Немного о ревности...

Кисэ прогуливался по коридорам школы Кайджо, смотря в свой телефон. На экране телефона отражается фотография всей их баскетбольной команды, а сверху было уведомление о новом сообщении. Писал Аомине, и Кисэ, наверное, впервые не хотелось отвечать на его сообщение. Моё Харука зайдет к нам домой, потому что не понимает статистику. Меня запряг учитель, так что не бесись. Рёта бы мог спросить о том, когда это Дайки, вдруг, стал спецом в статистике, но был уверен, что он и не при чем вовсе. Скорее всего, именно Харука и попросила учителя, чтобы Аомине с ней позанимался. Харука (ее имени Кисэ не запоминал) только перевелась в школу Тоу и попала в класс к Аомине и Момои. Сатсуки, впрочем, сразу же она не понравилась, возможно из-за того, что ее грудь была на размер больше, а возможно из-за того, что постоянно крутилась рядом, а вот самой Харуке понравился Аомине, который, собственно, не был против внимания со стороны девушки. Кисэ видел ее лишь однажды, когда он пришел в Тоу, и Аомине только заканчивал играть с другой школой, сделав их в пух и прах. После построения к Дайки подошла темноволосая, сероглазая девушка. Она была, может, чуть худее Сатсуки, ее волосы были заплетены в высокий хвост, а сама она что-то радостно говорила Аомине, который, совершенно не слушая, пил воду. С его тела текли капли пота, и она передала ему полотенце, увязавшись за ним и в раздевалку, но когда она подошла к двери, капитан команды и тренер сказали ей ждать снаружи. Кисэ увидел Сатсуки, которая подбежала к нему и обняла, сказав, что Дайки в раздевалке. После того, как Кисэ не ответил, Аомине больше не писал. А на тренировке он думал совсем не о тренировке. Он помнил, как в тот день, после того, как Аомине вышел из раздевалки уже в форме школы и встретил его, а Харука опять увязалась за ним, Кисэ сказал, что им уже пора домой, а по дороге туда, он сказал, что ему неприятна вся эта ситуация в целом. Аомине тогда ответил что-то вроде «да не парься, нахрен она мне не сдалась» Впрочем, это не мешало Аомине проводить с ней время в школе. Когда Кисэ пришел домой, Дайки еще не было и, наверное, к лучшему. Оставив свои вещи в прихожке, он снял с себя пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки, проходя в их спальню. Свет везде был выключен, а кровать не заправлена, потому что Аомине ушел позже, чем он сам. Переодевшись в домашние светлые брюки и белую майку, он вышел из спальни, как дверь в квартиру открылась, и в нее зашел Дайки, сразу скидывая сумку на пол.       — Я дома, — сзади него стояла Харука и удивленно смотрела на Кисэ.       — О, так вы живете вместе? — Кисэ не ответил, а Дайки, встретив его взгляд, ухмыльнулся и прошел в гостиную, сразу садясь на диван и положив ноги на журнальный столик. Харука достала из своей сумки учебники, а Кисэ, видя, что она садится к Дайки почти впритык, хотя места на диване достаточно, закатывает глаза.       — Можно тебя на минуту? — спрашивает он, замечая недовольный взгляд Харуки и еще сильнее из-за этого злясь, а Дайки, видя, что вокруг Кисэ разве что молнии не летают, встал с дивана и вышел с ним на кухню. Аомине оперся руками на тумбу сзади и устало посмотрел на Рёту.       — Я же сказал не париться.       — Тебе доставляет это удовольствие? — недоуменно спрашивает Кисэ, указывая рукой в сторону гостиной. — Нравится, что я бешусь?       — Я привык к тому, что ты ревнуешь ко всему подряд, — усмехается Дайки, а Рёта вздыхает и взмахивает рукой.       — Бесполезно разговаривать на эту тему, не так ли? Если она тебе так нравится, можешь смело идти к ней, — Кисэ собирался выйти из комнаты, но Аомине поймал его за руку и повернулся так, что теперь он прижимает Рёту к тумбе, а его руки, расположенные по две стороны от него, не давали и шанса выбраться. Рёта отвернулся, а Дайки повернул его лицо к себе за подбородок, довольно улыбаясь. Кисэ знал, что Аомине любит, когда он его ревнует. Также Кисэ знал, что Дайки никогда не провоцировал его на ревность нарочно, ну, вернее, бывало, но очень редко, и сейчас был не такой случай.       — Она знает, что мы встречаемся. Сатсуки ей рассказала.       — А ты был против? — спросил Рёта, обиженно смотря на Аомине, который, приподняв брови, пожал плечами.       — Да мне плевать, — его руки коснулись талии Рёты, а тот, положив руки ему на плечи, нахмурился.       — Ей, похоже, тоже, — Дайки вновь пожал плечами, наклоняя голову к нему. Их губы находились в сантиметре друг от друга, а когда Кисэ, чувствуя, что руки Дайки буквально обхватывают его, сам зарывается руками в его волосы, раскрывая губы для поцелуя, в дверь бесцеремонно врываются и они оба переводят взгляд на девушку, которая, с фальшивым смущением, опустила взгляд.       — Я хотела спросить, где тут ванная... Кисэ отстранился от Аомине, чувствуя как тот нехотя выпускает его из объятий.       — Я покажу, — говорит Рёта, смотря на нее, а она, посмотрев на Аомине, вышла вслед за Кисэ, который указал рукой на дверь. Когда девушка зашла внутрь, Рёта присел на диван, поворачиваясь через плечо к Дайки, который присел рядом.       — Уверен, что за то время, пока мы там были, она успела посмотреть нашу спальню и ванную и прихватить твои трусы, чтобы молиться на них по ночам, — вполголоса сказал он, начиная улыбаться, а Дайки рассмеялся. Харука вышла из комнаты и увидев, что Рёта тоже сидит на диване, сначала остановилась, а потом, улыбнувшись, присела с другой стороны. Через десять минут после решения задач, которые, как ни странно, Аомине все-таки понимал, Харука вздохнула и положила голову на плечо Дайки, который, посмотрев на девушку, приподнял бровь.       — Эти задачи такие глупые! — сказала она, а потом подняла взгляд на Дайки, который уже давно включив телевизор, смотрел какой-то непонятный сериал — Аомине-кун, а ты идешь завтра на праздник во второй половине дня?       — Какой праздник? — Кисэ тоже посмотрел на него, приподнимая брови.       — Дай-чи, завтра же день весеннего равноденствия, — говорит он, а Дайки пожимает плечами и потягивается.       — Не, скорее всего нет.       — Ну пойдем, Аомине-кун! Будет весело, тем более праздник начинается сразу после твоей тренировки! — она начала дергать его рукав, а Рёта, улыбнувшись, прикрыл глаза.       — У меня как раз нет ни тренировок, ни съемок, я тоже приду, — Дайки пожал плечами, мол, ему все равно, а Кисэ, встав с дивана, встретился взглядом с Харукой, которая прикусила губу и опять прилегла на плечо Дайки. Ждет реакции, подумал Кисэ и, переведя взгляд на Дайки, который рылся в своем телефоне, спросил: — Не хочешь пойти перекусить куда-нибудь? У нас холодильник пустой.       — Да, погнали, — он встал с дивана и потянулся. Харука начала собирать свои вещи, а когда Кисэ пошел в спальню, чтобы переодеться, она повернулась к Дайки.       — А куда мы пойдем? — Дайки приподнял бровь и посмотрел на время, было около восьми вечера.       — Тебе уже пора домой, — резко ответил он, а она не успела ответить, как Кисэ вышел из комнаты, идя к прихожей. Он взял ключи со столика, а его телефон торчал из заднего кармана светлых джинс. Харука разочарованно посмотрела на Дайки, который пошел вслед за Рётой.       — Ничего не забыла? — спросил Кисэ, а она отрицательно покачала головой, улыбаясь ему. Рёта, вспоминая, что на выходе заметил на их диване розовый браслет, только покачал головой. Ничего, завтра он сам ей его отдаст. Пришли домой они часам к одиннадцати, решив после перекуса сыграть на свободной стрит площадке, а как только они оказались на пороге спальни, Дайки завалился на кровать.       — Эй, одежду хоть сними, — послышалось тихое «тебе надо – ты снимай». Кисэ вздохнул и принялся стягивать с него школьную форму. Он положил мобильник Дайки на тумбочку с его стороны, когда на нем остались лишь черные боксерки, и хотел было пойти в душ, но его схватили за руку.       — Останься.       — Я в душ хочу, я приду через пять минут, — Аомине кивнул и отвернулся от него, сразу накрываясь одеялом почти до носа. Улыбнувшись, Рёта пошел в ванную, а по приходу, надев на себя длинную футболку, увидел, что телефон Дайки мигает от непрочитанного сообщения. Кисэ посмотрел на Аомине и, убедившись, что он спит, взял в руки телефон, открывая сообщение. Харука Мако Аомине-кун, спасибо за твою помощь, я очень ценю это, но только сейчас заметила, что оставила у тебя свой браслет, я зайду завтра вечером и заберу после праздника, чтобы ты не напрягался и не искал его. Сладких снов:** Рёта покрутил телефон в руках, обдумывая что-то и, удалив сообщение, улегся на кровать, чувствуя, что Дайки во сне притягивает его к себе и утыкается носом куда-то в район лопаток. Расслабившись в его объятиях, Кисэ улыбнулся в предвкушении завтрашнего дня. Праздник был не таким уж и скучным, тем более, что Момо-чи не давала ему скучать. Все те полчаса, что он здесь был, он наблюдал за Харукой и Аомине, и если первая все время пыталась увести его в более безлюдное место, то Дайки даже с места не двигался, попивая бесплатную колу. Вся школа была украшена искусственными цветами и декорациями, отдаленно напоминающими природу, в актовом зале кто-то произносил воодушевляющую речь.       — Харука сейчас запрыгнет на Дай-чана, если он продолжит игнорировать ее, — сказала Сатсуки, а Кисэ хмыкнул. Он засунул руку в карман, перебирая в пальцах бусинки от браслета. — Пора бы спасать его, не думаешь, Ки-чан? — она улыбнулась, довольно глядя на него, а он, ответив ей такой же улыбкой, кивнул.       — Думаю, ты права, Момо-чи, — сказал он и пошел к концу зала, где и сидел Дайки. Когда их взгляд встретился, Кисэ вдруг перевел его на Харуку, которая недоуменно на него смотрела.       — Харука-сан, мне нужно с тобой поговорить, — с мягкой улыбкой сказал он, а в его карамельных глазах играли чертята, заставляя губы Аомине растягиваться в ухмылке. Она кивнула, и они отошли от Дайки, который, переглянувшись с Момои, отвернулся от Рёты и Харуки, делая вид, что ему абсолютно неинтересно, что они там обсуждают. Когда Кисэ и Харука остановились там, где не было так много учеников, он протянул ей ее розовый браслет. Она удивленно на него посмотрела, а он приподнял бровь.       — Думала, что не замечу?       — Но я...       — Харука-сан, я очень не люблю, когда кто-то считает себя умнее или хитрее меня, еще больше я не люблю, когда из меня пытаются сделать дурака, — он говорил спокойным тоном, а она удивленно на него смотрела, хотя Рёта понимал, что удивление фальшивое.       — Но я ничего такого...       — Меня, честно говоря, совершенно не волнуют твои оправдания, скажу больше, они мне и не нужны, просто не стоит так откровенно клеить его при мне. Ему плевать, ты проиграешь в любом случае.       — Что ты себе позволяешь? — недовольно воскликнула она, сжимая кулачки. Он повел плечами и сверкнул карамельными глазами.       — Я предупреждаю, хочешь общаться с ним, как с другом – общайся, но если я вдруг узнаю, что ты пытаешься заигрывать с ним, я сделаю все, чтобы он с тобой даже не здоровался, а это в моих силах, так что выбор стоит за тобой, — он покрутил браслет на пальце и мило улыбнулся ей, подкидывая его в воздух и вновь ловя. — С праздником, Харука-сан, — он опять подкинул браслет и отвернулся, зная, что она поймает его. Он прям чувствовал злой взгляд своей спиной, а когда вновь подошел к Аомине, тот, взяв его под руку и, попрощавшись с Сатсуки, пошел на выход из школы. Первые десять минут до дома они шли в тишине, на одиннадцатую Кисэ не выдержал.       — Ничего спросить не хочешь? — Аомине повернул голову к нему, а его рука легла на светловолосую макушку. Щеки у Кисэ покраснели, а сам он опустил взгляд, зная, что Дайки сейчас улыбается. Приобняв его за талию, Кисэ почувствовал, как пальцы Дайки сжимаются на его плече Когда они зашли в квартиру, стоило Рёте только закрыть дверь, как Дайки с силой прижал его к ней и поцеловал. Это был долгий и страстный поцелуй. Кисэ буквально цеплялся за плечи Аомине, который начал расстегивать пуговицы на его рубашке, утыкаясь носом в шею. Вздохнув, Кисэ прикрыл глаза, чувствуя, как Дайки оставляет засос на шее.       — Дай-чи, давай дойдем до спальни... — его руки зарылись в короткие волосы Аомине, а тот, чуть отстранившись, вновь впился в его покрасневшие, пухлые губы, выражая свое несогласие. Его руки стянули белую рубашку и принялись расстегивать ширинку брюк, сразу забираясь внутрь, поглаживая возбужденную плоть. Кисэ прикусил губу и выдохнул. — Подожди хоть минуту, — Рёта откинул голову назад, скидывая с ног кроссовки, чтобы Дайки мог снять его штаны, и когда он уже был абсолютно голым, Дайки подхватил его под бедра и встал между его ног. Рёта скрестил ноги на его пояснице, а его руки лежали на плечах Дайки. Карамельные глаза смотрели в синие с желанием. Его щеки раскраснелись, а в глазах появилось недовольство. — Ты до сих пор одет, — взяв весь вес Кисэ на себя, Аомине дошел до дивана и опустился на него. Кисэ опирался коленями о спинку, а его руки начали расстегивать ширинку брюк Дайки, который не переставал играться с его сережкой, заставляя пробегаться по телу Кисэ мурашки. Открыв плоть Аомине, он встал с дивана и опустился на колени, заглядывая в синие глаза. Губы Дайки были приоткрыты, а его рука зарылась в светлые волосы. Рёта провел рукой по возбуждению Дайки, вырывая с губ того тихий стон, а потом, склонившись, начал вбирать в себя ее, сжимая губы и позволяя Аомине самому направлять его. Его рука сжимала плоть у основания, а язык и губы ласкали со всех сторон, заставляя срываться с губ Дайки тихие, гортанные стоны. Когда Аомине напрягся, Кисэ сильнее сжал пальцы у основания, и Дайки потянул его на себя, укладывая на диван. Губы Кисэ блестели от слюны и смазки, а Аомине, проведя по его щеке рукой, дотронулся губами до скулы, проводя пальцами по подбородку вверх и прикасаясь к пухлым губам, что сразу раскрылись навстречу. Кисэ прикрыл глаза, облизывая пальцы со всех сторон, а Аомине, ложась между его ног, закинул их к себе на бедра, локтями упираясь по две стороны от головы Кисэ. Его светлые волосы разметались по дивану, а когда Аомине вытащил пальцы, карамельные глаза раскрылись, и Дайки сам прижался к его губам, сразу углубляя поцелуй. Его рука прошлась по ключицам вниз, задевая грудь и пресс и остановилась на внутренней части бедра. Кисэ застонал в губы Дайки от ощущения пальцев внутри себя, и выгнулся навстречу, чуть прикрывая глаза от наслаждения, когда пальцы дотрагивались до простаты. Аомине подготавливал