Стечение обстоятельств. Двенадцать лет спустя

24 августа 1972 года, 6:45 утра, Истхэм, пригород Лондона

Опрос свидетелей особых результатов не принес. Фредерик побеседовал с жившим за холмом сторожем и двумя портовыми рабочими из стоявшей неподалеку бытовки. Первый оказался мужчиной средних лет, довольно угрюмым и неразговорчивым. Судя по его виду, в Истхэме он вел жизнь отшельника. Даже странно, что у него в доме оказался телефон. Сторож не сообщил Фредерику ничего, кроме того что он уже слышал от полицейских. Ночью он проснулся от взрыва, увидел зарево и позвонил в полицию. Больше ничего не заметил, из дома не выходил. Времянка рабочих располагалась чуть ближе к месту взрыва, но и они не смогли сообщить ничего, что пролило бы свет на произошедшее. Они в это время уже не спали, так как их смена в порту начиналась в четыре утра. Взрыв, конечно, слышали, заметили пламя, в порту вызвали пожарных. Дальше они занялись работой и больше ничего не знают. Больше Фредерик в окрестностях никого не нашел и почел за лучшее вернуться к своему помощнику. Дик в это время внимательно осматривал место происшествия. По ходу дела он складывал в пластиковые пакеты различные обломки, которые, по его мнению, должны были представлять интерес для экспертов. – Ну как? – поинтересовался Дик у только что подошедшего Фредерика. – В общем пусто, – развел руками сыщик. – Никто ничего не видел, никто ничего не знает, никого здесь не было. А у тебя? – Тут скорее работа экспертов, – Дик выразительно посмотрел на сложенные рядом пакеты с обломками. – Надо хотя бы узнать для начала, что это была за взрывчатка, и сколько ее было. – Да, пожалуй, – признал Фредерик. – Ну что ж, тогда нам здесь больше делать нечего. Нужно ехать в управление, сдать улики на экспертизу и отчитаться перед мистером Дженксом. – Смотрите-ка, мистер Троттвиль, кто-то еще к нам пожаловал, – Дик кивнул головой в сторону подъехавшей машины, из которой только что вышли два человека и, судя по виду, направлялись к Дику и Фредерику. – Пресса, – сходу определил привыкший к общению с журналистами Фредерик. – Доброе утро! – звонким голосом произнесла худенькая рыжеволосая девушка. Приехавший с ней мужчина уже вовсю щелкал затворам фотоаппарата, снимая все вокруг. – Мы журналисты из «Дэйли Телеграф». Я Глэдис Вуш, а это мой напарник Филипп Хилтон, – она кивнула в сторону фотографа. – Вы позволите задать вам пару вопросов? Фредерик резко повернул голову в сторону фотографа и несколько секунд пристально разглядывал его. На Глэдис он, казалось, почти не обратил внимания. В следующее мгновение сыщик привычным движением извлек из нагрудного кармана удостоверение и произнес стандартное приветствие: – Доброе утро! Мое имя Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда. Мой помощник Дик. Филипп наконец оторвался от своего занятия, опустил фотоаппарат и взглянул поверх него на сотрудников полиции. Почти минуту он с удивлением и некоторым недоверием вглядывался в лицо Фредерика. – Фэтти? – в конце концов с недоверием произнес фотограф. – Это ты? – Да, Пип, это я, – ответил Фредерик с широкой улыбкой и протянул Филиппу руку, которую тот пожал все еще с некоторой неуверенностью. – Вот это да! – воскликнул Филипп. – Старина Фэтти! Ну и ну! Сколько же лет прошло с тех пор, как мы в последний