Немного о ревности...

Аомине заходит в свою квартиру вслед за разъяренным Кисэ. Сейчас у его парня были сжаты кулаки, поджаты пухлые губы, а его медовые глаза блестели от злости, и Дайки совершенно не понимает, какого черта на него вообще злятся. Сам он до сих пор в баскетбольной форме, совсем немного уставший после игры и то, не из-за того, что противники были сильными, а потому, что предыдущую ночь не спал, доделывая задолженности к концу семестра.       — Слышь, ты еще долго будешь злиться хрен знает на что? — устало спрашивает Аомине, закатывая глаза. Кисэ кидает на него злой взгляд, а когда хочет просто уйти в спальню, Аомине хватает его под локоть и тянет на себя. Он и сам начинает беситься. Не, какого черта? — Я тебя не понял, какого хрена ты себя так ведешь? — Кисэ вырвал руку и приподнял подбородок. Теперь от злости у него были еще и красные щеки. И Дайки мог бы даже сказать, что Рёта выглядит возбуждающе, когда злится. Он усмехнулся, а Рёта приподнял бровь.       — Будешь делать вид, что не понимаешь в чем дело? — спрашивает Кисэ, а Аомине разводит руки.       — Я тебе не телепат, чтобы допирать, почему ты истеришь.       — Думаешь, я не видел? Ты поцеловал ту девушку, — говорит Кисэ, еще сильнее поджимая губы и хмуря брови. — Я не буду это терпеть, хочешь целовать каких-то непонятных девушек — целуй, но меня здесь не будет! — Кисэ опять разворачивается, чтобы пойти в спальню. Аомине перехватывает его и тянет на себя за грудки, а потом прижимает к стене, недовольно глядя на него. Они стоят почти вплотную друг к другу. Белая рубашка от школьной формы Кисэ помялась из-за того, что Аомине сжал ее в кулаках, а медовые глаза удивленно на него смотрели. Сердце Кисэ часто билось, и Дайки прикоснулся своим лбом ко лбу Рёты.       — Ты издеваешься? Я поцеловал ее в щеку!       — Это был почти уголок губы, я же не слепой!       — Ты слепой идиот, Рёта! Стал бы я при тебе кого-то целовать?! — громко говорит Дайки, не давая Кисэ вырваться, хотя тот пихался достаточно сильно.       — А когда меня нет, значит целовать можно?!       — Ты совсем поехавший?       — Тогда почему… — Кисэ не смог договорить из-за впившихся в его губы губ Дайки. Тот крепко целовал его, раздвигая языком губы, углубляя поцелуй. Кисэ положил руки Аомине на шею, перебирая пальцами короткие темные волосы на основании, и прикрыл медовые глаза, отдаваясь этому агрессивному поцелую. Аомине положил руки по обе стороны от головы Кисэ, облокачиваясь на них. Его глаза были открыты, он наблюдал за сменой эмоций на красивом лице. Рёта был до сих пор зол на него, и от этого становился только еще более возбуждающим.       — Твою мать, у меня стоит на один поцелуй с тобой, — говорит Аомине, чуть прикусывая нижнюю губу Рёты. — Думаешь, я променяю это на что-либо другое, истеричка?       — Пошел ты, — Кисэ опять впивается в его губы и обнимает за шею. Дайки зарывается рукой в светлые волосы, чуть оттягивая их, а потом спускается к шее, прикусывая нежную кожу, оставляя на ней красную метку. Кисэ злится. Он царапает плечи Дайки, хотя прекрасно знает, что того это только заводит.       — Не наглей.       — Не целуй левых девок!       — Да заткнись ты уже, — Аомине тянет Кисэ на себя, начиная стягивать с него рубашку, Кисэ сопротивляется больше для вида, хотя Аомине видит, что Рёта хочет его так же сильно, как и Дайки хочет его. Когда Кисэ остается без рубашки, в одних бежевых брюках, Аомине ведет его к их письменному столу. Он не переставая целует каждый миллиметр его шеи, иногда ведя мокрую дорожку языком к уху, чуть прикусывая мочку с серебряной серьгой, срывая с губ Кисэ такие звуки, что стоять начинало еще сильнее, хотя казалось, это вообще невозможно. Аомине подводит Кисэ к письменному столу, что стоял в их гостиной, и отстраняется от него, кладя руки по обе стороны на стол. Они смотрят друг другу в глаза. Злой взгляд медовых глаз против насмешливого взгляда темно-синих.       — Я трахну тебя на этом столе, Рёта, — говорит Аомине, чуть наклоняя голову. — Что думаешь по этому поводу? — Аомине стоит почти вплотную, а Кисэ немного отстраняется, закидывая руки к нему на плечи.       — Плевать ты хотел на то, что я думаю, Дайки, — Кисэ говорит это почти в его губы, а потом смотрит на стол и скидывает рукой все тетради и учебники, которые вчера оставил Дайки. Он садится на стол, притягивая Аомине к себе, и Дайки поднимает руки, помогая Кисэ стянуть с себя форму. Он кладет руки на поясницу Рёты и впивается в его губы, сразу углубляя поцелуй. Черт, Кисэ действительно приревновал, раз так разозлился. Это заставляет Дайки ухмыляться прямо в покрасневшие губы Рёты. Не то чтобы тот редко ревновал его, зато Дайки поймал тот самый момент, когда Рёта еще не был готов остыть, но уже не хочет разбить что-нибудь об его голову. В эти самые моменты Рёта такой, мать его, горячий, что Аомине частенько терпения на прелюдию не хватало. Кисэ целует его шею, пока Аомине стягивает с него брюки. Кисэ чуть приподнялся, чтобы помочь Дайки стянуть и боксеры. Он поднялся поцелуями вверх и прикусил острый подбородок Аомине, а тот положил руку на его грудь, заваливая на спину, благо размер стола позволял это сделать так, чтобы Кисэ ни обо что своей башкой не стукнулся. Рёта чуть прикрывает глаза и кладет руку себе на грудь, ведя вниз, касаясь плоского пресса, а Аомине не может отвести от него взгляд. Он притягивает Кисэ ближе к себе, а тот шипит сквозь зубы.       — Спина…       — Да, знаю, — Аомине наклоняется над ним и начинает целовать его ключицы, пока его руки оглаживают все тело Рёты. С пухлых губ парня срывается тихий стон, когда Дайки задевает рукой его плоть. — Не терпится, а? — Кисэ обвивает его бедра ногами и прикусывает свою губу.       — Снимай их, — Дайки хрипло смеется и отстраняется от Кисэ. Он оглядел обнаженное тело Кисэ, не уставая любоваться им. Рёта и сам наблюдал за ним. Он согнул одну ногу в колене, а вторая свисала со стола. Аомине снимает с себя шорты и боксеры, не сводя взгляда с Рёты.       — Хочешь меня? — с издевкой спрашивает Дайки, вновь подходя к нему.       — Это взаимно, не так ли?       — У меня нет под рукой смазки, — Кисэ не отвечает и тянет его руку к своим губам, и Аомине пальцами нажимает на них. Кисэ принимает два пальца, начиная их посасывать. Он проводит по ним языком, наблюдая за реакцией Аомине. Дайки проводит свободной рукой по прессу Кисэ, спускаясь вниз и обхватывая возбужденную плоть, заставляя парня, выпустив его пальцы изо рта, хрипло выдохнуть. Его светлые волосы разметались по столу, и Аомине с удовольствием смотрел на блестящий взгляд медовых глаз, яркий возбужденный румянец и прикушенную пухлую губу. Он провел мокрыми пальцами по губам Рёты, а тот лишь сильнее сжал свои ноги на его бедрах, придвигая к себе. Аомине ухмыляется и ведет мокрыми пальцами вниз, задевая чувствительные ключицы, пресс, пупок, потом внутреннюю часть бедра, и проводя по ложбинке ягодиц. Рёта притягивает Аомине к себе за плечи и целует его, закрывая глаза. Он отдается страстному поцелую, выгибая поясницу, чтобы Дайки было удобней. Тот касается пальцами входа Кисэ, а он открывает глаза.       — Издеваешься? — шепчет он в губы Аомине, а тот вводит сразу два пальца, заставляя Рёту замолчать. Он отстраняется от него, начиная растягивать парня, слушая потрясающие стоны, которые с тихих, почти сиплых, переходили в громкие каждый раз, когда Аомине задевал пальцами простату. Ему никогда не надоест играть с телом Кисэ. Аомине проводит второй рукой по его плоти, сжимая пальцы на основании, чувствуя, что Рёта начинает дрожать всем телом.       — Не, ты кончишь со мной, Рёта, — говорит Аомине, а Кисэ недовольно на него смотрит и тяжело дышит. И Аомине понимает, что Рёта сейчас, наверное, ненавидит его за то, что возбуждение уже начинало приносить боль. Он убирает пальцы и прижимается своей плотью ко входу. Он входит сразу на всю длину и выпускает низкий стон. Видя лицо Рёты, искаженное болью, он понимает, что поторопился, но иначе не мог. Дайки поцеловал его в переносицу и прижался лбом ко лбу. — Прости, детка, — говорит он, а тот, не отвечая, начинает подаваться бедрами навстречу, его плоть зажата между их животами. Дайки смотрит на Рёту, который, похоже, решил сам задать темп, и усмехается. Рёта прижимает Дайки к себе за спину и двигается, выгибаясь в пояснице так, что Дайки кажется, что Кисэ может сломаться. Это приятно. Нет, это просто невероятно. Аомине отстраняется от Кисэ и сжимает его плечи, прижимая к столу. Он начинает глубоко толкаться в него, слушая громкие стоны. Он выходил почти до конца, а потом опять резко входил, чувствуя, как стол двигается при каждом его толчке. Кисэ мечется. Он старается насадиться еще глубже, а то, что Аомине не дает ему двигаться, заводит еще больше. Он спускается руками вниз и кладет их на бедра Кисэ, сжимая пальцы так сильно, что там наверняка останутся синяки. Дайки откидывает голову назад, продолжая с силой толкаться в парня, что держал его за запястья, царапая их ногтями. Кисэ часто произносит имя Дайки, и он чувствует, как тот сжимает его плоть внутри себя, изливаясь себе на живот. Аомине быстро догоняет его и, толкнувшись последний раз, кончил, опустившись на Рёту, который обнял его за спину на автомате, продолжая тяжело дышать. Он зарывается рукой в короткие волосы Дайки, начиная перебирать их пальцами. Аомине утыкается носом в его скулу, вдыхая сладкий запах парфюма.       — Мм… ты так вкусно пахнешь.       — Не подлизывайся, — Дайки смеется, а Кисэ улыбается. — Итак, я услышу извинения?       — За что? — лениво поинтересовался Дайки.       — За то, что целовал ее, — Кисэ потянулся. — У меня спина болит… — Дайки вышел из него и отстранился, осматривая Рёту, который слез со стола и потянулся. Когда он повернулся, то Дайки увидел, что спина Кисэ была действительно красная от царапин.       — Нам нужно поменять этот стол, — говорит Аомине и обнимает его со спины, кладя голову на плечо, целуя небольшую татуировку в виде латинской буквы «А».       — Поменяем.       — Рёта, я поцеловал ее в щеку, — устало говорит Аомине, поворачивая его к себе. Кисэ выглядит усталым, но довольным. Хорошенько оттраханым, так это называет Аомине. Он зарывается руками в и так растрепанные светлые волосы и улыбается. — Идиот.       — Ты больше не будешь целовать в щеки девушек, — говорит Кисэ, а Аомине приподнимает бровь. — Это не просьба, — Кисэ не дожидается ответа Аомине и идет в сторону ванной, а Дайки видит, как по внутренней части бедра Кисэ стекает его, Дайки, сперма.       — Так когда, говоришь, мы идем за новым столом? — кричит Аомине, а в ответ слышит хлопок двери. Он начинает громко смеяться, а потом и сам идет к ванной. В конце концов, надо же ему успокоить его ревнивого болвана.