Немного о ревности...

      Сегодня был обычный, ничем не приметный день. Солнце ярко светило, освещая через окно своими золотыми лучами, заставляя Аомине морщиться и отворачиваться. Он не открывал глаз и лениво пошарил рукой по второй половине кровати, даже не удивляясь, что Кисэ уже не спит.       Все-таки открыв один глаз, он на ощупь взял телефон с тумбочки и посмотрел на время. Двенадцать дня субботы, а Кисэ как всегда нет в постели. Послышался веселый смех за дверью, и Дайки понял, что у них еще и Момои дома, а значит, что спать ему теперь точно не дадут, учитывая, какими громкими могут быть Рёта и Сатсуки, когда они вместе.       Встав с кровати, Дайки потянулся, разминая затекшие мышцы, и нацепил домашние штаны, что валялись на полу. Привычка спать голым была еще со средней школы, в отличие от Кисэ, который спал всегда одетым, если, конечно, эту самую одежду Дайки с него не срывал ночью. Выйдя из спальни, он прошел к гостиной и увидел Кисэ и Момои, сидящих на диване. Рёта что-то воодушевленно ей рассказывал, а Дайки встал позади дивана. Рёта поднял взгляд на него и широко улыбнулся.       — Дай-чи, меня сегодня будут показывать по телевизору! Я буду давать интервью, представляешь? — он буквально спрыгнул с дивана и в момент оказался около Дайки, крепко обнимая его. Аомине опешил, а потом слабо похлопал по плечу Кисэ.       — Молодец.       — Ки-чан не просто молодец, он настоящая умничка! — одобрительно закивала Момои, смотря на парней. — Мы с Дай-чаном обязательно будем смотреть, верно? — она многозначительно посмотрела на Аомине, который, почесав шею, пожал плечами. Кисэ немного отстранился.       — Только есть один вопрос, — начал Кисэ, смотря в глаза Дайки.       — Что?       — Когда меня спросят про личную жизнь, мне ответить, что я влюблен? — он переводил взгляд с Дайки на Сатсуки и обратно, пока Аомине не покачал головой.       — Скажи, что свободен, — он отстранил удивленного Кисэ от себя и пошел на кухню к холодильнику.       — А я разве свободен? — обиженно спросил Кисэ, наблюдая, как парень пьет молоко прям из пачки. — Дай-чи! Сто раз просил использовать стакан! — капельки молока потекли мимо, пачкая подбородок и шею парня, и Рёта покачал головой.       — На самом деле Дай-чан прав, если ты скажешь, что влюблен, то фанатки могут отреагировать не положительно. Кисэ опять приземлился около нее и грустно вздохнул. Аомине положил наполовину пустую пачку обратно в холодильник и сел рядом с Кисэ, обнимая его за плечи сзади.       — Я так нервничаю, — протянул он, а Дайки рассмеялся, чем заслужил недовольный взгляд Кисэ и Момои.       — Да не волнуйся ты, — Рёта повернул голову к нему, а на его щеках расцвел неяркий румянец. — Во сколько это начнется?       — А ты, правда, будешь смотреть? — недоверчиво спросил Кисэ, приподнимая бровь.       — А у меня есть выбор? — он кивнул на Сатсуки. — Она все равно заставит, — Рёта пожал плечами.       — Если не хочешь - не смотри, я не обижусь, — Аомине фыркнул, оставив это без ответа.       — Так во сколько начало?       — В семь часов, — ответил Рёта и развернулся к нему. — И кстати, я, наверное, переночую у родителей, они как раз живут близко к студии, — Аомине приподнял брови, а потом пожал плечами.       — Решил дать мне насладиться порно журналами? — Кисэ недовольно на него посмотрел, а Аомине довольно улыбнулся. — А вообще, я думаю, тоже к родителям сгоняю, давно у них не был, — Кисэ кивнул и облокотился на грудь Дайки.       — В общем, мне говорить, что я ни с кем не встречаюсь? — спросил Рёта, обращаясь к ним обоим. Аомине пожал плечами, а Момои кивнула.       — Думаю, да, — ответила Сатсуки и улыбнулась, видя, как Дайки прикрывает глаза. Она знает, что для того, чтобы выспаться, ему нужно, как минимум до двух дня спать. Кисэ переплел пальцы их рук, до сих пор что-то говоря, а Дайки, уткнувшись носом в его макушку, размерено дышал. Сатсуки даже показалось на секунду, что тот заснул.       С тех пор, как Кисэ и Аомине начали встречаться - прошло много времени. Момои напрямую говорила, что Дайки неровно дышал к Кисэ еще со времен Тейко, хотя тот не соглашался. Кисэ же ревниво говорил, что Дайки был слишком увлечен своей "тенью", чтобы обращать внимание на простого его. Дайки, конечно, бесился, но ничего ответить не мог. Когда через час, более или менее разбудив Аомине, они позавтракали, Кисэ, сославшись на то, что должен появиться в студии раньше, чтобы все подготовили, ушел из квартиры, сказав Аомине, чтобы не забыл закрыть дверь перед уходом. Аомине убрал за собой тарелки и сел к Сатсуки, которая удивленно наблюдала за этим. Момои присвистнула и улыбнулась.       — Дай-чан, это так мило, — проворковала она, а Дайки приподнял бровь.       — Что мило?       — Ты сам тарелки убираешь, — она положила подбородок на руку, улыбаясь. Аомине лишь закатил глаза.       — А кто это сделает, если не я?       — Просто говорю, что ты стал мягче, — пожала плечами она, откидывая розовые волосы.       — А раньше я был твердым.       — Ты понял, что я имею в виду, Ки-чан хорошо на тебя влияет, — Дайки лишь пожал плечами. Где-то часам к пяти он уже был в доме родителей. Те сначала удивились его приходу, но сильно обрадовались. Мать накормила его, а отец, который по случайности оказался не на работе, расспрашивал о баскетболе. Когда мать завела разговор о его личной жизни, Аомине сразу перевел тему. Они еще с детства пророчили ему будущее с Сатсуки, игнорируя тот факт, что для них это то же самое, что встречаться с сестрой или братом. Да и вообще, Сатсуки до сих пор была влюблена в Тетсую и упорно игнорировала факт его отношений с Кагами, а он... ну блин, это ж Сатсуки, как с ней можно встречаться? Аомине включил телевизор, когда зазвонил будильник, который заботливо поставила Момои, чтобы он не забыл. Сев на диван, он в сотый раз убедился, как камера любит Рёту, а тот прям расцветал перед ней.       — О, это же Кисэ-кун! — его мать села рядом с ним и умиленно посмотрела на экран телевизора, где Кисэ сидел напротив какой-то женщины, которая представляла его. — Помнится, в средней школе ты с ним дружил! Аомине что-то такого не помнил. Он перевел взгляд на свою маму. Интересно, относилась бы она к Рёте с таким умилением, если бы знала, кем именно он приходится ему? Конечно же, она не знала, что Кисэ и Аомине вместе снимают квартиру, Дайки ей еще давно сказал, что снимает со знакомым не из школы, а та никогда не навещала их. Аомине в пол-уха слушал, как Кисэ рассказывает ведущей про свою жизнь вне мира мод, а когда та, наконец, задала интересующий всех вопрос, сделал звук погромче.       — Кисэ-кун, — ведущая загадочно улыбнулась блондину, который внимательно ее слушал. — Есть ли кто-нибудь, кто тебе небезразличен в данный момент?       — Разумеется, мне не безразличны мои друзья и семья, — Кисэ приподнял уголки губ, а женщина покачала головой.       — Это конечно понятно, но я немного о другом...       — Вы хотите знать, влюблен ли я? — Кисэ посмотрел прямо в камеру, сверкая медовыми глазами. — Нет, сейчас нет никого. Я никого не люблю, но я в поиске и... Аомине выключил телевизор под удивленный взгляд матери и, ничего не сказав, встал с дивана и направился к себе в комнату. Черт, он знал, что Рёта врал, но как, мать его, правдоподобно. Он и не ожидал, что это будет так неприятно слышать. Обычно, он бы пропустил это мимо ушей, но что-то не позволяло сделать это сейчас. То ли голос Рёты, говорящий, что он в поиске, то ли его глаза, которые даже на миг не показали неуверенность... Поджав губы, он улегся на свою кровать, заводя руки за голову и смотря в потолок, стараясь не думать об этом. Где-то через час Кисэ позвонил ему.       — Ну как я был? — не приветствуя, сразу спросил блондин.       — Правдоподобным, — повисло молчание, а потом Кисэ серьезно спросил:       — Дайки, ты же не воспринял те слова всерьез? — Аомине вздохнул и ничего не ответил, а Кисэ продолжил: — Ты сегодня у своих останешься?       — Нет.       — Ну чего ты? — Аомине слышал в голосе Рёты беспокойство.       — Все нормально, не парься, когда доедешь к родителям - напиши, — сказал он.       — Хорошо, конечно.       — Давай, до завтра, — Дайки не дождался ответа Кисэ и нажал на отбой. Говорить, почему-то, желания не было. Ни с кем. К часам десяти он уже был у себя и спокойно вздохнул, попутно снимая с себя куртку и заваливаясь на диван. Родители не хотели его отпускать домой, но он не захотел оставаться. Настроение было хреновым, а приглушенный свет в комнате давил на веки, заставляя их закрываться. Он и сам не заметил, как заснул. Проснулся он только тогда, когда почувствовал на себе вес чужого тела. Раскрыв глаза, он удивленно посмотрел на свою грудь, на которой покоилась светловолосая макушка.       — Эй... — его голос был хриплым спросонья, а на него посмотрели золотистые глаза Рёты. — Я думал, ты у своих остался.       — Я кое-что забыл сказать по телефону, — Аомине нахмурился, собираясь сказать о том, что можно было перезвонить, но серьезный взгляд Рёты остановил его. Кисэ чуть приподнялся и мягко коснулся его губ своими. — Я люблю тебя, — Дайки отстранился от него и, нахмурившись, отвел взгляд.       — И ты из-за этого перся с другого конца города? — Кисэ свел брови и улыбнулся.       — Просто мне кажется, что я должен чаще напоминать тебе об этом, — Аомине лишь покачал головой и притянул его к себе за шею, зарывая руки в светлые, золотистые волосы, прижимаясь к пухлым губам.       — Мой, — тихо прошептал он в губы парня, который почти виновато улыбнулся. Аомине посмотрел в его глаза, а Кисэ покраснел, чувствуя, как собственнический взгляд парня пробирает до дрожи. Кисэ никогда и не спорил с этим. Аомине пригладил его волосы и уткнулся носом в висок, прикрывая глаза, вдыхая родной запах. — Мой... Перед тем, как уснуть на диване в совершенно неудобной позе, зная, что завтра все мышцы будут ныть, Кисэ улегся к Дайки на грудь и улыбнулся, чувствуя, как тот крепко обнимает его.