Стечение обстоятельств. Двенадцать лет спустя

24 августа 1972 года, 4:00 утра, Хэмпстед, пригород Лондона

Фредерика разбудил телефонный звонок. Сыщик моментально проснулся: за годы службы в полиции он давно привык к неожиданным ночным вызовам. Потянувшись к трубке стоявшего возле кровати телефонного аппарата, Фредерик кинул беглый взгляд на светящийся циферблат будильника. Стрелки показывали пять минут пятого утра. Значит, дело серьезное. – Алло, – бодро произнес сыщик в трубку, одновременно щелкая выключателем ночника и морщась от прорезавшего темноту комнаты света. – Доброе утро, Фредерик, – послышался из динамика голос мистера Дженкса. – У нас срочное дело. Произошел взрыв на складе в Истхэм, это в пригороде, восточная часть Доклендс. Я прошу прибыть тебя как можно скорее. Записывай адрес. – Буду на месте через сорок пять минут, – отчеканил Фредерик, записывая полученные сведения. – Жду, – коротко бросил начальник и отсоединился. Фредерик спрыгнул с кровати и принялся собираться. Наскоро умывшись, он облачился в полицейскую форму, подхватил со стула портфель и тихо, чтобы никого не потревожить, спустился вниз. Ехать на вызов без завтрака было не очень разумно, так что сыщик все же заглянул на кухню, где в столь ранний час еще никого не было. На столе стоял графин с соком и вазочка оставшегося с ужина печенья. «То, что надо», – отметил про себя Фредерик. Быстро перекусив, он направился в гараж. Через две минуты сыщик уже мчался на предельной скорости по пустому шоссе в сторону пригорода.

24 августа 1972 года, 4:30 утра, Паддингтон, Лондон

– Доктор Браун? – со стороны двери послышался мелодичный женский голос. Человек, стоявший возле операционного стола, обернулся. Он увидел на пороге палаты молодую девушку в белом халате с длинными темными волосами и большими серыми глазами. – Да, это я. А вы, вероятно, анестезиолог? Что-то я вас раньше не видел. – Я работаю здесь с позавчерашнего дня, – ответила девушка, проходя к операционному столу. – Да, мистер Адамс что-то такое говорил, – пробормотал доктор Браун, разглядывая приколотый к халату новой сотрудницы бейджик. «Мисс Маргарет Дейкин, врач-анестезиолог», – значилось на нем. – Хм... да, – он заставил себя перевести взгляд на лежащего на операционном столе пациента. – Да, мисс Дейкин, полагаю, вы можете приступать. Анестезиолог приблизилась к операционному столу. Лежащий на нем человек был без сознания. Он прерывисто дышал и периодически издавал глухие стоны. Вся левая сторона его лица и грудь были покрыты кровоточащими ожогами. Мисс Дейкин привычным движением разбила ампулу, наполнила шприц лекарством и сделала пациенту укол. – Вот и всё, через пятнадцать минут можно будет приступать, – произнесла она. – Простите мое любопытство, мистер Браун, а что произошло? Мистер Адамс говорил про какой-то взрыв, в результате которого пострадали три человека. – Да, сегодня ночью в восточной части Доклендс взорвался склад, – подтвердил мистер Браун. – На нем в это время оказалось три человека. Один погиб на месте, второй, – доктор кивнул в сторону пациента, – получил сильные ожоги и множественные переломы. Похоже, его отбросило на несколько метров взрывной волной. Третьему повезло больше всех: у него только контузия и царапины от осколков. – Ясно, – протянула мисс Дейкин. – Ну тогда я пойду. Удачной вам операции, мистер Браун. – Спасибо, – ответил доктор, задержав на девушке внимательный взгляд. Это не могло от нее не укрыться. – Что-то не так, мистер Браун? – поинтересовалась она. – Нет-нет, – поспешно пробормотал он. – Все нормально. Вот только… простите, мисс Дейкин, а мы не могли нигде видеться раньше? – Сомневаюсь, – спокойно ответила анестезиолог, мягко улыбнувшись. – Последние двенадцать лет я прожила в Германии и вернулась в Англию лишь месяц назад. Вероятно, вы меня с кем-то путаете. – Да, наверное, – согласился мистер Браун. – Ну что ж, всего хорошего, мисс Дейкин! – До свидания, мистер Браун! – ответила девушка и вышла из палаты.

