Немного о ревности...

      Когда Сакурай впервые увидел Аомине Дайки, он сразу подумал о том, что этот парень, на вид такой сильный и грозный, на самом деле был абсолютно растерян из-за того, что не знал, что ему делать, чем ему заниматься. Ему ничто не было интересно, разве что баскетбол и то, на тренировки он не ходил, потому что не считал нужным, ни с кем из команды не общался, единственной его подругой была Момои Сатсуки, поступившая в школу вместе с ним.       Сакураю всегда хотелось быть немного ближе для Аомине, иметь для него хотя бы небольшое значение, но тот никогда не реагировал на него, оставался абсолютно равнодушным, разве что во время игр мог один-два раза похвалить его, и то вскользь.       Наверное, единственным утешением для Сакурая была готовка для Аомине. Конечно же готовил он для всей команды, чтобы ничего лишнего не подумали, но для Дайки Рё всегда готовил особенно тщательно, старался особенно сильно, потому что видел, что, пожалуй, единственное, что может хоть как-то привлечь Аомине в нем – это как раз вкусная еда.       Позже, отыграв зимний сезон, Сакурай начал замечать в Дайки изменения в лучшую сторону. Он стал более открытым, чаще улыбался, начал реагировать на одноклассников и товарищей по команде. Аомине выглядел намного лучше, не то чтобы тот раньше плохо выглядел, да или вообще были сильные отличия во внешности, просто Сакурай видел, что Аомине чувствовал себя очень хорошо. У него часто было приподнято настроение, он стал более общительным, если это, разумеется, можно сказать про такого человека, хотя все также не приходил на тренировки, хотя Сакурай начал догадываться, что уходит он с тренировки не потому что ему скучно или просто лень, просто, наверняка, кто-то его ждал.       Позже, когда он увидел на шее Аомине засос, все встало на свои места. Сердце тогда сжалось, а в горле появился горький ком, хотя Рё не понимал, почему он чувствал себя самым несчастным человеком на земле.       А потом в их школу как-то заявился Кисэ Рёта. Бывший товарищ по команде, друг, молодая модель Кисэ Рёта, и один взгляд Аомине на него, к слову недовольный, дал понять, кем именно тот приходится Дайки.       Разумеется, Кисэ ведь красивый, у него яркая внешность, светлая копна волос, необыкновенные медовые глаза, обрамленные черными длинными ресницами и пухлые губы. Он умеет поднять настроение и потрясающе играет в баскетбол, практически на уровне Аомине.       Сакурай себя красивым не считал. С его лица еще не сошла детская округлость, губы были совсем не очерченные, хоть и в меру пухлые, а цвет глаз был таким же обычным, как и весь он сам. Еще он постоянно извинялся, просто он привык, его так воспитывали, хоть многих это и удивляло. Он был не настолько уверен в себе, да и мог легко затеряться в толпе таких же незаметных ребят, а когда мимо проходит Кисэ все волей-неволей оборачиваются и смотрят вслед.       И Сакурай мог бы даже сказать, что завидует Кисэ, но не станет, потому что зависть – плохое чувство, а Кисэ он желает только хорошего, пусть они никогда толком и не здороваются.       Сейчас Сакурай с Аомине учатся на последнем году обучения, и их сложно назвать детьми. Он чувствует, как сильно бьется в груди его сердце, когда Аомине подходит к нему со спины и облокачивается на него, чтобы посмотреть в его коробочку бенто, и Сакурай не удерживается и кормит его с палочек. И нет ничего лучше этих полуобъятий, которые ничего ему не обещали. Он знает, как на самом деле обнимает Аомине, он видел это не один раз, хотя отдал бы все, чтобы Дайки хоть один раз обнял его так же, как обнимает Кисэ.       — Черт, как у тебя получается готовить так вкусно даже самые обычные вещи? — спрашивает Дайки, довольно причмокивая. Он отстраняется от парня и потягивается. Сейчас они сидят в классе на перемене, Сакурай за столом, а Дайки гуляет между парт. Его форма выглажена, хотя с тем, как Аомине с ней обращается, можно сказать, что это даже удивительно, хотя Сакурай знает, кто именно гладит его форму.       — Кисэ-кун не приготовил тебе ничего на обед? — осторожно спрашивает Рё, а Дайки цыкает.       — Не, сегодня моя очередь готовить нам, а я не успел, — отвечает Аомине.       — Извини, пожалуйста, — по привычке говорит Сакурай, а Аомине также по привычке игнорирует его извинения. Аомине смотрит в окно, о чем-то задумавшись, а Рё начинает разглядывать его.       