раз виделись? Нет, не говори, столько не живут! Значит, ты теперь сотрудник Скотланд-Ярда? Неплохо! Осуществил свою детскую мечту в полной мере! – А ты сомневался, что так будет? – все так же улыбаясь, спросил Фредерик. – Вот теперь я точно знаю, что передо мной старина Фэтти! – от переизбытка чувств Филипп хлопнул в ладоши. – Как и прежде, сама скромность! – Ну, ты, я вижу, тоже преуспел, – в свою очередь похвалил старого друга Фредерик. – И похоже, не только в работе, – сыщик весело подмигнул. – Ты о чем? – настороженно поинтересовался Филипп. На секунду у него промелькнула мысль о том, что сплетни о его чересчур разнообразной личной жизни распространяют не только в редакции. – Разве не ты пишешь книги о юных сыщиках под псевдонимом Элджернон Кинг? – Фредерик испытующе посмотрел на журналиста. – Какие еще книги? – Филипп выглядел искренне удивленным, и Фредерик сразу понял, что он здесь не при чем. – Значит, не ты, – несколько разочарованно протянул Фредерик. – Да что за книги-то? – Детективы для детей, в которых описаны наши приключения. Я видел четыре, но, возможно, их больше. Все подписаны именем Элджернона Кинга. – Мне бы никогда не пришло в голову взять себе такой идиотский псевдоним, – фыркнул Филипп. – С чего ты взял, что это я? – Ну, ты же журналист, значит с писательством так или иначе связан, – заметил Фредерик. – Но раз не ты, значит это Ларри, других вариантов я не вижу. – Во-первых, в журналистике, как ты видишь, я работаю фотографом, – ответил Филипп. – С писательством у меня как раз не очень сложилось. А во-вторых, с чего ты вообще взял, что пишет кто-то из бывших членов детективного клуба? По-моему о наших приключениях весь город был наслышан, и многие нами восхищались. Кто угодно из них мог взяться за перо. – Мог-то мог, – согласился Фредерик. – Да вот только там рассказаны такие подробности, о которых знали только мы пятеро. К примеру, помнишь мой сарай, в котором мы все когда-то собирались? Так вот его обстановка там описана в деталях, вплоть до содержимого ящиков гардероба. Без сомнения, автор бывал внутри и не раз. – Тогда да, ты прав, – согласился Пип. – Книги про нас, надо же! Пожалуй, стоит почитать на досуге. – Кстати, про твою напарницу там тоже есть, – Фредерик кивнул в сторону Глэдис, которая времени зря не теряла – она вовсю расспрашивала Дика о происшествии. – Она ведь одна из близняшек Вуш, которые жили рядом с Ларкинсами, да? – Ну у тебя и память! – поразился Филипп. – Профессия обязывает, – пожал плечами сыщик. – К тому же узнал я ее только, когда она представилась, фамилия у нее забавная. Внешне она теперь, конечно, не имеет ничего общего с той маленькой чумазой девчонкой, которую я видел тринадцать лет назад. С тех пор она очень похорошела! – Да, есть такое, – согласился Филипп вполне искренне. Глэдис к этому времени закончила расспрашивать Дика и, будто бы почувствовав, что говорят о ней, приблизилась к Филиппу и Фредерику. Филипп, казалось, впервые с момента этой неожиданной встречи с Фэтти вспомнил, зачем они вообще туда приехали. Он вновь схватился за фотоаппарат, а Глэдис принялась расспрашивать Фредерика в надежде выяснить еще какие-нибудь подробности. Продолжалось это недолго – Фредерику и Дику нужно было возвращаться в управление. Пип и Глэдис уехали вскоре вслед за ними.