24 августа 1972 года, 6:00 утра, Вестминстер, Лондон

Кое-как припарковавшись и наспех заперев машину, Филипп Хилтон ворвался в здание редакции. Он снова опаздывал. Его начальник, мистер Харпер, позвонил ему в полпятого утра и велел быть на работе не позднее, чем через час. Но Филипп после звонка решил, как всегда, подремать еще минут пять и, когда окончательно открыл глаза, часы показывали без пятнадцати шесть. Не дожидаясь лифта, Филипп взлетел по лестнице на третий этаж, пробежал по коридору и рывком распахнул дверь с табличкой «Отдел криминальной хроники». – Доброе утро, мистер Харпер, – выдохнул Филипп. – Простите за опоздание. – А, Филипп, – произнес сидевший за столом мужчина лет сорока пяти в очках, с пышными усами, чуть полноватый и темноволосый. – Ты, как всегда, почти вовремя. Судя по твоему виду, ты мало того, что покинул дом, едва успев встать с кровати, но и бежал до редакции бегом. Похвальное рвение, но, пожалуйста, вспомни в следующий раз, что у тебя есть автомобиль – так будет быстрее. – Еще раз простите, сэр, – ответил Филипп, тщетно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. Причесаться он, конечно же, не успел. – Больше такого не повторится. Эту фразу Филипп произносил перед своим начальником почти каждый день. Мистер Харпер был главным редактором отдела криминальной хроники «Дэйли Телеграф». Филипп работал у него фотографом уже пять лет и был на хорошем счету. Несмотря на вопиющую непунктуальность, с заданиями Филипп справлялся отлично, и мистер Харпер частенько закрывал глаза на выходки своего подчиненного. – Давай сразу к делу, Филипп, – тон мистера Харпера сделался серьезным. – Сегодня ночью произошел взрыв на складе в Истхэм. Вы должны будете поехать туда прямо сейчас вместе с мисс Вуш. – Простите, сэр, с кем я должен буду поехать? – удивленно переспросил Филипп. С мисс Вуш он был не знаком, хотя на секунду ему показалось, что где-то он раньше эту фамилию слышал. В этот момент дверь за спиной Филиппа распахнулась, и в комнату вошла девушка, стройная, если не сказать худая, с рыжими волосами до плеч и россыпью веснушек на бледном личике. На вид ей можно было дать чуть больше восемнадцати. – А вот и она, – произнес мистер Харпер, махнув рукой в сторону вошедшей. – Позволь представить тебе Глэдис Вуш, нашего нового репортера криминальной хроники. Глэдис, это Филипп Хилтон, фотограф. Вы сейчас поедете с ним в Истхэм, на место взрыва. Филипп окинул Глэдис оценивающим взглядом. – Но почему не с Питером? – спросил Филипп растерянно и несколько раздраженно. – Я же всегда ездил с ним на такого рода задания. – Филипп, ты что, совсем ничего не помнишь? – мистер Харпер уже тоже начал раздражаться. – Я же говорил тебе позавчера, что Питер отбывает на Континент, у него заболела сестра. И пробудет там, как минимум, пару месяцев, пока она не поправится. Глэдис его временно замещает. Филипп посмотрел на молоденькую репортершу с сомнением. Он давно привык работать с Питером, а тут вдруг какая-то Глэдис! К тому же, в глазах молодой репортерши сквозило откровенное веселье, и это начинало его бесить. Диалог, развернувшийся между Филиппом и мистером Харпером, казалось, очень забавлял Глэдис. – Ладно, поехали, – буркнул Филипп и направился к выходу. Глэдис поспешила за ним. Фотограф молча сел за руль и завел мотор, Глэдис устроилась рядом на пассажирском сиденье.