Дайки был намного выше него, и для того, чтобы посмотреть ему в глаза приходится поднимать голову. Раньше его брови всегда были нахмурены, а теперь парень спокоен, его волосы более короткие, чем на первом году, потому что — «не люблю, когда ты обросший, я записал тебя к парикмахеру» — прозвучал голос Кисэ в голове.       Если бы Аомине хоть на минуту ответил на его чувства взаимностью, последнее, о чем думал бы Сакурай, так это о его волосах. Наверное, он бы сказал, как сильно ждал, как верил в то, что Аомине, наконец, полюбит его в ответ, но понимал, что это невозможно. Аомине слишком преданный, хоть и шутит часто по поводу порно-журналов, хоть и провоцирует Кисэ флиртом с кем-либо. Он слишком верный и слишком, черт возьми, любит Кисэ, чтобы обратить внимание на любовь Сакурая, хотя, даже если бы и заметил, вряд ли что-то изменилось бы.       В конце концов, что Кисэ может дать Дайки, чего ему не может дать он? Если бы они с Дайки были вместе, Сакурай никогда бы не злил его, всегда бы делал то, что тот хотел, встречал бы его улыбкой и ужином, словно примерная жена, никогда бы не ругался, а что Кисэ?       По Аомине всегда видно, когда они в ссоре, он становится раздраженным и все время проверяет телефон, хотя в итоге звонит Рёте сам. Не для того, чтобы извиниться, а для того, чтобы наорать еще раз и вернуться в класс еще более угрюмым.       У Кисэ и Аомине слишком разные сильные характеры, и Сакурай понимал, что Кисэ слишком эмоциональный, ему ничего не стоит расплакаться из-за сущего пустяка, а потом через несколько минут беззаботно смеяться над чем-то абсолютно несмешным. Аомине тоже не бесчувственный, но всегда сдержан, если дело не касается баскетбола, разумеется.       Кисэ жутко ревнивый и никогда этого не скрывает, Аомине в принципе не признает, что умеет ревновать.       Кисэ в порыве гнева может ударить Аомине, оставив на его лице немаленький синяк, Аомине скорее себе руки оторвет, чем ударит Рёту по лицу, и дело было не в том, что Кисэ слабее или что-то такое, просто Дайки знал грань, через которую переступать не должен.       Конечно, после ссор, особенно, которые длились дольше трех дней, Аомине приходил в школу с россыпью засосов на шее, искусанными губами и расцарапанной спиной. В такие дни Сакурай пулей вылетал с раздевалки, чтобы не видеть этого.       — Так скучно, — выдохнул Аомине, садясь на соседнюю парту. — Охота свалить отсюда, — Сакурай хочет ответить, но в класс входит Момои, которая, видимо, слышала слова Аомине и теперь недовольно на него смотрела, уперев руки в бока.       — Никуда ты не пойдешь, Дай-чан! — она подходит к парням и присаживается за парту, что стоит спереди от парты Аомине. Дайки ей ничего не отвечает, только недовольно цыкает, а Рё не может сдержать улыбки, глядя на сердитого Аомине.       Впрочем, несмотря на это, Дайки все-таки до конца всех уроков досидел и даже решил остаться на тренировку, сказав, что забыл ключи от дома, так что делать ему все равно нечего.       Сейчас они стояли в раздевалке, и Рё невольно наблюдал за тем, как Аомине переодевается. У него сильное и стройное смуглое тело, широкие плечи, явные кубики пресса и мощные бицепсы. Он стоит в одних черных шортах и потягивается, а Сакурай краснеет и отводит взгляд. Русая челка закрывает светлые карие глаза, а губы прикушены.       Остальные парни из команды что-то громко обсуждают, некоторые, кто стоит около Аомине, перешептываются, чтобы не мешать тому, а потом Дайки просто выходит из раздевалки, и Сакурай, наконец, может спокойно переодеться, чтобы лишние мысли не занимали его голову.       Когда Сакурай выходит на площадку, то видит, что возле входа в зал стоит толпа громко визжащих девчонок, слышатся даже вспышки от снимков на телефон. Рё переводит взгляд на Аомине, который сидит на скамейке. Сатсуки стоит рядом с ним, передавая ему бутылку воды, но тот не смотрит на нее. Его взгляд направлен на толпу девушек, и Сакурай видит, что из толпы выбирается улыбавшийся Кисэ. Он подписывает блокноты, что дают ему прямо в руки, широко улыбается, сверкая белыми зубами, и пытается пробраться к площадке. На Кисэ школьная форма Кайджо, рукава белой рубашки подвернуты до локтей, серый пиджак завязан на поясе. Медовые глаза ищут на площадке Аомине, а когда их взгляды пересекаются, Сакурай с грустной улыбкой понимает, что у него никогда и не было шанса.       