24 августа 1972 года, 9 утра, Паддингтон, Лондон

Ночная смена доктора Брауна заканчивалась в девять утра. Он чувствовал, что очень устал. Две сложные операции подряд, и при этом все равно не было гарантии того, что пострадавший от взрыва на складе выживет. Состояние пациента расценивалось как стабильное, но он до сих был без сознания. Дышал он сам, но уверенности в том, что все внутренние органы функционируют как надо, все равно не было. Перед уходом мистер Браун решил попрощаться со своим начальником мистером Адамсом, который был главврачом Паддингтонской клиники. Доктор заглянул к нему в кабинет, но мистера Адамса на месте не оказалось. Мистер Браун решил его дождаться. Он прошел внутрь и сел на табурет возле стола своего начальника. Доктор окинул равнодушным взглядом разбросанные по столу бумаги и внезапно заметил нечто, что заставило его напрячься. На краю стола лежала картонная папка, на которой синими чернилами было выведено: «Маргарет Джулия Дейкин. Личное дело». Та самая новая сотрудница, которая утром делала укол пациенту. Рука мистера Брауна рефлекторно потянулась к папке, но он, опомнившись, тут же ее отдернул. Не хватало еще из праздного любопытства лазить по чужим документам! Тем не менее мистер Браун не мог оторвать глаз от папки, снова и снова перечитывая начертанное на ее обложке имя. Оно было ему знакомо, даже слишком хорошо знакомо. С тех пор, как он слышал его в последний раз, не считая, разумеется, сегодняшнего утра, прошло почти семнадцать лет. Но он помнил всё. Он не мог забыть имена тех пятерых детей, которым был обязан если не свободой, то честью уж точно. Одну девочку из их компании звали именно Маргарет Дейкин, это мистер Браун помнил хорошо. Рука доктора вновь потянулась к папке, и вновь он так и не решился ее открыть. Что он хотел там увидеть? Да, у него не было уверенности в том, что врач-анестезиолог – это та самая Маргарет Дейкин. Она сказала, что последние двенадцать лет прожила в Германии и вернулась в Англию совсем недавно. Если она вернулась, значит раньше жила тут. Но где? Этот вопрос мучил мистера Брауна, а ответ на него, без сомнения, хранился в этой картонной папке. Но моральные принципы доктора не позволяли ему в нее заглянуть. В этот момент дверь кабинета открылась, и в него зашел мистер Адамс. Мистер Браун вздохнул с облегчением и разочарованием одновременно. – Люк! – воскликнул мистер Адамс, увидев своего подчиненного. – Ты что-то хотел? – Всего лишь сказать вам «до свидания», мистер Адамс, – улыбнулся мистер Браун. – А, в таком случае, всего хорошего, Люк! – сказал начальник. – Я вижу, ты очень устал, иди скорее отдыхать! – Спасибо, сэр, до свидания! – доктор Браун уже стоял возле двери и был готов ее открыть, чтобы покинуть кабинет, но все еще медлил. – Что-то не так? – поинтересовался доктор Адамс. – Ты все-таки хотел еще что-то, я угадал? Говори, не стесняйся. – Да нет, сэр, – неуверенно произнес Люк. – То есть, я хотел... – он совсем смутился, – я хотел спросить... Но вы, наверное, не вправе отвечать мне... – Спрашивай, Люк, я отвечу, если это окажется в моих силах, – подбодрил его мистер Адамс. – Я хотел спросить вас о той девушке, которая приходила утром делать наркоз, о нашей новой сотруднице, – доктор Браун почувствовал, что краснеет и уже начал ругать себя за то, что вовремя не ушел. – А, мисс Дейкин, – начальник понимающе улыбнулся. – Она хороша, не правда ли? – мистер Адамс подмигнул, и это заставило Люка смутиться еще больше. – И что же ты хотел о ней спросить? – Я... понимаете, сэр, – решительно начал Люк, – у меня такое ощущение, что я когда-то был с ней знаком. Она говорила, что последние двенадцать лет прожила в Германии, но мне кажется, мы могли видеться до ее отъезда. Да, я понимаю, это кажется маловероятным, ведь прошло столько времени. Но тем не менее, мистер Адамс, не могли бы вы мне сказать, где она жила до отъезда? Адрес не нужен, только город. Мистер Адамс без лишних слов раскрыл картонную папку с личным делом Маргарет Дейкин. – О, а ведь вы действительно могли раньше видеться, Люк! – воскликнул он. – Она родилась и прожила до совершеннолетия там же, где когда-то жил и ты, в Питерсвуде! – Спасибо огромное, сэр, – выдохнул мистер Браун. – Вы мне очень помогли. – Ну что ты, Люк, такая малость, – ответил мистер Браун. – А все-таки, признайся, она тебе понравилась? А, не отвечай, я все вижу. Краснеешь как семнадцатилетний мальчишка! Я считаю, что тебе давно пора жениться, Люк! Эти слова заставили Люка покраснеть еще больше. Нет, у них с мистером Адамсом были хорошие отношения, их можно было даже назвать дружескими. Но все же все же прямота главврача смутила мистера Брауна до крайности. – Я, пожалуй, все-таки, пойду, мистер Адамс, – произнес Люк. Еще раз спасибо вам за помощь и всего хорошего! – До свиданья, Люк и удачи! – мистер Адамс еще раз подмигнул ему на прощание.

