друга. Он просто хочет помочь, чтобы Найл не чувствовал эту внутреннюю боль. Зейн уже потерял Лиама, если он потеряет и Найла, он нее переживет и просто не простит себя за свою беспомощность. Малик поднимается с дивана и направляется в спальню, где находится Дженнифер. Девушка по-прежнему винит во всем себя и даже ни на секунду не выкидывает эту мысль из головы. - Джен, - ласково говорит Зейн, подойдя к своей девушке. Ему больно видеть её в таком состоянии, он хочет быть рядом с ней каждую секунду, но ему нужно помочь и своему другу тоже. - Я поеду к Дереку, пожалуйста, присмотри за Найлом, он ни в коем случае не должен узнать, где я. Хорошо? – парень нежно проводит пальцами по щеке девушки. - Хорошо, - соглашается она. Дженнифер разбита. И, наверное, готова согласиться с любым решением. Она действительно очень сильно привязалась в Доминике, она считает её своей единственной лучшей подругой. - Ты ни в чем не виновата, милая, - Зейн слегка улыбается. Он повторял эту фразу чертовых пятьдесят раз. - Зейн, - тихо начинает Уильямс. Малик смотрит на девушку и вместе с этим проверяет свои карманы на наличие ключей от машины, - он любит её? – продолжает Уильямс. Девушка крепко обнимает подушку, которую буквально час назад хотела разорвать. Дженнифер больше не плачет, но чувство боли и безысходности окутывают её. И ей просто хочется знать ответ на этот простой вопрос, хоть в душе она и знала на него ответ. - Да, Джен, - коротко отвечает Зейн и покидает комнату. От лица Доминики. Он обманывал меня. На протяжении семи лет Луи обманывал меня. Я верила ему. Я доверяла ему. Готова была бежать к нему, когда мне было плохо. Поддерживала его. И все это было ложью. Спектаклем. Игрой. Я была марионеткой в руках опытных актеров. Боль настолько сильно сжимает мои легкие и сердце, что мне трудно дышать. Несмотря на физическую боль, которую Уайт причиняет мне, когда ему захочется, я ощущаю холод в душе. Мне хочется кричать, но вместо этого сжимаю губы. Сжимаю до такой степени, что чувствую солоноватый привкус крови. Я не могу и не хочу позволить Картеру наслаждаться моим разбитым состоянием, он и так доволен тем, что я беспомощна, поэтому он не увидит моей слабости. Сейчас его нет в этом подвале, но я точно знаю, что скоро он вернется и будет продолжать издеваться надо мной. Будет морально и физически причинять мне боль. И единственное, чего мне хочется – умереть. Ещё никогда в жизни я не хотела настолько сильно покинуть этот мир. Этот лживый, полный ужасных вещей, мир. - Успела соскучиться? – я вздрагиваю, когда слышу его голос и хлопок двери. Я не вижу его, потому что голова опущена вниз, и у меня нет сил, чтобы посмотреть на него. - Иди к черту! – выдавливаю я из себя. Все лицо просто горит от боли. Мне даже трудно что-либо сказать. - Только вместе с тобой, дорогая, - он подходит ближе ко мне и садится на корточки, дотрагивается до моего лица, я пытаюсь сопротивляться ему, но он крепко сжимает мой подбородок и разворачивает лицо к себе. - Сейчас ты не выглядишь той стервой, которой была в старших классах, Доминика, - его голос режет мой слух. - Скорее, ты беззащитный, беспомощный слепой котенок. - А ты мерзкий, отвратительный ублюдок! – он притворно усмехается. - Как ваша спина, мисс Дэвис? С вас достаточно кислоты? – Картер поднимается на ноги и подходит к своему столу, и я знаю для чего. - Думаю, вы горите желанием почувствовать на себе всю мощь, всю прелесть этого вещества, - его голос звучит властно и уверено и от мысли, что я снова почувствую эту боль, я испуганно поднимаю на него взгляд. – Не бойся, милая. - Почему ты просто не убьешь меня? Ты ведь именно этого хотел? - Убить? Нет. Испортить твою жизнь, причинить тебе невыносимую боль, а затем убить – да. – Уайт приближается ко мне, машинально я пячусь назад, хотя знаю, что это не поможет. Мужчина обходит меня, и медленными движениями проводит по моей спине, снова. Я опять кричу, как безумная. Кислота вновь и вновь жжет мою кожу. Я чувствую, как мою кожу в буквальном смысле сжигают