Аомине смотрит на Кисэ равнодушно. Так подумает каждый, кто плохо знает Аомине, на самом же деле Сакурай заметил, как поменялся взгляд глубоких синих глаз. Дайки полностью развернулся к парню, а Момои приветливо начала махать рукой.       — Ки-чан! Ты даже не предупредил, что придешь! — она подбегает к нему и целует в щеку, а Кисэ улыбается ей в ответ, и Сакураю кажется, что от Рёты прямо летят искры. Его светлые волосы как всегда блестят, в ярких карамельных глазах веселье, а пухлые губы растянуты в улыбке.       — Я принес ключи, — говорит Кисэ, смотря за спину Момои. Аомине кивает ему, и Рёта подходя к нему, садится на скамейке рядом с ним и заглядывает в синие глаза.       — Перся сюда только из-за ключей? — недоверчиво спрашивает Дайки, приподнимая брови, а потом наклоняется к Кисэ. — Уверен, ты просто соскучился.       — Мм, может быть, — улыбается Кисэ. Его рука ложится на руку Аомине, и Сакурай отводит от них взгляд.       — Извините пожалуйста, у нас сейчас тренировка по расписанию... — он обращается ко всем, и Кисэ отстраняется от Аомине, улыбаясь парню.       — Привет, Сакурай-кун, я тебя не заметил, — говорит Рёта, а Сакурай опускает взгляд вниз.       — Здравствуй, Кисэ-кун, — вежливо говорит Сакурай.       — Что ж, не буду отвлекать вас, — спокойно говорит Рёта, мило улыбаясь, и Сакурай смотрит на то, как он поднимается со скамейки. Он видит, как Кисэ буквально стреляет глазами на Аомине, и замечает, как тот смотрит на Рёту в ответ, а потом и вовсе поднимается. На губах Кисэ довольная улыбка, которую он сразу же скрывает.       — Сатсуки, я не пойду на тренировку, — только и говорит Аомине, и, не дожидаясь ответа подруги, идет в сторону раздевалки. Кисэ смотрит ему вслед, а потом виновато улыбается.       — Прости, Момо-чи, — говорит он, а Сатсуки понимающе улыбается.       — Будто ты не знал, что так будет.       — Конечно же нет, Момо-чи! — наигранно обиженно говорит Кисэ, а Сатсуки приподнимает бровь, а ее улыбка становится еще шире. — Ладно, я буду ждать на выходе, — Кисэ переводит взгляд на Сакурая. — До встречи, Сакурай-кун, пока-пока, Момо-чи, — Кисэ разворачивается и идет на выход из зала вместе со всей толпой девчонок, что за все время, пока Кисэ был здесь, столпились вокруг них. Сакурай смотрит ему вслед, а через несколько минут из раздевалки выходит Аомине и, коротко попрощавшись, выходит из зала.       Тренер что-то высказывает Сатсуки, наверняка об Аомине, вся команда вновь негодует из-за наплевательского отношения, и только Рё не может думать ни о чем, кроме как о взгляде синих глаз. И, наверное, Аомине нужен был такой человек, как Кисэ, наверное, с таким как Сакурай, Аомине бы сразу стало скучно, и эта мысль вызывала лишь острую боль в груди. Успокаивало эту боль лишь то, что Аомине хорошо с Кисэ, видно было, что Кисэ предан Аомине так же, как и Аомине предан ему, а это самое главное.       — Сакурай, подавай мяч! — кричит сокомандник, и Рё, громко извиняясь, забивает положенный трехочковый.

***

      — Хитрый засранец, специально пришел, чтобы меня с тренировки вытянуть, а мне потом выслушивать нытье Сатсуки, — приговаривает Аомине, недовольно глядя на смеющегося Рёту. Они едут в метро, благо не в час пик, и из-за этого полно свободного места, они сидят прямо у дверей, и Кисэ осторожно гладит пальцами его ладонь.       — Ничего я не хитрый, тем более, ты сам хотел уйти, не скидывай все на меня, — Аомине поворачивается к нему, заглядывая в карамельные глаза, и вздыхает. Его рука касается светлых волос.       — В следующий раз надо пойти, я должен Сакураю один на один, — Кисэ непонимающе на него смотрит, и Дайки договаривает, — Я обещал давно.       — Понятно, — говорит Рёта, а Дайки усмехается и обнимает его за плечо. — Кстати о Сакурае... Ты ему нравишься, — Кисэ не отводит взгляда, смотря на реакцию Аомине, но тот лишь пожимает плечами.       — Об этом только слепой не знает, — равнодушно отвечает Аомине, а Кисэ хмурится и кивает.       — А он тебе?       — Хм?       — Он тебе нравится? — повторяет Кисэ, а Аомине усмехается и треплет рукой светлые волосы.       — Мне больше ты нравишься, — Рёта старается сдержать улыбку, прикусив нижнюю губу, а Дайки, приподняв его голову за подбородок, крепко поцеловал в переносицу. — Идиот. Кисэ возмущенно смотрит на него, но не отстраняется, а лишь прижимается ближе. Небольшое количество людей в вагоне поглядывают на них, но им, ровным счетом, нет дела, тем более, это, наверное, самое меньшее, о чем сейчас хочется думать.