Немного о ревности...

После школьных занятий, длившихся непозволительно долго, и тренировки, Кисэ чувствовал себя так, словно он был выжатым лимоном. Солнце уже садилось, освещая улицу оранжевым светом. На улице было хорошо: теплый ветерок дул в лицо, что сказочно поднимало настроение. Причина этого плохого настроения, разумеется, совсем не учеба, которая, по правде говоря, закончилась в то же время, что и всегда. Тренировка, на которой Кисэ откровенно бездельничал, тоже роли в этом не сыграла. Вздохнув, Кисэ покачал головой, отгоняя от себя мысли. В этот раз он не пойдет мириться с Аомине первым. Ни за что. Не в этот чертов раз. Разумеется, Рёта привык, что Дайки засматривается на девушек, знал даже, что иногда он делает это нарочно, чтобы позлить его, но в этот раз все было совершенно по другому. В этот раз Рёта шел с Касамацу на встречу с командой, которые решили встретиться на уличной площадке, чтобы немного отдохнуть, и Касамацу случайно увидел Аомине, который разговаривал с какой-то девушкой. Та девушка, в общем, была вполне во вкусе Дайки. И не то, чтобы Дайки нравились какие-то нетипичные девушки, просто Кисэ заметил, как Аомине пялится на ее грудь, пока та что-то воодушевленно рассказывала, в принципе, против реакции Дайки ничего не имея. И если сначала Рёта хотел подойти и спокойно поприветствовать парня, то потом, Дайки, положив руку на ее бедро, притянул к себе еще ближе, хотя они и так стояли довольно-таки близко. Тогда Кисэ, не выдержав, ускорил шаг, чтобы поскорее уйти от них, а дома, когда Дайки пришел, как ни в чем не бывало, закатил ему скандал. Такой скандал, что они уже три дня не говорят друг другу ни слова. И, черт возьми, Кисэ понимает, что его парень скучает по женскому телу, но и он, черт возьми, в точно таком же положении. Рёта никогда не интересовался парнями до Дайки, хоть и признает, что влюбился в него еще на последнем году Тэйко. И спал он раньше только с девушками и, разумеется, иногда смотрел на них, но не так же нагло, как Аомине! Желания домой идти не было никакого совершенно. Он знает, что когда откроется дверь квартиры, его встретит холодный взгляд Дайки, который себя виноватым и на долю не чувствует. Потом тот включит телек и сделает звук громко так же специально, как и Рёта, который специально врубит колонки с музыкой на полную мощь. Позже, когда у обоих разболится голова, Кисэ пойдет на кухню и приготовит ужин на себя и Дайки, хотя знает, что тот не притронется к своей порции, чтобы этим, разумеется, задеть его, и съест вредный полуфабрикат и ляжет спать на диване. Однако, делать было нечего, домой надо было возвращаться. Через минут десять он уже был у себя и поднимался по лестнице, а когда всунул ключ в замочную скважину, дверь неожиданно открыли, а на него посмотрела радостная мать Дайки.       — Рёта-чан, наконец ты пришел, я там ужин приготовила для вас с Дайки! — Кисэ слабо улыбнулся.       — Здравствуйте, Аомине-сан, — сказал Рёта, проходя в квартиру и снимая туфли. Мама Дайки знала, что тот снимает квартиру с Кисэ и, разумеется, понятия не имела, что они встречаются и из-за этого, сидя за столом, она увлеченно говорила что-то про то, что им уже скоро третий десяток стукнет, а у обоих нет серьезных отношений.       — Дайки, а ты чего такой хмурый сидишь? — недоуменно спросила она, и Рёта посмотрел в его сторону даже не удивляясь, когда не получил ответного взгляда.       — Все норм.       — Рёта-чан, чего это он? — перевела она взгляд на Кисэ, а тот пожал плечами. Тогда мать Аомине приподняла бровь и улыбнулась, накрывая ладонью руку Дайки, которая лежала на столе. Тот перевел взгляд на нее, а она понимающе кивнула. — Неужели со своей девушкой поссорился? — Кисэ поперхнулся яблочным соком, а Дайки нахмурился.       — Мам, чего ты хочешь? Зачем ты приехала?       — Не разговаривай так с матерью, — спокойно сказал Кисэ, ковыряясь вилкой в овощном рагу, приготовленном руками матери Дайки.       — Забыл у тебя спросить.       — Мальчики, ну чего вы такие надутые? Я прекрасно знаю, что у Дайки кто-то есть, можете не скрывать, — она чуть склонила голову. — Вопрос лишь в том, что ты натворил, чтобы поссориться с ней? — Кисэ фыркнул, а Дайки разъяренно на него посмотрел.       — Просто, — Дайки многозначительно посмотрел на маму. — Она выносит мне мозги своей ревностью так, что сил нет терпеть!       — Ну так может прекратишь давать ей повод? — влез Кисэ, поджимая губы. Аомине-сан недоуменно на них посмотрела, а потом махнула рукой.       — Ну и черт с этой девушкой, — мечтательно выдохнула она, заставляя Дайки ухмыльнуться, а Кисэ опустить взгляд. — Все равно, в итоге, ты наконец поймешь, что единственная, кто тебе нужна – это Сатсуки-чан, — сказала она, улыбнувшись уголком губы. На лице Дайки отразился шок, а ухмылка медленно сошла с тонких губ.       — Мам, Сатсуки мне как сестра.       — Ты можешь отрицать это сколько угодно, Дайки, — улыбнулась она. — Но вы действительно хорошая пара, правда Рёта-чан? — она перевела взгляд синих глаз, таких же, как и у Дайки, на него, выжидательно смотря. Рёта перевел взгляд на Дайки, который также выжидательно смотрел на него, и в который раз убедился, как же они с матерью похожи внешне. У нее были такого же цвета волосы, постриженные до плеч, кожа была, может, на тон светлее, чем у Дайки, а вот синие глаза – один в один. Кисэ не хотел отвечать на этот вопрос. Совершено. Боль от осознания того, что, возможно, Аомине-сан все-таки права, будто резала сердце. Он никогда и не ревновал к Момои, только потому, что видел, что Дайки к ней относится, как к сестре. Кисэ вздохнул, а когда готовился ответить, его резко перебили.       — Я не намерен это обсуждать! Какого черта!? Что за навязчивая идея женить меня на Сатсуки? — его мать выдохнула.       — Просто я твоя мать, Дайки, и желаю тебе лучшего, а лучше, чем она, ты вряд ли найдешь, — Кисэ резко уронил вилку, а когда они обратили на него внимание, тихо извинившись и, поблагодарив за ужин к которому, собственно, и не притронулся, встал из-за стола и ушел в спальню. Он знал, что это было невоспитанно по отношению к Аомине-сан, но он больше не мог выносить разговоры о будущем Дайки. Будущем Дайки без него... Он прикусил губу, чувствуя, как к горлу подступает горький ком, а сердце начинает бешено стучать. Ему надоело, что Дайки заигрывает с девушками. Ему надоело ревновать его. Ему надоел чертов сложный характер Дайки, надоело, что тот никогда не извиняется, но больше всего ему надоела эта чертова ссора. Он сел на кровать спиной к двери и прикрыл глаза. Белая кофта, что была на нем, немного слезла, открывая часть спины. Он прикрыл золотистые глаза рукой, закрываясь от яркого света люстры, и тяжело выдохнул. Он не знал, сколько просидел так, просто ни о чем не думая. Может десять минут, а может час, просто в один момент он вздрогнул, почувствовав холодный ветерок от сквозняка, что создала на секунду открывшаяся дверь спальни. Кисэ не повернулся, думая, что парень, наверное, взять что-то пришел, но через миг почувствовал, что кровать прогибается под чужим весом, а кожи плеча мягко касаются тонкие губы. Рёта не сдержал всхлипа, в который раз проклиная свою эмоциональность. Руки Дайки обхватили его талию, грудь прижалась к спине, а губы осторожно целовали его плечо, иногда переходя на спину.        — Она ушла, — выдохнул Дайки, и у Кисэ перехватило дыхание, а Аомине, еще крепче обняв его, уткнулся лбом в основание шеи. Одна рука поднялась к его лицу и убрала его ладонь, открывая карамельные глаза и заставляя повернуться. Кисэ казалось, что у него не осталось слов, которые можно было бы сказать Дайки.       — Что мне сделать, чтобы ты не грузился по поводу и без? — спросил Дайки, убирая длинную челку с лица Кисэ, открывая его глаза. — Татуировку на лбу с твоим именем сделать? — Рёта отвернулся, а Аомине хрипло рассмеялся, зарываясь в светлые волосы, вдыхая легкий аромат шампуня. — Когда до твоей тупой башки дойдет, что ты единственный для меня? — Аомине положил руки на его плечи, обнимая за шею. — И та девушка ничего не значит, это был простой флирт.       — Я не хочу, чтобы ты флиртовал с другими, — тихо сказал Кисэ. Аомине закатил глаза.       — Какая разница с кем я флиртую? Я возвращаюсь домой к тебе, обнимаю и целую только тебя и, опять же повторюсь, люблю тоже только тебя, — Рёта издал горький смешок.       — Не повторишься. Ты этого не говорил.       — Важно не это, — выдохнул Аомине и, отстранившись, развернул к себе Рёту так, что теперь тот сидел к нему лицом. — Важно то, чтоб ты, белобрысый идиот, об этом не забывал и без моих слов. Да, черт возьми, мы же не парочка дебилов, вечно воркующих и говорящих друг другу всякие блевотные милости.       — Ладно, я понял, а что если я буду также флиртовать с девушками, тебе понравится? — Аомине приподнял брови, широко улыбаясь. Он положил руки на щеки Кисэ, приближая к себе и, остановившись около пухлых губ, выдохнул.       — Да попробуй только, — он прижался к его губам, мягко проводя по ним кончиком языка и, приподняв блондина, пересадил к себе на колени, крепко обнимая за талию. Целоваться с Кисэ здорово. Не то, что тот как-то крышесносно целуется, но чувствовать его губы, ласкать их языком, иногда прикусывая – это было реально круто. Особенно после трех дней без них. Он крепко обнял его и оторвался от его губ, смотря в медовые глаза. Аомине дотронулся рукой до его щеки, убирая за ухо прядь светлых волос, и проводя большим пальцем по распухшей губе.       — Разве я смогу изменить тебе, идиот истеричный? — спросил Аомине, в который раз удивляясь красоте Рёты. Тот, чуть наклонившись, прикусил Дайки нижнюю губу.       — Да попробуй только... _________________ Не по арту, но вдохновил именно он:) http://cs616918.vk.me/v616918469/5466/DXrBR6zvuaw.jpg