24 августа 1972 года, 9 утра, Вестминстер, Лондон

Прихлебывая кофе, Фредерик заканчивал отчет для мистера Дженкса. Сыщик включил в него все, что счел важным из выясненного утром в Истхэме. Сведений набралось мало, но сколько бы их ни оказалось, предоставить рапорт начальнику было все равно необходимо. Ровно в тот момент, когда Фредерик, поставил под отчетом свою подпись, в комнату заглянул Дик. – Вы позволите, мистер Троттвиль? – спросил он. – Я добыл то, что вы просили: все сведения о фирме, которой принадлежал склад, и их возможных конкурентах. – Спасибо, Дик, оставь их мне, пожалуйста, я сейчас займусь, – ответил Фредерик. У Дика в руках было две папки, и он положил на стол обе. – Вот в этой все по нашему делу, – он указал на более толстую папку. – А в этой – то, о чем вы меня просили вчера. Про автора детективов. – Еще раз большое спасибо, Дик, – сердечно поблагодарил его Фредерик. Когда Дик вышел, Фредерик отложил отчет в сторону и воззрился на лежащие перед ним папки. Его снедало жгучее любопытство, сыщику очень хотелось сразу заглянуть во вторую. Но он напомнил себе, что дело прежде всего, и все же потянулся к первой. «Итак, что мы имеем? – рассуждал про себя Фредерик, проглядывая содержимое папки. – Фирма «Ю энд Джей Инкорпорейтед», образована в 1967 году.» Фредерику казалось, что где-то он это название уже видел, причем совсем недавно. Он наморщил лоб в попытках вспомнить, но не смог. «Фирма специализируется на продаже алкоголя и табачных изделий, – продолжил чтение Фредерик. – Имеет сеть магазинов по всей Англии, а также несколько торговых точек в Шотландии и Уэльсе. Торговля идет более, чем успешно. Основатель фирмы – Юнис Эмилия Звонсон, дата рождения – 7 сентября 1943 года..." Фредерик на секунду прикрыл глаза, отхлебнул кофе и вновь перевел взгляд на папку. «Юнис Эмилия Звонсон, – прочитал Фредерик по слогам. – Нда... Не многовато ли старых знакомых я встречаю в последние дни? Сначала мистер Дженкс, потом Пип, теперь вот Юнис...» Фредерик хорошо помнил девчонку по имени Юнис Звонсон, которая когда-то гостила в доме Троттвилей в Питерсвуде. Много она тогда доставила неприятностей и Фредерику, и его друзьям. Девица отличалась очень тяжелым характером и редким упрямством, но вместе с тем глупой ее назвать было никак нельзя. Мозгами она, пожалуй, во многом могла соперничать с Фредериком. И вот, теперь она, значит, владелица фирмы, занимающейся торговлей. В том, что это была она, Фредерик не сомневался – все известные ему данные: имя, фамилия, дата рождения, сведения о родителях и место учебы – совпадали. «Ладно, предположим, – продолжал внутренний диалог с самим собой Фредерик. – Что дальше? До 1970 года Юнис Звонсон была единственным владельцем фирмы, в ее ведении на тот момент было десять торговых точек на территории Англии. Тогда фирма называлась «Юнис Инкорпорейтед». С 1970 года у фирмы появился совладелец Джекоб Бенджамин Лэммертон.» Фредерик сделал еще глоток кофе, проглядывая сведения о Джекобе Лэммертоне. Это была копия того листка из досье Бетс, которое он получил вчера от Дика. «Забавно, – усмехнулся про себя Фредерик. – Я веду дело фирмы, которой владеют старая знакомая и муж подруги детства. Весьма забавно. Но зато я хотя бы вспомнил, где недавно видел название «Ю энд Джей». Как раз в том досье, которое принес вчера Дик». Фредерик вернулся к чтению. В папке содержалась довольно подробная информация о деятельности фирмы, начиная с момента основания. За это время она пережила несколько взлетов и падений. Причем, судя по всему, с появлением