заживо. Невыносимая, жгучая боль. Я хочу, чтобы это все прекратилось. Прекратилось навсегда. Мои крики, слезы, мольба о помощи, все это бессмысленно. Я могу кричать вечность, меня никто не услышит, никто не придет на помощь. Уайт прекращает эту мучительную пытку, но боль не проходит, спина по-прежнему горит, и моя жизнь, все мои силы сгорают вместе с ней. Я вся дрожу, заливаясь слезами от невероятной боли. - Убей меня! – отчаянно кричу я. - Просто убей меня! Сожги, застрели, задуши, перережь мне вены, пожалуйста! – я молю его от смерти, но он лишь смеется. Он доволен моей слабостью, беспомощностью. Ему нравится это, но я больше не хочу быть сильной, я устала. - Нет, дорогая, - он снимается перчатки и садится напротив меня. - Мы ещё не поговорили о мистере Хоране, - усмехается он. Имя Найла буквально врезается в мое сердце. Его имя причиняет ещё больше болезненных чувств. – Неужели вы, мисс Дэвис, не смогли очаровать парня? Вы так отчаянно влюблены в него, а он, мерзкий мальчишка, не видит ваших чувств. Безответная любовь. Это так трагично. - Закрой свой рот, - тихо говорю я. И даже не приказываю, это, скорее, просьба. - Доминика, милая, неужели ты не задавалась вопросом, почему он не влюблен в тебя? Может быть, он гей? Или ты потеряла свой шарм? А может, Найлу так же наплевать на тебя, как и Луи? Если ему не наплевать, почему он не ищет тебя? Неужели всем в твоей жизни все равно на тебя? – глаза печет от боли, сердце разваливается от слов Уайта, а легкие просто отказываются работать. Всем действительно наплевать на меня. Родителям, друзьям, знакомым. Все равно. Он прав, Уайт прав во всем. Найл. Даже если он и старался меня защитить, он лгал мне, и не думал о том, что когда я узнаю всю правду, это будет больнее всего. Луи. Семь лет он находился рядом, притворялся моим другом, но никогда не заботился о моих чувствах. Дженнифер. Я полюбила её, считала своей лучшей подругой, доверилась ей, но все это тоже было притворством. Гарри. Мой брат. Человек, который нашел меня сразу, как только узнал о моем существовании. Искренне ведет себя со мной. Доверяет мне. Может быть, он единственный, кому я действительно не безразлична? Но, кажется, я доверилась слишком быстро этому человеку. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой. - Ты действительно все эти годы не разговаривала со своими родителями? – он проводит по моим щекам, вытирая дорожки слез. - А знаешь, я понимаю, почему они не поверили тебе. Семь лет назад. Сиэтл. Я залетела домой, громко хлопнув дверью. Без замедления я забежала к себе в комнату, закрыв дверь на замок. Дома никогда не было, но я старалась спрятаться не от родителей или от Эбигейл, я старалась спрятаться от произошедшего. Слезы до сих пор льются градом, тело трясет от страха, и я до сих пор чувствую на себе его прикосновения. Снимаю с себя одежку, бросая её в дальний угол комнаты, хочется просто смыть с себя все это ледяной водой, но вместо этого я ложусь на кровать, крепко обхватив подушку руками. Мобильный разрывается от звонков, это Мелисса, хочет узнать, куда я пропала. Нет. Я не хочу с ней говорить. Не хочу ни с кем говорить. «Если ты хоть кому-то скажешь об этом. Клянусь, я убью тебя! Самой мучительной смертью!». Если я расскажу об этом хоть кому-нибудь, я буду мертва, а если не скажу, то это просто сойдет ему с рук. Я должна сказать все родителям. Они помогут мне. Господи, поскорее бы это все закончилось. Все сжималось, внутри все просто разрывалось от боли. Он изнасиловал меня. Слезы не прекращали останавливаться ни на секунду. Я не могу поверить, что все это произошло со мной! И в этом момент меня накрыла истерика. Я пролежала в таком состоянии и положении долгое время. Два. Три. А может, и четыре часа. Только хлопок входной двери, разговор родителей как-то возвращает меня в реальность. Я должна поговорить с ними. Я нуждалась в них, как ни в ком другом. Словно в прострации, я поднялась с кровати, накинула на себя халат и медленно, пошла в гостиную. Все тело ломило, идти было невыносимо больно, каждый шаг