Немного о ревности...

      — Кисэ-кун, ты потрясающий! — визажист что-то умело колдовала косметикой на его лице, а парикмахер приводил в порядок накладные светлые волосы. Губы были неприятно липкие из-за ярко-красной помады, а на лице, казалось, было слоев пять грима. Сейчас девушка работала с его ресницами, неприятно оттягивая их тушью. Он подавил в себе желание вздохнуть, чтобы она ничего не смазала.       — Да, Кисэ-кун, из тебя бы получилась очаровательная девушка! Тебя не узнать, — девушка, наконец, отошла от зеркала, напротив которого он сидел, и Кисэ ахнул, удивленно смотря на себя в отражении. Это был не он. Кисэ дотронулся до своего лица, приоткрывая накрашенные губы в изумлении.       — Ничего себе, — поражено прошептал он и опять уставился на свое отражение. На него смотрела девушка с легким, с первого взгляда, дневным макияжем. Пухлые губы были подведены по контуру карандашом, красная помада придавала яркости. Его глаза были подведены черной подводкой, ведя небольшие стрелки, а густые ресницы казались еще длинней от использованной туши. Веки были неярко оттенены светлым, а брови подкрашены.       Он отошел, чтобы посмотреть на себя в полный рост. Ему еще давно пришло предложение на подобного рода фотосессию, но он как-то не горел желанием сниматься в женской одежде, но когда ему озвучили сумму за снимки, он решительно поменял мнение. Кисэ был одет в белое платье с закрытыми рукавами. Он поднял руки к накладной груди, примерно размера третьего, и присвистнул.       — Я в шоке, — вынес он свой вердикт, поворачиваясь к группе, чувствуя, как плечи и спину щекочут накладные волосы, которые почти не отличишь от настоящих. На его ногах были аккуратные белые балетки, потому что он был достаточно высоким, а на столе лежал небольшой коричневый клатч. Покрутившись перед зеркалом и взяв клатч, он улыбнулся группе.       — Ну что, начнем? Вспышки фотоаппаратов никогда не мешали Рёте думать, а, казалось, наоборот – помогали отключиться от внешнего мира. На автомате сменяя одну позу другой, в голове Кисэ никак не угасала одна мысль: а что, если Аомине увидит его в таком виде? Зная своего парня, Кисэ казалось, что сначала Дайки поржет над ним, потом трахнет, найдя первую горизонтальную или вертикальную поверхность, а потом еще год будет подкалывать. Закончили они раньше, чем думали, хваля Кисэ за отлично проведенную работу, а когда визажист приготовила ватки для удаления макияжа, Кисэ, осмотрев себя еще раз, остановил ее.       — Вы сказали, что платье я могу оставить, да? — улыбнулся Рёта, глядя на часы. Девушка кивнула, но недоуменно нахмурилась.       — Да, но...       — Я, пожалуй, побуду в образе сегодня, — он встал со стула и улыбнулся ей. Положив вещи, в которых он пришел, в пакет, Рёта вышел со студии, чуть щурясь из-за ярко светящего солнца. Часы показывали полтретьего, а школа у Аомине кончалась как раз к трем. Он успевает. На лице Кисэ появилась довольная улыбка, и он направился к школе парня, замечая, как прохожие мужчины смотрят ему вслед. Ну надо же...       У Академии Тоу он был к трем, а оттуда выходили ученики. Он увидел, как Дайки выходит вместе с Момои, а потом та, видимо что-то забыв в школе, в спешке бежит обратно под недовольный взгляд Аомине, который остановился, чтобы подождать подругу. Решив, что момент наиболее подходящий, Кисэ нарочито медленно прошел мимо него, замечая на себе его заинтересованный взгляд. Вроде не узнал. На губах Кисэ появилась слабая улыбка и он, выталкивая из незакрытого клатча белые наушники, ускорил походку, как его остановил тихий голос Дайки:       — Ты уронила, — Кисэ развернулся, глядя в глаза Дайки, хотя взгляд того был не в районе глаз парня, а в районе его "груди". Вот урод. Кисэ использовал все свое актерское мастерство, чтобы застенчиво улыбнуться. Подняв наушники, он встал перед Дайки, который чуть склонил голову.       — Мы раньше не встречались? — спросил он, а Кисэ надеялся, что Дайки действительно интересуется этим, а не старается подкатить к нему. — Не думаю, — Кисэ говорил нарочно высоким голосом и сам удивился вполне сносному звучанию. Аомине хотел что-то сказать, но его прервал телефонный звонок.       — Подожди, — он вытащил мобильник из заднего кармана, приставляя его к уху. — Где тебя носит, Сатсуки? — недовольно спросил он, обсматривая фигуру Кисэ, казалось со всех сторон. Возмущению Кисэ не было предела. Он точно сегодня убьет Дайки.       — Да мне плевать, что там тебе тренер говорит, если ты не выйдешь в течение пяти минут, я свалю отсюда! — Аомине закатил глаза. — Ну а меня это как касается? Короче, набери, как будешь дома, а я ухожу, — не дожидаясь ответа, он бросил трубку, кладя телефон обратно в карман.       — Твоя девушка? — улыбнулся Кисэ, а Дайки отрицательно покачал головой.       — Подруга, — Аомине обошел его и встал по правое плечо, смотря сверху вниз. — Мы точно не знакомы? — спросил он, а Кисэ протянул ему руку.       — Нет, но приятно познакомиться! — Дайки слабо пожал руку в ответ.       — Аомине Дайки, — Кисэ цыкнул про себя. Имя забыл придумать.       — Я... — он перебирал в голове все имена, и ничего лучше любимой порнушки Дайки в голову не пришло. — Май, — улыбнулся он. — Может пойдем где-нибудь перекусим? Мне пока не надо домой, — Кисэ прижался к его плечу, а Аомине кивнул. Наверное, по беззаботной улыбке Кисэ, никто бы не понял, что он сейчас просто в ярости. Мало того, что Аомине почти раздел его глазами, так он еще и согласился пообедать! И плевать, что он, вроде как, к самому себе ревнует. Аомине же не знает, что это он.       Когда они сидели на веранде какого-то уютного кафе, Кисэ, положив голову на руки, заинтересованно спрашивал про жизнь Аомине. В принципе, Дайки рассказал все, как есть, не упоминая, пожалуй, только о нем.       — Аомине-кун, а у тебя есть девушка? — Кисэ провел пальцем по его руке, прищуривая глаза. Аомине ухмыльнулся, отрицательно качая головой, а Кисэ на секунду показалась, что вся его маска доброжелательности слетела, показывая настоящие эмоции: гнев, злость, ревность, пусть и к самому себе, и он уже был готов встать и уйти, как Дайки, с силой сжав его руку, притянул к себе.       — Девушки нет, зато есть парень, который, по непонятным мне причинам, стал трансвеститом, — Кисэ в шоке на него посмотрел, а Аомине прикрыл глаза рукой. — Ты совсем ебанулся там на своей работе?       — Эм... — Кисэ не знал, что сказать, а на его щеках расцвел стыдливый румянец. Хотелось провалиться сквозь землю.       — Ты реально подумал, что я тебя не узнаю? — почти удивленно спросил Аомине. — И если решил проверять меня на вшивость, лучше это делать через знакомых, а не самому, переодеваясь в девчонку, — Дайки встал из-за стола, кинув деньги за них двоих на стол. Не прощаясь, он вышел с кафе, а Кисэ расстроено смотрел ему вслед. Идея уже не казалась такой крутой, а по Дайки было видно, что эта выходка его задела. Настроение было паршивым.       — Девушка, можно к вам присесть? — Кисэ перевел взгляд на парня, непонятно, как оказавшегося у его стола.       — Пошел вон.