совладельца дела резко пошли в гору. В 1970 году открылось сразу пять новых магазинов в Англии, два в Шотландии и один в Уэльсе. С тех пор их дела, похоже, шли стабильно хорошо. Сыщик задумчиво перелистнул страницу. Информации о конкурентах «Ю энд Джей» было мало. Фирма переживала расцвет, и на данном этапе у них был только один реальный соперник – «Палмор Хэрс». Судя по графикам прибылей, в последние два года фирмы то и дело обгоняли друг друга, борясь за первенство на рынке табачно-алкогольной продукции. Дочитав, Фредерик захлопнул папку и перевел взгляд на часы. Было пора идти к мистеру Дженксу с отчетом. Сыщик встал из-за стола, и тут его взгляд упал на вторую принесенную Диком папку. Фредерик раскрыл ее, не испытывая практически никаких сомнений по поводу того, что там увидит. Но в следующий момент он вновь опустился на стул и просидел пару минут, тупо уставившись в листок. – Нет, это уже слишком, – вполголоса пробормотал Фредерик. – Для одного утра уж точно слишком! Такого просто не может быть! «Элджернон Кинг – литературный псевдоним Эрнста Грегори Гуна», - значилось на первой строчке. «Ладно, подумаю на эту тему позже», – решил Фредерик. Быстро проглядев остальную информацию, он отодвинул папку на край стола и направился к мистеру Дженксу. – Сэр, вы позволите? – спросил Фредерик, заглядывая в кабинет своего начальника. – Да, Фредерик, заходи, – разрешил старший суперинтендент. – Что у тебя? – Вот отчет о том, что удалось выяснить сегодня утром, сэр, – Фредерик положил на стол начальника листок. – По правде сказать, совсем немного. Мистер Дженкс быстро проглядел написанное. – Ясно, – произнес он. – А что ты вообще сам думаешь по поводу этого происшествия? Что тебе подсказывает интуиция? – У меня не так много информации, сэр, – осторожно начал Фредерик. – Это не бытовой взрыв совершенно точно. Газ в этом районе не подведен, а если бы даже в здании склада оказались баллоны, пожарные учуяли бы запах, когда тушили пожар. – Теракт? – сделал предположение мистер Дженкс. – Исключено, – покачал головой Фредерик. – Место там совершенно необитаемое: ни жилых домов, ни магазинов. Порт далеко, из него даже не было слышно взрыва. – У тебя есть еще какие-нибудь еще версии, Фредерик? – Да, сэр. Есть подозрение, что взрыв могли устроить конкуренты. У «Ю энд Джей» есть довольно серьезный соперник. Правда, это довольно странно – слишком уж топорная работа. К тому же, жертвы. Но я все равно эту версию проработаю. Завтра встречусь с хозяевами обоих фирм и постараюсь выяснить все, что смогу. – Да, Фредерик, эта версия представляется весьма правдоподобной. Что-нибудь еще? – Пожалуй, нет, сэр. Еще неплохо было бы побеседовать с врачами из больницы, в которую отправили пострадавших. Сегодня я этим займусь. И я надеюсь, что многое выяснится, когда придут результаты экспертизы. – Хорошо, Фредерик, действуй, – кивнул начальник. Сыщик хотел было уже попрощаться, но вдруг почувствовал, что ему просто необходимо поделиться с мистером Дженксом последней новостью. В конце концов, ведь это именно он рассказал Фредерику о книгах. – Мистер Дженкс, – начал Фредерик, – у меня есть еще кое-что, что вероятно, покажется вам любопытным. Но к делу это отношения не имеет. Я выяснил, кто такой Элджернон Кинг. – Вот как! – проговорил мистер Дженкс. – Я не сомневался, что ты быстро это узнаешь. И кто же это? – Боюсь, вы не поверите, сэр, – покачал головой Фредерик. – Это Эрн, племянник мистера Гуна. В глазах мистера Дженкса промелькнуло удивление, то лишь на секунду. – Ну, в принципе, ничего такого уж невероятного