Cute as a button

И снова здравствуйте. Вот и глава, FINALLY. Автор сдал ЕГЭ, почти подал, куда хотел, документы и теперь счастлив. Надеюсь, смогу вытянуть фф и дописать, не понижая качества глав. Заранее приношу свои извинения за сей критерий этой части, к сожалению, давненько ничего не писала, не считая сочинений и бланков регистрации. Я люблю Вас, спасибо за поддержку и понимание. Хотелось бы услышать мнение по прочитанному Вами материалу. Ваша Кэт.

Гарри определенно, непременно, о б я з а т е л ь н о попадет в ад за все свои грехи, но размякшее тело сотрясает мелкой дрожью от ощущения младенчески мягкой кожи лежащего на нем подростка и, черт возьми, мужчина даже готов пройти все круги по Данте раз пятьдесят в качестве разогрева. Его собственные щеки цветут багряным румянцем, а лоб покрыт тонкими бисеринками пота, в то время как маленькие ладошки по-собственнически сжимают непослушные кудри, заставляя запрокидывать голову. Чертенок. Откуда он вообще?… А, да, точно, нимфоман (если найдется человек, у которого в таком положении будут мозги на месте, то Гарри первым кинет в него камень). Мальчишка до зубной боли сахарно стонет, похотливо потираясь бедрами, и, Боже, храни нас всех, у него стоит. Блять. Что-то нечленораздельное и сексуально хриплое срывается с губ мужчины, в то время как Луи ловит этот звук, обхватывая нижнюю губу мужчины и с пошлым звуком отпуская, слегка оттянув зубами. На ней красуется два ровных тонких следа от укуса, а Гарри уже машет собственной крыше белым платочком на прощанье. - Вам понравилось то, что вы увидели ночью, мистер Стайлс? Луи каждое слово сопровождает порочным свистящим шепотом, словно гребаный змей-искуситель, а его влажный язык, жадно очерчивающий выпирающий кадык мужчины, заставляет сердце заходиться в возбужденной панике, что грозит пробитой насквозь грудной клеткой. Гарри, балансируя на грани реальности и состояния «позволь мне тебя трахнуть», облизывает пересохшие губы. - Я… Словно через толщу воды до него сигналом тревоги доносится щелкающий звук поворачивающегося ключа в замке, что свидетельствует о внезапном приходе соседа, и мужчина рывком садится на все еще мокром от разлитого кипятка полу, в то время как голубоглазое создание воспринимает это как одобрение к дальнейшим действиям откровенного характера. Что ж, сам своего психолога не объездишь- никто не объездит. Удовлетворенно хмыкнув, Луи мурчит что-то о том, что он уже хочет перейти к следующей стадии глубокой терапии, а затем грязно бросает «я всю ночь думал о Вашем большом члене во мне», посылая стадо мурашек весело скакать по позвоночнику Стайлса и выплясывать там чечетку. В прихожей явственно слышен звук небрежно брошенных на полку ключей, а затем и мелочи, которая нагло решила покинуть карманы пакистанца, вызывая его нецензурную брань. Тик-так, тик-так, в голове мужчины время до запуска атомной бомбы течет неимоверно быстро, а шум в коридоре постепенно затихает. Гарри хочется научиться за секунду телепортироваться в другую страну, можно даже без получения Нобелевской премии, потому что неизбежно грозящий выговор Малика хуже, чем речь мамы о незащищенных половых контактах. А слова его мамы тогда явно попали в ТОП-10 самых ужасных вещей, куда включены дохлые крысы и рыбная запеканка. Вероятность же получить подзатыльник и еще чего похуже после того, как его друг узреет экранизацию «Лолиты» в мужском исполнении, превышает допустимую норму (да уж, возникшее перед глазами изображение размахивающего сковородой перед его лицом Зейна усмирит пыл кого угодно). Легкие шаги соседа, который похоже прибывал в хорошем настроении, заставляют Гарри нелепо ухватить не желающего отлипать мальчишку за талию, чтобы поднять с себя, на что тот, явно погруженный в атмосферу «недосекса», самодовольно урчит, ловко цепляясь руками за исцелованную шею мужчины. - Хазз, ты не по…,- начиная фразу с неприкрытым энтузиазмом, Зейн возникает в дверном проеме так же бесшумно, как тень отца Гамлета, во всей своей беззаботной красе и черной футболке, и уже спустя несколько секунд слышится грохот от упавшей на пол чашки, которую снес, яростно жестикулируя, ошарашенный пакистанец,- твою ебаную мать! Стайлс, я срочно, блять, должен