долго, при этом оставляя метки на его шее, ключицах и груди. Сжав руки на его плечах, он громко выдохнул, и Аомине, видя, что если он продолжит в том же духе, Кисэ на него уже не хватит, вытащил пальцы и приставил свою плоть к его входу. Он толкнулся внутрь, прикусывая плечо Рёты, а тот, вскрикнув, прижал его за спину к себе, тяжело дыша и стараясь привыкнуть к плоти внутри себя. Он чуть поерзал, и Аомине начал размеренно двигаться в нем, срывая с пухлых губ хриплые стоны. Кисэ прикрыл глаза, чувствуя, что с каждым толчком руки Дайки крепче прижимают его к себе, а сам, найдя его губы, впился в них, смешивая их стоны. Дайки отстранился и, сжав руки на бедрах Кисэ, начал резко вколачиваться в него, запрокидывая голову. С его лба скатилась капля пота, а Кисэ громко выкрикивал его имя, каждый раз, когда плоть проходилась по простате. Он сжал руки на плечах Аомине, когда почувствовал внутри себя семя парня и, чувствуя, как Аомине дотрагивается до его плоти, излился сам. Дайки валится на него, утыкаясь носом во взъерошенные, светлые волосы. Они оба тяжело дышат, а Кисэ гладит его волосы и спину.       — Черт, как же с тобой хорошо, — стараясь отдышаться, говорит Аомине, а Рёта краснеет, отворачиваясь. — И не скажешь, что был девственником до меня.       — Я и не был, — Аомине приподнялся и, заглянув в глаза Рёты, снова лег на него.       — Врешь.       — Но видел бы ты свое лицо, — Кисэ смеется, а Дайки встает с него и застегивает ширинку брюк, довольно глядя на расслабленного Кисэ, что закинул руки за голову. — Тем более, я не совсем соврал.       — Бабы не в счет, — сказал Аомине. — В душ пойдешь?       — Ты иди первым, — Кисэ тоже встает с дивана, подбирая его шмотки, а с внутренней части его бедра стекает семя Дайки. Аомине шлепает его по заднице, ухмыляясь возмущенному взгляду карамельных глаз, и идет в душ первым, на ходу скидывая с себя одежду и кидая ее Кисэ. Тот зашел в их спальню и завалился на кровать, кидая шмотки на нее же. Ему было лень даже пальцем шевелить. В соседней комнате послышались звуки душа, и Кисэ прилег на живот, вытягивая руку. Через минут семь вода в душе прекратила литься, а в кармане брюк Аомине три раза завибрировал телефон. Взяв его в руки, он посмотрел в экран и открыл сообщения. Харука Мако Аомине-кун, Кисэ-кун нагрубил мне сегодня ни с того, ни с сего, я очень удивилась, потому что думала, что ты не будешь встречаться с таким ненормальным парнем. Кисэ приподнял бровь и открыл следующее. Харука Мако Просто мне кажется, что ты достоин большего, он сказал, что стоит ему захотеть, и ты перестанешь со мной общаться, он не считается с твоим мнением. Дверь в спальню тихо открылась, но Кисэ не заметил этого и открыл следующее сообщение. Харука Мако Но в одном он все-таки был прав, ты мне действительно небезразличен. Набери, как сможешь, мы должны встретиться и серьезно поговорить..       — Только эти не удаляй, я потом прочту, — Аомине стоял на пороге спальни, его бедра были перевязаны полотенцем, а сам он ухмылялся. Кисэ сначала удивленно на него посмотрел, а потом захлопнул крышку телефона.       — Так ты не спал тогда? — Аомине подошел к кровати и, взяв свой телефон, прочел все сообщения. Кинув телефон обратно на кровать, он хмыкнул.       — Во дура, — спокойно сказал он, а Кисэ, чуть прикрыв глаза, встал с кровати, кладя одну руку ему на щеку, а второй стягивая с него полотенце. На его губах была довольная улыбка.       — Придется тебе пойти в душ еще раз, — он толкнул Дайки на кровать, а тот, повернувшись и подмяв его под себя подумал, что ничто и никогда не сможет сравниться с ревностью Кисэ.