24 августа 1972 года, 5:00 утра, Истхэм, пригород Лондона

Фредерик и его помощник Дик вышли из машины и огляделись по сторонам. – Нда, похоже, дело громкое во всех смыслах, – протянул Фредерик. Перед сотрудниками Скотланд-Ярда простиралась полянка, сплошь усыпанная горелыми обломками и осколками. Трава местами тоже выгорела, оставив черные проплешины. Но судя по всему, пожар потушили оперативно: располагавшийся рядом лесок был не тронут. По другую сторону полянки высился холм, а справа текла река. Никаких жилых строений поблизости не наблюдалось. Дик и Фредерик направились к околачивавшимся неподалеку двум полицейским констеблям. – Доброе утро, – поздоровался с ними Фредерик. – Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда. А это мой помощник Дик. Полицейские в свою очередь поздоровались и отдали честь. – Вы можете рассказать о том, что здесь произошло? – спросил Фредерик. – Разумеется, сэр, – с готовностью откликнулся один из констеблей, щуплый низкорослый юноша, по виду стажер. – Мы с мистером Бернсом, – он кивнул в сторону своего напарника, – как раз были на ночном дежурстве в участке, когда поступил звонок от одного из местных жителей. Он сообщил, что слышал взрыв со стороны реки и как будто бы видел зарево пожара. – Во сколько это было? – уточнил Фредерик. – В три-сорок утра, сэр, – отозвался молодой полицейский. – Мы всегда точно фиксируем время вызовов. – Хорошо. И что же было дальше? – Мы сразу же прибыли на место, сэр. Одновременно с нами подъехала пожарная машина, их, наверное, тоже вызвал кто-то из местных, заметив пламя. Тут так всё полыхало, сэр! Но поскольку место открытое: рядом нет ни деревьев, ни построек на которые пожар мог бы перекинуться, потушили быстро. Сами же пожарные обнаружили трех человек, один из них был мертв. Остальных двоих увезла скорая. Мы сразу поняли, что дело серьезное, сэр, и отзвонились в управление. – Ясно, – кивнул Фредерик, делая пометки в блокноте. – Значит, сами вы ничего не слышали? – Нет, сэр, – ответил констебль. – Участок находится на другом берегу реки, к тому же за холмом. Рядом порт, в который то и дело приходят грузовые баржи, так что, сами понимаете, шумно там и днем и ночью. Я вообще удивился, что кто-то что-то услышал – район-то промышленный, нормальных жилых домов поблизости нет, в основном, только времянки портовых рабочих. Есть лишь одна сторожка за холмом, оттуда нам и позвонили. Фредерик кивнул и записал что-то еще в свой блокнот. – Дик, – обратился он к своему напарнику, – пройдись тут, осмотри все хорошенько. Возьми пробы для экспертизы, ну, словом, все как обычно. А я пойду пока побеседую с тем сторожем, который позвонил ночью в участок. – Хорошо, – кивнул Дик и отошел.