это развидеть, съезжаю нахер, у меня ебаная психологическая травма. Он вылетает из кухни чуть ли не со скоростью света, оставляя за собой свежий запах дорогого парфюма и булочек с корицей. Луи провожает исчезнувший в темноте коридора изящный высокий силуэт жадными глазами, и, когда мужчина замечает расцветающую еще более хищную ухмылку на лице мальчика, то будто получает обухом по голове. Он чуть не поимел ребенка, которого отвели к нему на лечение. Ребенка с прелестными голубыми глазами, солнечной улыбкой и тяжелой болезнью, которая тому жизнь складывает как оригами. Действительно, «твою ебаную мать». - А это кто? Наигранно задумчиво приложив пальчик к губе, Томлинсон все так же продолжает сидеть на бедрах Гарри, невинно хлопая длинными ресницами, когда тот, стараясь не морщиться от совершенных действий, снимает с себя мальчишку, не зацикливая внимание на том, как хорошо чувствуется обтянутый тканью зад в его ладонях. Практически не зацикливая. Мужчина с громким выдохом кое-как поднимается, игнорируя торжествующий взгляд Луи на его неустойчиво подрагивающих ногах, и озадаченно проводит рукой по взъерошенным волосам, чувствуя себя до жути нелепо. Штанины были покрыты мокрыми пятнами от воды, да и всего Стайлса можно было описать одним лишь словом «чучело», а вот развязный вид подростка напротив с вишнёвыми поблескивающими губами напоминал собой всевозможные людские грехи, завернутые в телесную оболочку. Да уж, он явно не Джейн Эйр, но пчелы жалят и дикий мед горек, хотя и так привлекателен.* - Это моя совесть по имени Зейн,- Гарри как можно непринуждённее прокашливается и с натянутой приторно вежливой улыбкой кивает мальчишке на стул,- будь добр, Луи, встань с пола. - Встань с пола? Неужели Вам не хочется, чтобы я был на коленях? Голубоглазый по-прежнему сохраняет нахально-уверенное выражение лица, своими словами подталкивая мужчину к демонстрации средних пальцев издевающимся небесам. Нет, ну серьезно?! Собрав всю свою волю (да-да) в кулак, Стайлс строго хмурится, от чего между бровей проявляется небольшая складка, и его тон голоса приобретает характерные стальные нотки, с помощью которых родители обычно пытаются приструнить непослушных детей. - Луи, не дури и соизволь сесть на место,- из комнаты Зейна слышится насмешливо громкий драматический ох, и Гарри с непроизвольной улыбкой закатывает глаза,- мне надо переговорить с другом, а ты пока побудь здесь. Томлинсон уже было раскрыл рот, чтобы ответить что-то из своего репертуара, но послушно захлопнул его, решив, что пока что можно и попробовать потешить эго психолога, демонстрируя покорность. Мальчик забирается на стул, подложив ногу под себя и ведет обнаженными плечами, которые Гарри заботливо накрывает упавшим на пол одеялом, замечая дернувшиеся вверх уголки губ Луи. Он, казалось бы смущенно, ковыряет пальчиком столешницу и поднимает на мужчину растерянный взгляд, склоняя голову на бок. - Переговорить с другом или парнем? Вопрос настолько наивен и пропитан скрываемой детской ревностью, что мужчина позволяет себе рассмеяться. Как можно быть таким очаровательным? Как?! - Упаси Бог, Лиам меня съел бы тогда и не подавился даже. Луи вроде как и встрепенулся даже от его ответа, расправляя хрупкие плечики, словно готовый идти в бой. - Лиам? - Обо всем потом,- Гарри, продолжая тихо посмеиваться, кидает мокрую тряпку в раковину и, поставив перед Томлинсоном чашку с наконец-таки готовым чаем, ерошит его волосы,- печенье в самом дальнем шкафчике, холодильник в твоем распоряжении. …Как и я. Мужчина прогоняет мысль из собственной головы с веником и истерическими криками. - Угу,- мальчишка кивает, вперив глаза в чашку и закусив нижнюю губу. - Помолись за мою душу, иначе лечить тебя будет некому. Стайлс, похлопав Луи по острому плечу, исчезает где-то в коридоре, из которого вскоре слышится знакомый мат и хлопнувшая дверь. Мальчишка лишь хмыкает, делая небольшой глоток горького напитка и, прикрыв глаза, вспоминает соленоватый вкус кожи мужчины. Конечно, он помолится. Во имя Оргазма, Садизма и Святого члена, Раздвинь. * Отсылка к роману «Джейн Эйр» Ш. Бронте. Чтобы было понятно, привожу диалог: — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.