Немного о ревности...

Не сказать, что день у Аомине прошел хорошо. Если честно, то сегодня у него вообще ничего не проходит хорошо. С самого утра он был вынужден проснуться под ор Сатсуки, которая вот только-только узнала, что оказывается у них мега-важная контрольная работа и от нее что-то там зависит и бла-бла-бла. Аомине не запоминал, что там она сказала, и, решив не спорить, встал с кровати, запутался в одеяле, чуть не грохнулся на пол и смачно ударил колено. Сказать, что уже после этого он был взбешен — ничего не сказать. Когда он медленным шагом шел к ванной комнате, потирая глаза, чтобы хоть как-то проснуться, он заметил, что Кисэ уже куда-то свалил. Оперевшись руками о раковину, Аомине посмотрел на себя в зеркало и подумал, что его синяки под глазами скоро начнут жить собственной жизнью. Вздохнув, он включил воду и начал умываться и на ощупь искать зубную пасту, хотя в руки попадались какие-то крема Кисэ, которые как будто вообще не кончались.        — Как девчонка, мать его, — буркнул Дайки, когда наконец нашел зубную пасту. Колено начало болеть еще сильнее, и он проклял все контрольные в этом мире. Позже, когда он оделся, он около двадцати минут искал свой рюкзак, который он куда-то бросил, когда пришел домой. В итоге он так его и не нашел, пришлось по дороге купить тетрадь с ручкой. Обычно именно Кисэ дает ему с утра рюкзак, потому что знает, что пока Аомине найдет его сам, он либо устроит погром в квартире и найдет его, либо устроит погром в квартире и не найдет его. Сегодня все получилось по второму варианту, а еще сволочной Кисэ не берет трубку, хотя Дайки звонил уже два раза. Короче день не задался, и в этом вся беда.        — Дай-чан, ты куда собрался? — Момои появилась именно в тот момент, когда Дайки собирался честно свалить из школы после контрольной, которую за него написала Сатсуки.        — Домой.        — У нас еще уроки есть! Раз уж ты здесь, может быть, отсидишь? — спросила она, скрещивая руки на груди.        — Может быть, нет.        — Не будь таким ленивым, Дай-чан! В конце концов, у нас последний год обучения! Экзамены и…        — Сатсуки, не трахай мозг, я… — Дайки почувствовал вибрацию в кармане и, не договорив, поднял трубку к уху.        — Ты какого хрена не берешь трубку, когда я звоню? — зло начал Дайки, хмуря брови. Момои покачала головой. — Да мне плевать, какие там у тебя дела, бери трубку, когда я звоню! — грубо сказал, а потом, сам того не замечая, смягчил тон. — А как я с тобой разговариваю? — Аомине, казалось, более или менее успокоился, а в трубке было слышно, как Кисэ что-то громко и, видимо, доходчиво ему объясняет. На повышенных тонах. — Да блин, хорошо, не истери, и не кричи мне в ухо, и так башка болит, — Аомине поморщился и отвел трубку от уха. Через секунд десять он опять прижал ее. — Успокоился? Хорошо, и где ты сейчас? — Дайки растрепал свои волосы. — Ну говори, если хотел поговорить. Дома, так дома. Ты когда соизволишь прийти? — Аомине кивнул на автомате. — Окей, давай, — Дайки хотел было положить трубку, как закатил глаза. — Да-да, и я тебя, давай, — сказал он и захлопнул телефон.        — Бедный Ки-чан, — сказала Момои и отвернулась от Дайки, который приподнял бровь. — Взял наехал на него просто так.        — Я наехал на него? Ты не слышала, как он в трубку визжал?        — В общем, ты останешься?        — Нет.        — А на тренировку?        — Сама догадайся.        — Между прочим, у нас скоро игра с Кайджо, — протянула Момои, а Аомине пожал плечами. В конце концов Аомине, не дослушав, что там его подруга детства говорит, развернулся и пошел на выход из школы. Настроение было, мягко сказать, не очень. У него болела голова, на улице было очень жарко, прохожие раздражали своими улыбками, а дома его ждал какой-то серьезный разговор с Рётой. Не то, что он был против, но его всегда настораживали эти «серьезные разговоры». После них они, как правило, либо ссорились и не говорили с друг другом, либо ссорились и Аомине переезжал на диван дня на два, либо кто-то из них оказывался с фингалом под глазом. И обычно этим кем-то оказывался Дайки. Не потому, что он слабее или что-то в этом роде… Просто ну не хотелось ему бить Кисэ по лицу. В общем, не хотел он никаких разговоров. Тем более, он не припоминал никаких косяков за собой. Взгляд Аомине упал на киоск с журналами. Его глаза расширились, а кулаки сжались.        — Вот засранец, — прошипел Аомине, разглядывая причину сегодняшнего «серьезного разговора». Он подошел к киоску и взял в руки журнал, на обложке которого красовался Кисэ. С девушкой. Которую он целовал. А внизу была написана страница с заголовком «Молодая модель Кисэ Рёта теперь не свободен?» Конечно фото было сделано с какой-то фотосессии, о которой Рёта решил промолчать, дабы Аомине его не изничтожил за нее. Открыв страницу с заголовком, он нахмурился. Фотка, которая находилась там, была сделана не на фотосессии. На фотографии, Кисэ просто прогуливается с этой девушкой, а судя по дате под фоткой, было это неделю назад. Читать саму статью он не стал. Положив журнал на стойку, он пошел вперед по улице, и когда уже подходил к их дому, увидел, как с другой стороны подходит Кисэ с этой самой девушкой, с которой у него была фотосессия. Не сказать, что Аомине был зол, но сейчас бы он, наверное, все-таки врезал Рёте по лицу. Девушка была красивой, что было, в принципе, не странно для модели. На вид их ровесница, каштановые волосы до плеч, курносый нос, пухлые губы и светлая кожа. Фигурка тоже была неплохой, но не такого типа, как любил Дайки. Как только Кисэ отвлекся от того, что говорила девушка, он, будто чувствуя, повернул голову и встретился взглядом с Дайки. На его лице сразу расцвела широкая улыбка, и он начал махать ему рукой и звать по имени. Аомине остановился и начал ждать, пока Кисэ с той девушкой подойдут к нему. Когда они поравнялись, Аомине оглядел Кисэ. Тот был в свободной светлой рубашке и в обычных светлых джинсах, которые подвернул на голени.        — Аомине-чи! Знакомься, это моя партнерша по съемкам! — он посмотрел на девушку и кивнул ей. Он опять перевел взгляд на Кисэ, который, как всегда будто светился на солнце. В его янтарных глазах был блеск, а на щеках еле заметный румянец.        — Юми-чан, это мой друг и мы…        — Спим вместе, — перебил Кисэ Аомине, пожимая плечами. Девушка в шоке посмотрела на него, а губы Рёты приоткрылись от удивления. — Или уже нет? — Кисэ нахмурил брови, а потом понимающе посмотрел на парня.        — Ты видел статью.        — Ага.        — Я, наверное, лучше пойду, Кисэ-чан, — сказала девушка, а Рёта перевел на нее взгляд и отрицательно покачал головой.        — Я провожу тебя до дома, я же обещал, — сказал Кисэ, а девушка слабо улыбнулась и указала на здание, у которого они стояли.        — Ты уже сделал это, вот он, — она привстала на носочки и коснулась губами его щеки. — До завтра, Кисэ-чан, — она посмотрела на Дайки и опустила взгляд, коротко кивнув ему. Когда девушка зашла в подъезд, Кисэ перевел взгляд на Дайки, который выжидающе смотрел на него.        — Зачем ты нагрубил ей? Она неплохая девушка.        — Да, ты бы с плохой не встречался, — усмехнулся Аомине, а Кисэ закатил глаза.        — Дайки, я не хочу ссориться.        — Может быть, надо было думать об этом раньше? Например, когда соглашался на эту фотосессию.        — Я не хотел, чтобы ты злился, — Кисэ прикусил губу и посмотрел ему в глаза, а Дайки поджал губы.        — Твою мать, Рёта, какого хрена я узнаю о твоей гребанной фотосессии с этой девушкой не от тебя, а из журнала!? Может пойдешь еще с голой задницей в журнале снимешься и тоже расскажешь уже после того, как она будет сверкать на всех плакатах города, чтобы я не злился!?        — Ну извини, — протянул Рёта и с виноватым видом заглянул в его глаза. — Я не хотел, чтобы ты ругался, — Аомине приподнял брови и кивнул.        — Ну, поздравляю, ты этого добился, потому что я даже разговаривать с тобой сейчас не хочу, не то, что ругаться, — выплюнул Аомине и отвернулся от него, идя к его дому. Их дому. Он упрямо сжал кулаки и спиной чувствовал грустный взгляд Рёты, а когда он открыл ключом дверь квартиры и зашел в нее, в основание шеи уперся лоб Кисэ, а его руки обхватили Аомине, не давая сдвинуться с места. Он почувствовал, как губы Кисэ начинают целовать его плечи и шею.        — Дай-чи-и-и, — протянул Рёта, еще крепче прижимаясь к нему. — Ну не злись, ты же знаешь, что я никогда не изменю тебе.        — Это вообще охрененно, что ты можешь целовать на камеру кого хочешь, — сказал Дайки и расцепил руки Рёты, выбираясь из объятий.        — Кого хочу я на камеру не целую, — Аомине приоткрыл рот, а потом взмахнул рукой.        — Да сосись ты с кем хочешь, Рёта, — сказал он и в несколько шагов преодолел расстояние до спальни. Кисэ тяжело вздохнул, когда Аомине громко хлопнул дверью. Дайки стоял посреди спальни и смотрел на их фотографию на тумбочке. Кисэ ее сам сфоткал, сам распечатал и сам сюда поставил, потому что «Это так здорово смотреть на нас счастливых, когда я просыпаюсь». Дайки сел на кровать и взял в руки деревянную рамку. Фотография была сделана с передней камеры телефона, Дайки помнил тот день. Они шли после небольшого спарринга друг с другом, уставшие, вспотевшие, но действительно счастливые. Кисэ широко улыбался, а Дайки, оперившись на него, слабо улыбался, даже не смотря в камеру.        — Придурок белобрысый, — вздохнул Дайки и, положив рамку обратно, встал с кровати и подошел к двери, резко открывая ее. На пороге стоял удивленный Рёта, и ему, если честно, повезло, что дверь открывалась в сторону комнаты, а не наоборот. Дайки отпустил ручку двери и опустил голову, заглядывая в любимые, золотистые глаза. Кисэ поднял взгляд и шагнул к нему, крепко прикасаясь к губам. Аомине сразу углубил поцелуй и положил руки на талию Рёты, чувствуя, что тот обвивает его шею руками. Это был долгий и страстный поцелуй. Когда Аомине отстранился, Рёта смотрел на него все также виновато.        — Еще хоть раз, блин, скроешь от меня подобную херню, — сказал Дайки, и Кисэ кивнул. Аомине зарылся рукой в его волосы и опять потянул к себе для поцелуя. Конечно же он еще злится, но сегодня был и так хреновый день, чтобы лишать себя любимых губ, которые шепчут в поцелуи извинения.