в этом нет, – задумчиво произнес старший суперинтендент. – Эрн всегда питал склонность к литературе. Школу, он, я так понимаю, закончил. Значит, по крайней мере, грамотный. Ну и с годами он, вероятно, поднабрался опыта, и у него стало получаться нечто лучшее, чем те скорбные четверостишия, которыми он вас потчевал в детстве. – Возможно, вы правы, сэр, – согласился Фредерик. – Но мне все равно трудно поверить. – С возрастом люди имеют свойство меняться до неузнаваемости, Фредерик, – проговорил мистер Дженкс. – Ты тоже совершенно не похож на того мальчишку, которого я знал двенадцать лет назад. Фредерик хотел было рассказать мистеру Дженксу о встрече с Пипом и Глэдис, но потом решил, что это подождет. – Ладно, тогда, если у вас нет ко мне вопросов, я, пожалуй, пойду, – произнес сыщик, поднимаясь со стула. – Хорошего дня, сэр. – Удачи, Фредерик, – кивнул ему на прощание старший суперинтендент.

24 августа 1972 года, около 11 утра, Паддингтон, Лондон

Люк Браун жил в двух кварталах от Паддингтонской клиники. Обычно после ночной смены он всегда сразу шел домой и ложился спать. Но в тот день он чувствовал, что не сможет заснуть. Утренняя встреча с Маргарет Дейкин пробудила в нем такую бурю чувств и воспоминаний, что ему было просто необходимо пройтись и успокоиться. Выйдя из клиники, доктор направился в противоположную от своего дома сторону. Он шел по Лондонским улицам, квартал за кварталом, без всякой цели и практически не замечая ничего вокруг. Он мысленно перенесся на семнадцать лет назад, в тот год, когда впервые познакомился с юными сыщиками. Тогда Люк считал, что после истории с пропавшей кошкой их дружба продолжится и дальше, что они непременно встретятся на следующих каникулах. Но жизнь распорядилась иначе. То лето, когда Люк узнал юных сыщиков, стало одновременно их последней встречей. После благополучно закончившейся истории с украденной кошкой Люк продолжал жить у отчима, который давно и крепко закладывал за воротник. Придя домой выпивши, он плохо себя контролировал, нередко бил Люка за то, что тот не так на него посмотрел, и отбирал всю зарплату. После визита полиции он вроде бы образумился. Какое-то время он не брал в рот ни капли и даже устроился грузчиком в Питерсвудский магазин стройматериалов. Сам Люк продолжал работать садовником у леди Кендлинг. Для него это было почти счастливое время, но длилось оно недолго. В начале ноября мистер Браун-старший вновь вернулся домой изрядно навеселе. Люк, успевший повидать отчима в ином качестве и думавший, что тот исправился, осмелился высказать свое недовольство вслух. Мистера Брауна упреки пасынка разозлили до крайности. Он схватил стоявшую в углу палку от швабры и принялся колотить Люка. Тот даже не пробовал защититься, отчим, несмотря на подкошенное пьянством здоровье, был вдвое сильнее его. Мальчик скорчился на полу и, изредка вскрикивая, ждал, когда удары прекратятся. Наконец мистер Браун-старший успокоился или, вероятнее всего, просто устал. Он выронил из рук палку, доплелся до кушетки, свалился на нее и захрапел. С полчаса Люк пролежал на полу, не шевелясь. В конце концов, он попытался встать, но у него тут же потемнело в глазах от боли и он, глухо застонав, вновь опустился на пол. Мальчик попробовал немного переместиться, и это ему худо-бедно удалось. Тогда он решил попробовать доползти к двери и попытаться позвать на помощь. Мало-помалу это ему удалось: он выбрался на крыльцо, кое-как преодолел три ступеньки и даже смог выползти за калитку. Это его окончательно доконало: на улице он потерял сознание и