напоминал мне о Уайте. Родители, как обычно, после рабочего дня нуждались в бокале алкоголя. Мама в вине, а отец в виски. Как только я ступила на холодный гостиничный паркет, они оба посмотрели на меня. Папа застыл на месте, а мама приподняла брови. - Что случилось? – спросил отец. - Я-я.. - голос хриплый, не знаю, как сформулировать предложения, мозг отказывается работать. - М-меня, - боль, слезы, - Меня изнасиловали. - Что сделали? - Мистер Уайт, м-мой учитель химии, - выдавливаю я. Говорить все труднее, но я просто хотела ощутить поддержку родителей. - Изнасиловал? Учитель по химии? – переспрашивает мама. - О Боже, Доминика, что у тебя ещё в голове? Когда ты перестанешь выдумывать бред! – мама повышает голос, отец разворачивается к бару, а я просто не верю своим ушам. – Сначала ты убегаешь из дома, возвращаешься спустя неделю, - продолжает мама, - потом, устраиваешь незабываемую встречу тете Гвен, после чего все её вещи оказались в бассейне, пытаешься соблазнить её жениха, а потом сваливаешь всю вину на него. А теперь тебя насилует учитель. Может, уже пора повзрослеть? Пора повзрослеть? Повзрослеть? - Что? – спрашиваю я. - Я сегодня подверглась насилию! – срываюсь я. - Ваша дочь больше не девственница! Меня жестоко изнасиловали! Я открылась вам, а ты, ты просто опустила меня! Ты унижаешь меня и не веришь мне! – я кричала настолько громко, насколько это было возможно. - Я просто хотела почувствовать вашу поддержку! – я никогда не была в хороших отношениях со своими родителями, они жили бизнесом, меня воспитывала няня Эбигейл, но порой, нам было хорошо вместе, а сейчас моя мама навсегда разрушила хоть какую-то любовь к ним. – Я вас ненавижу! – быстро выбежала из дома, и первая, к кому я хочу обратиться за помощью, это Эбигейл. Я не помню, как добралась до её квартиры, но когда няня увидела меня на пороге, в халате, в слезах, полностью разбитую, она без замедления впустила меня к себе в квартиру и начала засыпать меня вопросами. Я долгое время не могла произнести ни слова. Лишь плакала и думала о своих родителях. Пора повзрослеть. Неужели они настолько сильно не любят меня, что не верят моим словам? Да, я поступала неправильно много раз. Но я подросток, я ещё не могу отвечать за свои поступки здравым умом. Я веселилась, но сейчас я открылась им, я нуждалась в них, а они просто не поверили собственной дочери. Повзрослеть. Через какое-то время я все рассказала Эбигейл. И я действительно не знаю, кого первого она хотела убить. Уайта или моих родителей. Она поверила мне и старалась успокоить, как могла, но её слова и успокоительное не помогало. Тогда она предложила все рассказать моему дяде Нилу, который работал в полиции. Я отказывалась, кричала, устроила настоящую истерику, я просто боялась, что подвергну их опасности, но Эбигейл это не остановило, она все равно позвонила дяде, который через пятнадцать минут уже стоял на пороге её дома. *** Уже через два дня Уайт сидел в тюрьме. Дядя Нил нашел его в больнице в туже ночь, когда я сбежала к Эбигейл. Нам даже не пришлось проводить генетические экспертизы, потому что этот ублюдок во всем сознался. Я не знала, что двигало им на тот момент, может он боялся моего дядю, может у него был свой план, но он даже не стал отрицать, что этого не было. Я не хотела больше знать этого человека, хотела стереть из памяти кусок этого ужасного, отвратительного момента моей жизни. Я просто хотела навсегда покинуть этот город. И начать жизнь с чистого листа. В новом городе, с новыми людьми, новыми чувствами. Просто начать жить. Когда мы с дядей подъехали к моему дому, я заметила свет в гостиной, родители дома, и сейчас я поставлю конец всему, что было. Единственное, о чем я попросила дядю, чтобы он никогда не рассказывал правду моим родителям. Дяди Нил был в плохих отношениях с ними, особенно со своей сестрой, то есть моей мамой, поэтому он всецело поддерживал мое решение. Как только мы зашли в гостиную, родители перевели взгляд на меня, потом на дядю, но никак не отреагировали на наше появление. - Я хочу