24 августа 1972 года, 6:15 утра, Лондон – Истхэм

– Филипп, сделай лицо попроще, – в голосе Глэдис слышалась насмешка. – Ты как будто на собственную казнь едешь. Филипп на секунду оторвал взгляд от дороги и хмуро посмотрел на Глэдис. Она улыбнулась в ответ, и это его немного смягчило. – Извини, – произнес он, стараясь, чтобы голос не звучал грубо. – Просто день не задался с самого утра, понимаешь. Подняли ни свет ни заря, да еще и Питер уехал. – Понимаю, – Глэдис продолжала весело улыбаться. – Неохота работать с какой-то незнакомой девчонкой, к тому же, как ты наверняка думаешь, не особо опытной, да? Точность, с которой Глэдис угадала мысли Филиппа, слегка смутила его. – Нет-нет, что ты, – поспешно пробормотал он. – Ничего я такого не думаю. Кстати, насчет опытности, а где ты раньше работала? Несмотря на возраст, на стажера ты не очень похожа. Глэдис звонко рассмеялась. – Спасибо за комплемент, Филипп, но не так уж и юн мой возраст. Мне полных двадцать пять, я окончила университет три года назад и до прошлого месяца работала в отделе криминальной хроники «Питерсвуд Таймс»... Эй, Филипп, следи за дорогой! Филипп в последний момент успел вывернуть руль, едва не врезавшись в железное заграждение на обочине дороги. – Прости, – произнес он внезапно охрипшим голосом. – Где ты работала последние три года? – В «Питерсвуд Таймс», – повторила Глэдис. – Питерсвуд – это такой маленький, Богом забытый городок в тридцати милях к югу от Лондона. Я в нем родилась, провела все детство и два года после университета. Там очень спокойно и невообразимо скучно. Криминальная хроника занимает от силы две колонки и состоит, в основном, из сообщений о мелких кражах и нарушителях общественного спокойствия. Да что с тобой, Филипп? Пока она говорила, Филипп несколько раз переменился в лице. – Да ничего, – ответил он. – Ничего, кроме того, что я тоже родился и провел все детство в Питерсвуде. – Вот это да! – Глэдис широко раскрыла глаза от удивления. – Не думала, что встречу в Лондоне кого-нибудь из этого захолустья! А где ты там жил? – На Нэрроу-стрит, – ответил Филипп, не желая вдаваться в подробности. – Нэрроу-стрит! – словно эхо повторила Глэдис. – Я прекрасно знаю это место! У меня на этой улице живет близкая подруга Элизабет. В доме четырнадцать… Филипп, мы с тобой точно сегодня попадем в аварию! На этот раз он все-таки выехал на обочину, но забора на ней по счастью не было. Пробуксовав несколько метров по песку, Филипп вернулся на шоссе. – Прости еще раз, – проговорил Филипп, переводя дух. – Просто слишком много новостей для одного утра. – Что на этот раз тебя так ошеломило? – То, дорогая Глэдис, – медленно произнес Филипп. – Что дом четырнадцать по Нэрроу-стрит – это дом моих родителей, в котором я провел свое детство. А Элизабет – моя младшая сестра. – Сестра? – воскликнула Глэдис. – Подожди, так ты старший брат Бетс? Тот самый Пип Хилтон? И ты меня совсем-совсем не помнишь? – А должен? – удивился Филипп. – Мы разве были знакомы? – Ну, по правде говоря, совсем немного. Но зато ты очень хорошо знаешь моего двоюродного брата Эрна Гуна. Мы когда-то вместе распутывали дело об украденной картине, помнишь? – Конечно, помню! Но... ааа, понял! А я-то все думаю, откуда мне знакома фамилия Вуш? Ты из семьи Вушей, которые жили во флигеле у реки, да? – Именно! – весело подтвердила Глэдис. – Вот, видишь, память к тебе возвращается! – И вы еще тогда построили шалаш на дереве и следили из него за этими Ларкинсами, или как их там, – предавался воспоминаниям Филипп. – Ох, ну ничего себе! – Да уж, – согласилась Глэдис. – Тогда я и подумать не могла, что когда-то буду работать бок о бок с Пипом Хилтоном! Ты мне тогда казался таким взрослым и важным, а я была маленькой сопливой девчонкой, дочкой садовника и горничной. Даа, а ведь я могла догадаться, когда ты сказал, что жил в Питерсвуде. Ведь девичья фамилия Бетс – Хилтон. А я и забыла. На сей раз Филипп справился с управлением, хотя его машина все же слегка вильнула в