Немного о ревности...

      — Какого черта ты вытворил, Дайки?! — кричал Кисэ, открывая входную дверь их квартиры. Аомине шел за ним, сжимая кулаки, еле сдерживая себя, чтобы не накричать в ответ, хотя хотелось. Сильно хотелось. — Он теперь никогда не даст мне работу! Он давал отличную цену за снимки! — продолжал кричать парень, разворачиваясь. Его кулаки были сжаты, на щеках был злой румянец, а в глазах молнии, в отличии от холодного взгляда синих глаз Аомине. По лицу Дайки можно было сказать, что он и не злился, но напряженная спина и игра желваков — выдавали с головой.       — Я все правильно сделал, — ответил Аомине, начиная хмуриться. Он смотрел на разъяренные, янтарные глаза и не понимал, какого вообще черта они это обсуждают. — Тебе стоит выбирать, с кем работать, Рёта.       — Ты ударил его, Дайки! Несколько раз! У него огромный фингал и нос сломан! — вновь закричал Кисэ, откидывая челку светлых волос назад. Он сжимал пухлые губы.       — Он сам виноват.       — В чем интересно?! То, что ты неуравновешенный псих — не его вина!       — Рёта, ты договоришься…       — И что ты сделаешь?! Тоже сломаешь мне нос?!       — Лучше я шлепну тебя по твоей заднице, как и этот придурок! — Аомине не выдержал и закричал на парня в ответ, который в удивлении приподнял бровь. — Какого вообще черта ты что-то мне выговариваешь тут?! Меня, твою мать, не надо отчитывать, как пятилетнего ребенка! Или тебе нравится, когда мужики тебя шлепают по жопе, а, Рёта?! — Аомине подходит к нему и берет за грудки белой рубашки, резко разворачиваясь и ударяя спиной о входную дверь. Медовые глаза смотрят на него в шоке, а пухлые губы приоткрываются, — Я не потерплю этого, слышишь?!       — Что за бред?! Он и не думал ни о чем таком! — искренне удивляется Кисэ.       — А шлепнул он тебя чисто из дружеских чувств? — Аомине отпустил рубашку парня и отстранился, сжимая зубы. — Хорош заливать мне, Рёта. Другого отношения к тебе и не будет, пока будешь вести себя, как последняя шлюха, — сквозь зубы говорит Дайки, и в следующий миг его щеку обжигает пощечина. Он в шоке смотрит в золотистые глаза, что начинают блестеть от слез, и дотрагивается рукой до покрасневшей щеки. Кисэ толкает его в грудь и выбегает из квартиры, а Аомине кажется, что он действительно перегнул палку, оскорбив Кисэ. Причем оскорбив таким образом. Ведь Кисэ, по правде говоря, действительно был не виноват. Сегодня после тренировки, когда Аомине уже направлялся домой, Кисэ позвонил ему и попросил его зайти за ним в студию, потому что он заканчивал раньше, чем обычно и «мы не так часто идем вместе домой, Дай-чи». В общем, после тридцатиминутных уговоров прийти, Дайки все-таки пришел. Кисэ тогда радостно встретил его и почти повис на его шее, громко говоря что-то о том, как он счастлив, что Дайки пришел к нему. На нем были дизайнерские шмотки, которые ему разрешили оставить себе. Узкие синие джинсы с потертостями, белая рубашка и белые кроссовки с черными шнурками. Они уже собирались уходить, когда Рёта в красках рассказывал, что ему предложили очень выгодную фотосессию, а когда они уже подходили к выходу из студии, Кисэ подозвал к себе какой-то мужчина и, если честно, Аомине вообще их разговор не слушал, просто в один момент, когда Рёта уже развернулся, чтобы пойти к нему, мужчина с силой шлепнул Рёту, который резко развернулся в шоке на него смотря. После этого, Аомине помнил только визг девушек, которые столпились вокруг них и то, как трое мужчин пытались оттащить его от уже вырубившегося человека, которого Аомине продолжал с силой бить. Дайки тогда не думал ни о последствиях, ни о чем-либо другом. Его волновало лишь то, что задели Рёту. Его Рёту. Шли домой в тишине. Кисэ был зол, как никогда, а Аомине не понимал, какого черта Рёта вообще на него злится. Все-таки он это сделал не просто так, однако, Кисэ, видимо, было плевать на это. Вздохнув, Дайки пошел на выход из квартиры, наскоро закрывая дверь на замок. Он не стал ждать лифта, чтобы не терять времени, которого у него и так не было. В голове сейчас был только Кисэ, который ушел куда-то, а это не сулило ничего хорошего, если учесть то, что Дайки увидел в его глазах слезы. Когда Рёта на эмоциях, лучше его вообще никуда не отпускать от себя, потому что он с легкостью может угодить в неприятности. Дайки и сам понимал, что последнего не должен был говорить, но когда это он вообще умел сдерживать себя? Тем более, Кисэ прекрасно знает, что если подобная ситуация повторится, Аомине сделает все так же. Выйдя на улицу, он увидел блондинистую макушку в трех метрах от себя. Кисэ со стремительной скоростью удалялся от их дома.       — Рёта! — зло крикнул Аомине, не заботясь о том, что привлек внимание людей. Рёта, видимо, расслышав, наоборот начал ускоряться, переходя на бег, и Дайки чертыхается, думая о том, что Рёта слишком шустрый. Глаза Дайки широко раскрываются, когда Рёта начинает перебегать дорогу на красный свет, а буквально в метре от него звучит громкий скрип от тормозящих шин. Сердце Дайки, казалось, перестает стучать. Перед его глазами темнота, и он сам не понимает, как продолжает двигаться дальше.       — Рёта!!! Машина не успевает затормозить, и Аомине видит, как Кисэ отлетает на метр от удара о бампер. Он не слышит ничего, а перед его глазами все расплывается, он даже не помнит, как смог оказаться рядом с Кисэ, который лежал на асфальте без сознания. Дайки подбегает к нему и падает на колени, кладя голову Рёты на них. Щека Кисэ ободрана до крови.       — Звоните в скорую! — кричит Аомине, смотря на людей, столпившихся вокруг них. Глаза Дайки расширились, а сам он начал слабо шлепать Кисэ по щекам, чтобы привести в себя,стараясь не задевать рану, но все его попытки напрасны, парень не открывал глаз и очень слабо дышал. — Вашу мать, чего вы пялитесь!? Звоните, мать ее, в скорую!! — его голос срывается, и когда он видит, как молоденькая девушка быстро достает свой мобильник из сумочки, он дотрагивается своим лбом до лба Кисэ. — Идиот, какой же ты идиот. — он берет руку Кисэ и переплетает их пальцы, поднося к своим губам. Он кладет руку на грудь Кисэ, и облегченно вздыхает, когда чувствует удары сердца. Дайки убирает руку и кладет ее на не раненую щеку парня и убирает светлые волосы назад. В голове пусто, только одна мысль, одна просьба была в ней. Пусть с ним все будет хорошо, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Скорая приезжает быстро, и Аомине видит, как Кисэ поднимают на носилки и несут в машину. Он идет за ними.       — Кем вы приходитесь? — спрашивают его.       — Мы живем вместе, — говорит Дайки, даже не смотря на мужчину, что задает вопрос. Он заходит в машину, слыша, что двери закрываются. Во время всей поездки до больницы, Аомине не переставал сжимать его руку.       — Ну что же, ничего страшного нет, — доктор Кисэ, врач пожилых лет, мягко улыбается Аомине, который стоит с ним за палатой в которой спит Рёта. — Вывих лодыжки, и легкое сотрясение мозга, — он смотрит историю болезни. — Ну и парочка царапин. Он пробудет здесь не больше пяти дней. Думаю, проспит еще часа два.       — Спасибо, — тихо говорит Аомине, смотря через окошко на Рёту.       — Вы позвонили родственникам? — спрашивает врач.       — У меня только номер его старшей сестры, она скоро приедет, — говорит Дайки смотря на него, а потом опять переводит взгляд на блондина. Врач улыбается ему и головой указывает на дверь, а сам разворачивается и уходит. Зайдя внутрь, Дайки садится на стул рядом с кушеткой и дотрагивается до щеки парня, где сейчас наклеен большой белый пластырь. Мысль о том, что если бы он не перегнул палку, этого бы и не случилось — добивала. Он встает со стула и пересаживается на кушетку, осторожно обнимая Рёту за плечо. Он мягко прикасается к светлым волосам носом, там где они не скрыты белыми бинтами, вдыхая их аромат, и закрывая глаза. Его рука до сих пор сжимает руку Рёты, а сердце опять начинает быстро стучать в груди. Он понимал, что они еще легко отделались. Он понимал, что Рёта мог пострадать намного сильнее. И если бы с ним что-то случилось, Аомине