уехать, – заявляю я. - Вам я все равно не нужна, почему бы не оплачивать мою учебу в университете из другого города? – я скрещиваю руки на груди, и говорю твердо. - Ты хотела, чтобы я была юристом, хорошо, будет по твоему, но только в университете Сан-Франциско. Я хочу уехать навсегда. - Тебе шестнадцать, - недовольно говорит мама. - Тебе тридцать шесть, - также недовольно говорю я. - Хотите, чтобы я не мешалась под ногами, не выдумывала веселые истории, не соблазняла женишка тети Гвен, отпускайте меня в Калифорнию, оплачивайте мою учебу. И мам, ты сама сказала мне повзрослеть, вот я и буду жить как взрослый человек, - мы молчим, и единственное, что давит на всех присутствующих в гостиной - напряжение между нами. - Тогда мы купим тебе квартиру, - заявил отец. - Я не могу позволить тебе жить в общежитии, - конечно, я даже не удивлена этому, ведь это может запятнать их репутацию. - Я улетаю сегодня же, - это было последним, что я сказала родителям... - Ты была настоящий оторвой, Доминика, - смеется Картер. Он знает всю эту историю, потому что когда-то я рассказала её Луи. Я доверилась Луи. - На месте твоих родителей я бы тоже не поверил. Учитель изнасиловал ученицу. Что за бред? Учитывая то, что это никогда не всплывало наружу, и только по твоей просьбе, - он замолкает, и я понимаю, что он заканчивает свой разговор. Я тоже молчу. Глаза режет сильнее, и это только от понимая сложившейся ситуации. Он молчит, и лишь медленно проводит руками по всем моему телу, я уже не сопротивляюсь. Я устала. И я просто сломлена. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось. Его руки обследуют каждую частичку моего тела. Руки, ладони, шея, грудь, ноги. Все. Он буквально прикасается ко всему. Я не чувствую отвращения, не чувствую боли. У меня вообще нет никаких чувств. Я ничего не ощущаю. Пустота. Лишь черная, безмятежная пустота. - Я не думал, что спустя столько лет, ты сможешь заново меня возбудить, даже находясь в таком коматозном состоянии, - тихо говорит он. Наверное, я должна бояться того, что он сделает со мной в следующую минуту, но этого нет. Ничего нет. От третьего лица. Зейн мчался так быстро, как только мог. Единственное, чего хотел парень – помочь своему лучшему другу. Он хотел прекратить весь этот кошмар. Ему это надоело. Зейну больно видеть, как его самые близкие люди страдают. Дженнифер, его девушка, она винит во всем себя. Его лучший друг, Найл, который готов убить любого, только для того, чтобы узнать, где Доминика, к которой, кстати, сам Зейн тоже привязался. Да, они мало общались, но парню действительно нравилась эта сильная девушка. В какой-то момент Малик поставил себя на место Хорана, чтобы понять, что чувствует его друг. Он думал о том, что если бы с Джен что-нибудь случилось, Зейн был бы готов растерзать каждого, кто причинил ей боль. И он отлично понимал Найла. Он прекрасно знал, что Хоран испытывает те же чувства, что Зейн испытывает к Дженнифер. Он знал, что Хоран будет скрывать все это в себе до последнего, он знал, что если Найл ничего не скажет ей, он никогда не простит себя за это, и поэтому Зейн просто обязан помочь своему другу любым способом, даже тем, который совсем не понравился Хорану. Как только брюнет подъезжает к полицейскому отделению Сан-Франциско, он мигом выходит из машины, направляясь к своему другу Дереку. Зейн бывал у него в участке, поэтому ему никто не задает глупых вопросов о том, к кому и зачем он пришел. Дерек Бенсон сидел в своем кабинете, разговаривая с кем-то по телефону, но как только он увидел, зашедшего в кабинет Зейна, мужчина закончил разговор. - Привет, Дерек, - ни намека на улыбку. А в глазах.. отчаяние. Полицейская интуиция срабатывает мигом, Дерек уже знает, что что-то случилось. - Зейн, - в знак приветствия говорит он, - по лицу вижу, что что-то не так. - Мне нужна твоя помощь, - серьезно говорит Малик, присаживаясь на кресло, располагавшееся напротив Дерека, - И это не шутки. Наверное, я пойму, если ты откажешь. - Ну, так не тяни, - мужчина немного хмурится. Ему определенно