так и остался лежать на смерзшейся земле. Там его утром обнаружил почтальон и позвал врача. Люк оказался в больнице, где пробыл до самого Рождества. Лечили его долго: не считая мелких травм, нанесенных палкой, у мальчика обнаружилось два серьезных перелома и воспаление легких от долгого лежания на холодной земле. Кроме разъехавшихся по школам юных сыщиков, друзей у Люка не было, поэтому он и не надеялся, что кто-то придет его навестить. Но однажды утром медсестра заглянула к нему в палату и сообщила, что его хочет видеть какая-то дама. Люк очень удивился, но еще больше он был поражен, когда узнал, что проведать его пришла леди Кендлинг. – Здравствуй, Люк, – с мягкой улыбкой произнесла женщина, присаживаясь на стул возле кровати. – Как ты себя чувствуешь? – Спасибо, леди Кендлинг, все нормально, – произнес мальчик. С той злополучной ночи прошло три недели, и ему уже действительно стало лучше, но он был все еще слаб. Леди Кендлинг скорбно покачала головой. – Бедный мальчик, – сочувственно произнесла она. – Сколько же тебе пришлось натерпеться! Ну ничего, теперь все позади. На твоего отчима завели дело. Уж я добьюсь того, чтобы он получил сполна, чего бы мне это не стоило! – Зачем? Я не хотел... – слабо произнес Люк. – Он тебе не родственник, Люк, и никогда им не был, – строго произнесла леди Кендлинг. – Ты столько пережил из-за него и теперь его жалеешь? – Нет... – растерянно произнес мальчик. – Но в приюте, наверное, будет еще хуже... – Ни в какой приют ты не поедешь, – твердо сказала женщина. – Ты знаешь, после летних событий мне не очень хочется задерживаться в Питерсвуде. Я уже присмотрела себе новый дом в пригороде Лондона и думаю перебраться туда после Нового Года. И я хочу, чтобы ты поехал со мной. – В Лондон? – удивился Люк. – Но зачем вам там помощник садовника? – Ты не понял, – покачала головой леди Кендлинг. – Ты поедешь туда не помощником садовника, а моим приемным сыном. Я хочу стать твоим опекуном, Люк. Как ты на это смотришь? Мальчик был так поражен этой новостью, что долго не мог найти, что ответить. За два дня до Рождества Люка выписали из больницы. В дом отчима он больше не вернулся, леди Кендлинг сразу забрала его к себе. До полного выздоровления мальчик жил у нее в Питерсвуде. В середине января отчима Люка лишили родительских прав и приговорили к исправительным работам, а женщине удалось оформить опекунство. Вскоре они вместе уехали в Лондон. Своих детей у леди Кендлинг не было, и к Люку она относилась как к родному сыну. Она пообещала себе непременно дать ему образование, несмотря на то, что в свои пятнадцать лет он едва умел писать, читать и считать. Приемная мать наняла мальчику репетиторов, и он стал постигать науки. Учился Люк с удовольствием. Он оказался очень способным и схватывал все на лету. Уже через два года с помощью преподавателей ему удалось освоить школьную программу настолько, что леди Кендлинг сочла возможным отправить мальчика в пансион. В двадцать лет он закончил школу и принял решение поступать в медицинский университет. Ему очень хотелось стать врачом, непременно хирургом. Когда Люк успешно закончил университет, он попал на работу в Паддингтонскую клинику, в которой и проработал до сегодняшнего дня. Пока доктор Браун бродил по Лондонским улицам, все эти воспоминания проносились у него в голове. Он сам не заметил, как сделал круг по району и вышел к воротам городского парка. Постояв пару секунд и сообразив, где находится, Люк прошел по аллее вглубь парка. Он шел и шел, пока не оказался на берегу заросшего кувшинками пруда. По