***

      Когда Кисэ вернулся домой, стараясь тише открывать входную дверь, он увидел Аомине на диване перед телевизором. Тот смотрел какой-то матч, попивая колу и даже не посмотрел в его сторону. Кисэ виновато опустил взгляд и ушел в спальню, переодеться и убрать косметику с лица. Когда он вернулся в гостиную обратно, на нем уже не было макияжа, а вместо платья были домашние шорты и белая футболка. Он прошел к дивану и встал перед Дайки, который, наконец, посмотрел на него.       — Пройди, — грубо сказал Аомине. Кисэ подошел к телевизору и выключил его, опять вставая перед парнем. Аомине закатил глаза. — Что тебе от меня надо?       — Поговорить, — тихо сказал Кисэ. — Аомине-чи, я...       — Закрой рот, — недовольно сказал Дайки, а Кисэ поджал губы, чувствуя комок, который подкатил к горлу.       — Ну Дайки...       — Слушай сюда, — Аомине встал с дивана, вставая перед Кисэ. — Если не можешь научиться мне доверять, то предлагаю расстаться, — Кисэ в шоке посмотрел на него, а сердце, казалось, перестало биться.       — Что...?       — Я не буду повторять, — Кисэ поднял на него глаза, но увидел лишь сталь во взгляде Аомине.       — Я доверяю тебе, Дайки, — почти выдохнул Кисэ, чувствуя, что голос сейчас сорвется. — Я не хотел обидеть тебя, — Аомине фыркнул, а потом закатил глаза.       — Твою мать, Рёта, неужели ты думаешь, начал бы я с тобой встречаться, если бы не любил? Если я не говорю об этом каждый день, это не значит, что пока тебя нет рядом, я обязательно с кем-то трахаюсь! — Аомине кричал, а Кисэ сжался, прикрыв глаза, из которых текли маленькие капельки слез. — И даже не вздумай реветь! — он поднял подбородок Кисэ пальцами, заставляя смотреть на себя. Кисэ всхлипнул, а Дайки поджал губы. Никогда он не научится не реагировать на слезы Рёты. Сколько раз он их видел: по пустякам или нет, он все равно не мог игнорировать. Аомине вздохнул и притянул парня, который не мог остановиться плакать, к себе, вплетая руку в его волосы, чувствуя, что на его майку капают слезы.       — Успокойся, — выдохнул Аомине, чем вызвал еще один громкий всхлип. Кисэ сжимал его майку в кулаках, не желая отстраняться от груди Дайки, чувствуя, как тот медленно гладит по его волосам. Аомине отстранил его от себя, убирая светлую челку назад, открывая глаза со слипшимися ресницами. У парня дрожала губа, а Дайки только удивлялся, как вообще можно любить эту истеричку, которая постоянно выдает такого рода херню.       Он стер слезы с глаз Кисэ большими пальцами. — Еще раз вытворишь нечто подобное... — Кисэ кивнул и обнял его за шею, прикрывая глаза, а Дайки понимал, что тот вытворит. Обязательно вытворит, и Дайки опять будет злиться, а потом опять же не сможет спокойно смотреть на слезы Кисэ, и они опять помирятся. Правда в том, что в каждой такой выходке Кисэ был один плюс.       — Рёта, — Кисэ поднял на него взгляд.       — Хм?       — А платье красивое было, — Аомине начал улыбаться, а Кисэ мимолетно прикоснулся к его губам, отстраняясь.       — Сейчас, — прошептал он, проводя рукой вверх по его груди и уходя в комнату. Когда Аомине надоело ждать, он быстрым шагом пошел в сторону их спальни, а когда открыл дверь, заметил, что Кисэ стоит к нему спиной, стараясь застегнуть платье, которое никак не поддавалось парню. Аомине подошел к нему, обнимая со спины и утыкаясь носом в основание шеи.       — Помочь? — Кисэ повернул к нему голову, вовлекая Дайки в поцелуй, чувствуя, как руки того задирают юбку платья, а его губы начинают ухмыляться в поцелуй. — Хм, а ты и утром без трусиков ходил? — Кисэ прикусил губу, когда почувствовал руки Аомине на своей плоти. Он начал двигаться губами вниз по спине Кисэ, оставляя поцелуи и укусы, руками припуская платье с плечей Реты.       — Аомине-чи... — выдохнул Кисэ, и Дайки, убрав руки, развернул его к себе, впиваясь в пухлые губы поцелуем. Он остервенело целовал их, углубляя поцелуй, а Рёта притягивал его к себе за шею, заставляя платье натягиваться на теле. Аомине подхватил парня под бедра и прижал к ближайшей стене, что находилась позади, не прерывая поцелуя, проводя языком по ряду ровных зубов. Он всем весом прижимал Рёту, который старался держаться за его плечи. Дайки задрал юбку Кисэ и облизнул тонкие губы, осматривая парня. Платье давно сбилось, и теперь даже на платье похожим не было, юбка задрана, открывая вид на возбуждение блондина. Глаза Кисэ были прикрыты, сам он тяжело дышал, а на щеках был яркий румянец.       — Ну что, детка, хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Аомине наклонился к уху Кисэ, чуть прикусывая мочку. Он положил руку на плоть Кисэ, срывая с губ еле слышный стон. Начав двигать рукой, Аомине не переставал наблюдать за лицом блондина, которое то и дело искажала гримаса удовольствия.       — Если... ты продолжишь в том же духе... — Кисэ вскрикнул, когда Дайки сжал пальцы у основания его члена. Недовольно посмотрев на него, Кисэ успокоил дыхание и притянул Аомине для поцелуя. — Давай уже, сколько можно? — прошептал он ему в губы, прежде чем поцеловать, позволяя языкам вновь сплестись. Он чувствовал пальцы Дайки внутри себя и тихо постанывал в его губы, когда тот касался бугорка простаты. Кисэ поморщился, когда тот убрал пальцы и приставил свою плоть к его входу. Он прикрыл глаза и вскрикнул, когда тот вошел, а Аомине, не давая привыкнуть, начал двигаться, уткнувшись в нежную кожу шеи Рёты, сильно прикусывая ее, оставляя красную метку. Даже через майку чувствовались ногти Кисэ, и Дайки знал, что на его спине и плечах останутся царапины, поверх тех, что не зажили с прошлого раза. Он вплел руку в светлые волосы Кисэ, сжимая их в кулак, и начал двигаться резче, почти кусая губы Рёты. Вторая рука не прекращала двигаться на плоти Кисэ, размазывая по ней естественную смазку, а сам блондин не переставал повторять имя Дайки. Он, наконец, раскрыл золотистые глаза, смотря прямо в глаза Аомине, и прикусил губу.       — Больше не могу... — почти простонал он и, вскрикнув имя Дайки, кончил, обмякнув в руках темнокожего. Почувствовав на ладони вязкую жидкость, Аомине, уткнувшись лбом в лоб Кисэ, начал резко толкаться и, спустя несколько толчков, догнал блондина, облокачиваясь на него всем телом. Стараясь отдышаться, Аомине усмехнулся, чуть качая головой.       — А платье-то реально пригодилось, — Кисэ вяло кивнул, и Аомине, продолжая держать его под бедра, донес до кровати. Упав вместе с ним на кровать, Аомине услышал недовольное кряхтение под собой.       — Ты не пушинка, — недовольно протянул тот, стараясь выбраться из-под него. Аомине обхватил его руками, не давая шевельнуться. Кисэ расслабился и вздохнул, прикрывая глаза. — Дайки?       — Хм?       — А после чего ты догадался? — заинтересовано спросил Кисэ, перебирая волосы Аомине. Дайки фыркнул и удобней улегся на его грудь.       — Только ты с такой ненавистью мог сказать имя Май-чан, — Кисэ пихнул его в плечо, а Аомине рассмеялся и поднялся к его губам.       — Мой ревнивый трансвестит.       — Отстань!       — Хотя я понимаю, почему ты ревнуешь к Май-чан, все-таки она моя первая любовь... — Кисэ начал возмущенно спихивать его с себя, но Дайки, лишь сильнее рассмеявшись, прижал его к кровати своим телом, склоняясь над его лицом. — Идиот, — Кисэ обиженно надул губы и отвернулся. — Тупее ревности к порнухе, может быть только ревность к самому себе! — Дайки развернул его лицо к себе.       — Ты еще долго будешь издеваться? — замучено спросил Кисэ.       — Долго, детка, — усмехнулся Дайки, наклоняясь к его губам, почти прикасаясь к ним. — Очень долго. Последовал глубокий поцелуй, и Кисэ, прикрыв глаза, начал отвечать на него. Да, видимо, эту выходку с переодеванием ему еще нескоро забудут.