не нравится, что у его друга проблемы, и, судя по его тону, достаточно серьезные. - Мне нужно, чтобы ты помог мне найти одну девушку, но все не так просто. Это немного долгая и запутанная история, которая вряд ли тебе понравится. Её похитили, но мы не хотим завлекать в это всю полицию. Нам нужно выяснить у одного человека, который причастен к этому, и который сидит связанный в загородном доме, где находится эта девушка, - как только Зейн проговаривает это, он сам понимает, что звучит это все странно. - У этой истории есть начало? – Дерек даже не удивляется всему сказанному. Сидя за этим столом, мужчина слышал столько различных историй, что уже ничему не удивляется. - Это долгая история, а времени у меня, да и у той девушки нет. Я знаю твои методы незаконного допроса. Дерек, нам серьезно нужна твоя помощь. Я действительно боюсь, что мы опоздаем с её спасением. - Под “мы”, ты подразумеваешь..? - Меня, Найла и Дженнифер, - вздыхает Малик. Мысленно Зейн молил о том, чтобы Дерек согласился помочь им, потому что он сможет это сделать. Да, Малик понимал, что впутывает друга в ужасную ситуацию, но он не видел другого выхода. - Как давно девушка пропала? - Доминика, - Зейн называет имя девушки, - Двое суток. - Во что же вы впутались, ребята, - сам себе говорит мужчина. - Зейн, ты помог мне однажды, теперь помогу тебе я, но мне необходимо знать всю историю, - продолжает Дерек. Зейн знал, что коротким рассказом он не отделается, но он был готов рассказать ему все от начало и до конца, лишь бы Дерек помог. Мужчина поднимается с места, и подходит к своему сейфу. Он достает оттуда некоторые приспособления, которые помогут ему и друзьям Зейна узнать, где находится их подруга. Закрыв сейф, он проверяет патроны в своем пистолете, берет свою кожаную куртку, и они с Зейном покидают кабинет. Дорога обратно, казалось для Зейна, прошла слишком быстро. Возможно, это из-за того, что почти всю дорогу Малик рассказывал Дереку, с чего началась вся эта история. Первое, что сказал мужчина, что они идиоты. Он не осуждал их, потому что прекрасно понимал. Не раз Дерек Бенсон находился в подобных ситуациях, которые приходилось решать незаконным путем. Выходя из машины, Зейн даже не ставит её на сигнализацию, вместо этого они с Дереком быстро заходят в дом. Зейн уже догадывается, какой именно состоится у них разговор с Найлом, когда он увидит, кого привел Малик. Без стука он входят в комнату, в которой Найл до сих пор пытается выяснить у Луи местонахождение Ник. - Какого хрена? – недовольно и недоуменно спрашивает Хоран. - Найл, давай выйдем, - спокойно отвечает Малик, но блондин не собирается покидать комнату. Он уже два дня пытается выяснить, где находится один из самых близких ему людей, он просто не может позволить кому-то делать это за него. - Пожалуйста, - просит Зейн, но это никак не действует на парня. - Слушай, Хоран, если ты думаешь, что кулаками и простой болтовней ты сможешь выяснить, где твоя подруга, то ты ошибаешься. Дай мне шанс помочь тебе, - серьезно говорит Дерек. Бенсон не отводит взгляда от Найла, так же как и он от него. Парень готов сломаться и дать шанс мужчине, он чувствует, что устал. Он устал задавать бессмысленные вопросы Томлинсону, устал слышать глупые ответы, ему надоело, что все, что он делает, не имеет никакого смысла, поэтому он без слов выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Найл заходит в ванную комнату, включает холодную воду и ополаскивает свое лицо, чтобы хоть как-то успокоиться. Физически это конечно помогает, но вот морально - нет. Парень не успокоится, пока не найдет Доминику. Чувство неизвестности его убивает. Убивает до такой степени, что при каждом понимании ситуации его легкие сжимаются с такой силой, что каждый вздох дается с большим трудном. Выключив воду, парень покинул ванную комнату и направился в гостиную, в которой находились Зейн и Дженнифер. - Неужели я о многом прошу, Зейн! – немного повысив голос, спрашивает Найл. - Неужели так сложно не делать то, о чем я не прошу?! - Ты с Томлинсоном