сторону. – Постой, – сказал Филипп. – Я не ослышался, ты сказала «девичья фамилия»? Бетс вышла замуж? – Да, и давно, – ответила Глэдис. – Ты разве не знал? Она вышла замуж за Джекоба Лэммертона как только ей исполнилось восемнадцать. А ты, я смотрю, не очень-то интересуешься своими родственниками. – Так получилось, – Филипп внезапно погрустнел. – Я действительно не виделся с ними с тех пор, как уехал из Питерсвуда. То есть с момента окончания школы. Отец всегда хотел, чтобы я работал в его фирме и впоследствии продолжил его бизнес, а мне это было совершенно неинтересно. Я всегда мечтал стать фотожурналистом и работать в криминальной хронике. Отец, конечно же, был против, а мама просто считала профессию журналиста недостойной истинного джентльмена, – Филипп горько усмехнулся. – Когда я закончил школу и твердо заявил о своем намерении поступать в Лондонский университет на факультет журналистики, отец закатил жуткий скандал. А потом заявил, что если я не переменю своего решения, домой могу больше не возвращаться. И я уехал. – И что, ты с тех пор больше ни разу не виделся ни с родителями, ни с сестрой? – удивилась Глэдис. – Даже не пытался написать им? – Нет, – ответил Филипп. – Отец на прощание сказал, что больше не желает меня видеть. – О Боже, Филипп, ты прямо как маленький! – Глэдис закатила глаза. – Родители, они всегда так себя ведут, когда ты делаешь что-то им поперек. А потом жалеют. Наверняка они очень по тебе скучают и хотели бы тебя увидеть! – Как они, кстати? – поинтересовался Филипп. Он старался, чтобы голос его звучал непринужденно, хотя на самом деле упоминание о родителях и сестре заставило его сердце болезненно заныть. Он очень скучал по ним. – Ты, похоже, часто у них бываешь. – Бывала, – поправила его Глэдис. – До тех пор, пока Бетс не вышла замуж. А потом... ее муж, Джекоб, не слишком любит гостей, – девушка поморщилась. – Он тебе не нравится? – прямо спросил Филипп. – Ну... на мой вкус, он не слишком приятный человек. Но это выбор Бетс. А я бы на твоем месте все же съездила в Питерсвуд или хотя бы написала родителям! Наверняка они уже давно тебя простили и будут рады тебя видеть. – Слушай, давай сейчас не будем об этом, – поморщился Филипп. Поднятая Глэдис тема разбередила кое-как закрывшуюся рану в сердце Филиппа. – Поговорим о чем-нибудь другом. К примеру, что ты делаешь сегодня вечером? – Готовлю статью к вечернему выпуску, а ты нет? – со смехом произнесла Глэдис. – Ну, это само собой. Но материалы к выпуску сдаются в пять часов, а потом? Как насчет поужинать вместе? – О, Филипп Хилтон сел на своего конька! – вновь засмеялась Глэдис. – Не смотри на меня так удивленно, я уже сегодня с утра в редакции успела наслушаться о похождениях моего будущего напарника. И даже получила парочку предостережений. – Дааа? И кто же распространяет обо мне возмутительные сплетни? Роб Хант? Или Мюриел Берри? – Да есть люди, – неопределенно махнула рукой Глэдис. – Хотя, если верить их словам, я не в твоем вкусе. Говорят, все твои пассии как одна высокие длинноногие блондинки с пышной грудью. Я же этими качествами не обладаю. – Ну надо же, а я и знать не знал, какие подробности обо мне распространяют в редакции! – воскликнул Филипп с деланным возмущением. – Так как насчет поужинать? Я знаю прекрасную уютную кафешку неподалеку от редакции, на Бэллмор-стрит. – Ну ладно, так и быть, – согласилась Глэдис. – Но только поужинать и ничего больше! – Как скажешь, – улыбнулся Филипп. – Мы, кстати, похоже, приехали. Филипп остановил машину на обочине грунтовой дороги, где уже были припаркованы два полицейских автомобиля. Заглушив мотор, журналист нашарил на заднем сидении фотоаппарат, расчехлил его, повесил на шею и сделал пробный кадр через лобовое стекло, убеждаясь в том, что прибор в порядке. Глэдис в это время щелкала кнопками диктофона, проверяя настройки. Через минуту журналисты покинули машину и направились прямиком к двум полицейским, которые, судя по всему, уже завершали осмотр места происшествия.