не смог бы с этим жить. Он осторожно поцеловал макушку, и чуть крепче обнял парня, который чуть причмокнул губами. Аомине открыл глаза, когда в палату ворвался еще один золотой вихрь, который сразу подбежал к ним, громко что-то говоря:       — Мой Рёта-чан, о Боже, как он? Что вообще стряслось? Как так получилось? С ним все хорошо? — Аомине чуть сморщился от звонкого голоса сестры Рёты. У Рёты было три сестры и все три сестры были точно такими-же, как и Рёта. Только еще более громкие. А еще они были все похожи между собой. Жутко красивыми в общем были. Особенно самая старшая. Сейчас на ней были узкие светлые джинсы и ярко-красный топик, который совершенно не скрывал третий размер груди. У нее были светлые, длинные волосы, заплетенные в высокий хвост, и такие же медовые глаза, как и у Рёты. Аомине поднес руку парня к своим губам, и вздохнул.       — В вашей семье все такие громкие? — она надула губы и села на стул, недовольно посмотрев на него, а потом вздохнула, глядя на младшего брата.       — Ну как он? — все сестры Рёты знали о том, что он встречается с Дайки, и все усиленно скрывали это от родителей, хотя сами хорошо к нему относились. Просто знали, что родители, мягко говоря, выбор младшего и единственного сына не оценят. — Как он вообще умудрился под машину попасть?       — Потому что идиот. Он выбежал на красный свет, — угрюмо сказал Аомине, на подсознании сжимая руку на плече Рёты.       — Поссорились что ли? — спрашивает она, а Дайки закатывает глаза. — Все понятно, Аомине-кун. Ну так и сколько он здесь будет?       — Пять дней, — сказал Дайки и почувствовал, как парень начал возиться, пока и вовсе не открыл янтарные глаза, встречаясь со взглядом своей сестры. Он нахмурился от головной боли, а она взяла его за свободную руку.       — Братик, как ты? — спросила она, а он мягко улыбнулся ей.       — Все хорошо, — спокойно ответил он, а когда постарался повернуться, чтобы посмотреть на Дайки, который чуть ослабил хватку на плече, тот не дал ему это сделать.       — Не надо резко двигаться, — Рёта замер, а потом расслабился. Старшая сестра Рёты смотрела на них с улыбкой, а потом, вздохнув, встала со стула.       — Ладно, сладенькие, я приеду завтра еще. Я убедилась, что с моим любимым младшим братиком все в порядке, — она направилась к двери, как обернулась. — Аомине-кун, следи за Рётой, — несвойственным себе строгим голосом сказала она, а Дайки фыркнул. Она улыбнулась и вышла из палаты. Они остались наедине, и Дайки прикрыл глаза.       — Больше никогда так не делай, — сказал брюнет. — О чем ты думал, когда выбегал на дорогу? А что, если бы машина выехала бы на полной скорости!? Ты подумал о том, что будет с тобой? А что будет со всей твоей семьей? — он говорил это не громко, но его голос был твердым.       — Дайки…       — Ты подумал, что будет со мной, если с тобой хоть что-то случится, идиот белобрысый? — он встал с кушетки, чтобы посмотреть в глаза Кисэ. Пухлые губы растянулись в нежной улыбке, и он поднял руку, чтобы взять Аомине за синюю кофту. Он потянул его на себя, чтобы Аомине вновь присел, и прикоснулся рукой к его щеке.       — Извини, — тихо сказал Кисэ, и Аомине осторожно обнял его, стараясь не трясти лишний раз. Руки Рёты легли ему на шею, а губы мягко целовали скулу.       — Ты тоже, — сказал Дайки, отстраняясь. — Не за то, что я врезал тому придурку, — добавил он, а потом вздохнул. — Короче, больше так не делай, понял? Что бы ни случилось, Рёта!       — Хорошо, теперь ложись рядом, как и лежал до этого, — говорит Кисэ, зевая. Аомине качает головой и ложится рядом, вновь обнимая парня за плечо. — Я посплю еще, только ты не уходи, хорошо? Аомине фыркает, мол, делай, что хочешь и потом кивает, буквально чувствуя, что Рёта сейчас улыбается. На его душе спокойно. Через час приходит медсестра, чтобы попросить Аомине покинуть палату, так как время посещений закончилось, но у нее не поднимается рука разбудить парня, который, чуть обнимая блондина, мягко улыбается, уткнувшись носом в его светлые волосы.