почти двое суток, что ты выяснил у него? – твердо спрашивает Зейн. - Дай Дереку шанс. Я знаю, что ты рассержен и опустошен, что все это убивает тебя, - начинает Малик, но Хоран мигом его перебивает: - Нет, Зейн, не знаешь, - тон стал спокойнее, но чувство ненависти ко всему миру не исчезает. Парень смотрит на друзей и садится на диван. - Мы тоже чувствуем это, Найл, - говорит Дженнифер. - Мы знаем, поверь. Нас это тоже убивает. Ты не один переживаешь за Доминику, не один ты потерял Лиама, не один ты пытаешься её спасти, и ты не один, Найл, кто любит её, - два проклятых дня Джен терпела злость Найла, держала все эмоции в себе, но рано или поздно эта грань разрушается, и видимо, грань Уильямс окончательно сломалась. - Любит её, - повторяет Найл, - давай, Дженнифер, давай поговорим о моих чувствах. Сейчас самое время! – снова этот тон. - Найл! – прикрикивает Зейн, - Хватит! – парень не позволит ни кому так разговаривать с его девушкой. Найл прячет лицо в ладони. Он устал. Очень устал. И как назло перед закрытыми глазами всплывает образ Доминики: светлые волосы, серые глаза, улыбка, и её самодовольная усмешка. От этого воспоминания парень устало усмехается. Он поднимает свой взгляд на часы. Секунды тянуться невыносимо медленно, а само тиканье часов отдает по ушам с такой силой, словно заставляя прислушаться к каждому трескучему «тику». - Я боюсь потерять её, - измотано произносит Хоран. Дженнифер и Зейн немного удивляются этому откровению, но не показывают своих эмоций. Им непривычно слышать от друга то, что на самом деле он чувствует. Найл никогда не показывал настоящих эмоций, никому. Когда парню действительно плохо, он не позволяет никому видеть этого, но сейчас он просто понимает, что ослабел. - Найл, все будет.. - начинает Уильямс, но Хоран снова перебивает её: - Нет, Джен, - спокойно произносит он. - Не обещай мне, что все будет хорошо, ведь если это будет не так, я не смогу простить тебя, - тихо продолжает блондин. Зейн садится напротив друга, но ничего не говорит ему. - Меня сводит с ума эта беспомощность. Меня убивает, что мы находимся здесь целыми и невредимыми, а Ник.. - Хоран замолкает и представление о том, что сейчас Доминика в опасности разъедает его изнутри. В его память мигом врезаются воспоминания о том дне, когда девушка впервые призналась ему об этом. На тот момент они были знакомы всего год, но очень сильно сдружились, они уже стали лучшими друзьями. Сан-Франциско. Шесть лет назад. - Невыносимо, миссис Стюарт просто выводит меня из себя. Будто это её любимое занятие, - возмущался Найл, - словно это её миссия «Как морально добить Найла Хорана», - парень заваливается на кровать, закрывая глаза. - Она преподавательница по психологии, чего ты ожидал? – говорит Доминика. - Ник, что с тобой сегодня? – Хоран приподнимается на локтях и внимательно смотрит на девушку, она была сама не своя после первой же пары. Молчала почти весь день, хотя обычно ей невозможно было закрыть рот, отказалась от зефира, который до ужаса любила и ни разу не подколола Найла. - Ничего, все хорошо, - девушка попыталась улыбнуться, но это не помогло обмануть Хорана. - Ник, - настойчивее произнес парень, - кого ты пытаешься обмануть? - Никого. Пошли пить чай, - девушка попыталась сменить тему, но вместо этого Найл поднялся с кровати и подошел ближе к девушке. - Говори, – твердо произнес парень. - Может, мне позвонить Луи, чтобы он приехал, и мы оба тебя пытали. - Найл... - вздыхает Дэвис. - Доминика, - повторяет парень. Девушка даже этому не усмехается, вообще ничего. Она бросает мимолетный взгляд на парня и садится на кровати. Хоран садится рядом с девушкой. - Поговори со мной. Кто-то обидел тебя? Я всем отомщу, - улыбается Найл. Его явно беспокоит то, что девушка находится в расстроенном состоянии. - Да поздно мстить, - вздыхает Ник, и на глаза девушки наворачиваются слезы. - Эй, ты чего? – не понимает Найл. - Доминика, что случилось? - Я никогда не рассказывала вам правду своего переезда, - навернувшиеся слезы уже медленно катятся по щекам. - Просто обещай, что никому не расскажешь об этом, Найл. Парень качает головой. Он не понимает, что происходит, и даже не может произнести ни слова. Чтобы Ник так... - Меня изнасиловали. Мой учитель по химии сделал это. Мои родители, у нас не такие прекрасные отношения на самом деле, они не поверили мне, тогда я все рассказала дяде и своей няне Эбигейл, они помогли мне, и когда Картера Уайта посадили за решетку, я сказала отцу и маме, что хочу жить здесь. Они оплачивают мою учебу в университете, и ежемесячно присылают деньги на карточку, чтобы их дочка жила хорошо, но на самом деле они просто не хотят рушить свою репутацию. Это случилось ровно год назад. Триста шестьдесят пять дней назад он сделал это со мной, - девушка уже не пыталась предотвратить свою истерику, слезы обжигающе катились по её щекам. Вместо слов поддержки, Найл просто очень крепко обнял свою подругу и мысленно дал себе обещание, что всегда будет защищать её... Единственное, о чем сейчас думает Найл, что не сдержал это обещание. Он наломал много дров. Парень изменился, уехал, бросил её, не защищал больше года, а когда понял, что Ник нуждается в поддержке, то уже было слишком поздно. А сейчас, сейчас он буквально с каждой минутой теряет её. И почему нельзя вернуться в прошлое? Почему нельзя вернуть время, чтобы исправить все эти ошибки? Почему нельзя вернуться к самому началу и поступить так, как будет нужно и правильно, а не так, как получилось? Если бы Найл только мог вернуться хотя бы на два дня назад, он никогда бы не сказал Доминике, чтобы она уходила из его квартиры, он бы не поссорился с ней из-за очередной мелочи, парень бы просто не позволил ей так просто уйти. Если бы время повернулось на два назад, Хоран бы исправил все свои ошибки, но вместо этого ему приходится сидеть в этом загородном доме, слышать невыносимое тиканье часов и ждать, когда из комнаты, где находится Луи, выйдет Дерек и скажет о том, что он знает, где находится Доминика. Зейн, Дженнифер и Найл сидели в полном молчании, никто даже не пытался начать разговор, они просто ждали, и, казалось, что ожидание – это самого ужасное, что может только быть в этой жизни. - Он зовет тебя, - в гостиной неожиданно появляется Дерек, что трое друзей сначала вздрогнули, а потом резко поднялись на ноги. - Ты узнал, где она? - Возле заброшенной заправки на объездной. Я знаю, где это находится, - отвечает мужчина, и впервые за эти два дня Зейн, Найл и Дженнифер немного облегченно вздыхают. - Зайди к нему. - Нет времени, - быстро отвечает Хоран и уже готов выйти из дома, но Дерек останавливает его, хватая за руку. - Это займет меньше минуты. Зайди к нему, - требовательно произносит Бенсон. Хоран не понимает, как это может помочь им, он не понимает, почему он должен тратить время на Томлинсона, но все-таки делает это. Парень бросает на компанию недовольный взгляд и заходит в комнату. Первое, на что обращает внимание Найл – запах. В комнате пахло лекарствами, и этот запах врезался в нос. Второе, что он увидел на полу возле Луи, который до сих пор привязан к стулу, валялись несколько шприцов и какие-то ампулы, и последнее, что замечает парень – пистолет, лежавший на коленях Томлинсона. Найл подходит к парню, проверяя, жив ли он, Луи в сознании, но выглядит он ужасно. Блондин точно знал, что парень находится под большим воздействием наркотиков, и вряд ли он точно мог воспринимать происходящее. Луи начал что-то говорить, но Хоран не понимал его, поэтому он подошел ещё ближе, чтобы разобрать хоть что-то. - Сдохни, - первое, что смог разобрать Хоран. - Ты и Доминика, вы сдохните, - Найл не взбесился, он лишь усмехнулся и покачал головой. Теперь он точно знал, для чего, Дерек оставил пистолет. Блондин, не задумываясь, берет оружие в руки. - Только после тебя, - отвечает Найл и без сомнения выстреливает прямо в голову Томлинсона. Больше у Найла нет времени, чтобы находиться в этом доме. Он бросает пистолет и выходит из комнаты, затем из дома, где возле машины его уже ждет компания. Дерек хлопает Найла по плечу, а Хоран лишь качает головой, давая понять, что он благодарен мужчине. Они не говорят ни слова, лишь тихо садятся в машину и покидают это место. От лица Доминики. Я ничего не ощущаю. Никаких эмоций. Ни своего тела. Ничего. Мне больно открыть глаза. Я устала слышать. Хочется просто заткнуть свои уши и не слушать этот противный голос. Он сделал со мной все, что хотел. Все, чего так долго ждал. Он сделал это. Ему осталось только убить меня. Уайт даже отвязал меня, но мое тело настолько обессилено, что я не пыталась убежать. Я даже не думаю об этом, потому что не вижу в этом смысла. Все, чего мне так отчаянно хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Боль, она пропитывается по всему телу. Я столько раз теряла сознание, в надежде, что больше не очнусь, но снова и снова прихожу в себя. Кровь, она буквально окутала все это помещение, и это запах, он невыносим. Я просто хочу почувствовать пустоту. Тихую пустоту. Но, эта чертова, ненужная мне сила возвращала меня к жизни. И я не понимала зачем. Ведь в этом нет смысла. "А может, Найлу так же наплевать на тебя, как и Луи? Если ему не наплевать, почему он не ищет тебя? Неужели всем в твоей жизни все равно на тебя?" Нет, совсем нет смысла. - Неужели все настолько плохо, что ты даже не пытаешься бежать, - опять его голос. Я вижу поверхность его ботинок, но мне слишком трудно поднять на него взгляд. - Ты не такая и сильная, как я предполагал. Я думал, мы поиграем с тобой ещё дня три или четыре, но кажется, умрешь ты быстрее, - поскорее бы это случилось. Он думает, что я буду бояться смерти, он ошибается, в этом его главная ошибка. Я хочу этого. И он только сделает лучше мне. – Мне даже жаль тебя, милая. Кажется, мне больше не хочется избивать тебя, прикасаться тебе. Или, - не заканчивает он, и я снова ощущаю его прикосновения. Он больной психопат. Если я ему интересна даже в таком состоянии, то, он точно психопат. - Нет, я ошибался, - он ударяет меня по ребрам. Я автоматически сгибаюсь пополам. Мне больно, но я не могу издать ни звука. - Интересно, чтобы сказали твои друзья, если бы увидели тебя. Что сделала бы Дженнифер? Помогла бы тебе? Или с отвращением бы посмотрела на тебя? Зейн? С ним ты не очень близка, вряд ли он помог бы тебе. Гарри? Знаешь, моя ошибка в том, что я плохо знаю этого человека. Найл, что бы сделал этот сукин сын? Бросился бы помогать тебе? Или он бы понял, что в этом нет никакого смысла? Интересно, он бы убил меня? - Сейчас и узнаешь, - голос раздается в помещении слишком громко, слишком твердо и неожиданно Рядом со мной что-то разбивается, и я понимаю, что это пустая колба, Уайт испугался этого голоса, ровным счетом, как и я. - Ублюдок! – невыносимо слышать голос Найла, он просто режет уши, заставляет сжиматься все тело. Я слышу ещё какие-то шаги, не одного человека, их много, в помещении начинается неразбериха, но я не могу видеть, кто это, и что они делают. Крики, выстрел, понимаю, что Уайт пытается убежать, а может, я ошибаюсь. Снова выстрел, но я не хочу осознавать и слышать, что происходит. Все, что я вижу – это разбитую колбу возле моих ног. И единственное, чего мне хочется, это свалиться с этого чертового стула. Я собираю все силы, все которые были на грани ухода из моего тела и валюсь на пол. Тело сразу пронзается осколками, но я не чувствую этой боли. Хватаю один из осколков, он падает из моих рук, но я снова делаю попытку, стараясь держать его в руках крепче. На глазах слезы. - Нет, Доминика! – опять голос Найла. Он заметил, он осознал мои намерения, но ему ничего не удастся. У него нет шанса на мое спасение. Отдаю последние силы на последнее действие. Не задумываясь больше ни о чем, я подношу острый осколок к венам на левой руке и резким движением правой руки режу себе вены. - Доминика! - чувствую подлетевшего ко мне Найла, он вырывает осколок из моей руки, зажимает мою руку, но уже слишком поздно. Последнее, что я вижу, это лицо Найла. Заплаканное лицо Найла. "Неужели всем в твоей жизни все равно на тебя?" А затем пустота. Тихая пустота. Больше ничего нет.