его водной глади грациозно скользили лебеди, а на берегах стояли резные деревянные скамейки. Мистер Браун опустился на одну из них и некоторое время сидел неподвижно, уставившись на воду. Какое-то движение снизу заставило Люка вынырнуть из задумчивости. Он опустил голову и увидел маленького черного скотч-терьера. Песик, стоя на задних лапах, поставил передние на ногу доктора и выжидательно смотрел на него. На светлых брюках тут же появились пятна. – Бастер! – послышался сзади приятный, но сердитый женский голос. – Вот ты, где, негодник! Ты что делаешь? Ой, он вас испачкал! Простите, простите, пожалуйста! Люк поднял голову и увидел только что подошедшую к скамейке хозяйку песика. Это была Маргарет Дейкин. – Ой, доктор Браун! – воскликнула женщина, порядком смутившись. – Это вы! Простите его пожалуйста, он еще совсем маленький, ничего не понимает и лезет ко всем поиграть. Люк в это время, улыбаясь, гладил песика. – Ничего страшного, – ответил он. – Щенята все большие проказники. Я очень люблю собак, знаете ли. Как, вы сказали, его зовут? Бастер? – Да, – подтвердила Маргарет. – Я дала ему кличку в честь пса одного моего старого друга. У него тоже был скотч-терьер. Люк внимательно вглядывался лицо женщины, пытаясь обнаружить в его чертах сходство с маленькой задорной девчушкой, которую он знал семнадцать лет назад. Сходство определенно было, но малозаметное. Маргарет слегка смутилась под его взглядом. – Дейзи? – спросил наконец Люк тихим голосом. – Неужели это ты? – Простите? – вежливо произнесла женщина. – Я Люк Браун. Ты меня не помнишь? – А мы разве были знакомы? – удивленно спросила Маргарет. – Вы меня извините, но у вас довольно распространенная фамилия… – Я Люк Браун из Питерсвуда. Семнадцать лет назад я служил помощником садовника в доме леди Кендлинг, она жила соседству с Пипом и Бетс Хилтонами. Там еще был питомник с сиамскими кошками. Дейзи тихонько ахнула и прикрыла рот рукой. – Люк! – произнесла она тихим взволнованным голосом. – Как я могла забыть! Подожди, но как же?.. Ты живешь в Лондоне? Работаешь хирургом в Паддингтонской клинике? Но как?.. То есть, я хотела сказать... – женщина покраснела от смущения. – Хочешь узнать, как я из помощника садовника стал врачом в одной из лучших клиник Лондона? – Люк едва заметно усмехнулся. – Это и вправду почти фантастическая история. Я и сам до сих пор не до конца в нее верю. И Люк, не вдаваясь в особые подробности, пересказал Дейзи историю своей жизни от той злополучной осени до поступления на работу в Паддингтонскую клинику. Женщина слушала внимательно, лишь изредка вздыхая на самых впечатляющих моментах. Когда он закончил, она некоторое время продолжала сидеть молча, осмысливая услышанное. – Невероятно, – наконец тихо произнесла Дейзи. – За эти семнадцать лет, что мы не виделись, ты проделал такой длинный путь. И сколько же тебе пришлось всего вынести! – Ну, это было давно, – махнул рукой Люк. – Что ж, я тебе свою историю поведал, теперь твоя очередь, – улыбнулся он. – У меня в этом плане все куда прозаичнее, – Дейзи улыбнулась в ответ. – После того, как я закончила школу, мои родители перебрались в Германию, и я уехала с ними. Они давно хотели это сделать. Моя мама родом из Дрездена, хоть и прожила почти всю жизнь в Англии. Ее давно тянуло на родину, а отцу просто хотелось сменить обстановку. Ларри к тому времени уже поступил в университет, на факультет юриспруденции. Он ехать с нами отказался и остался в Англии. Я же в итоге поступила в медицинскую академию в Бонне. В Германии я прожила двенадцать лет, работала в одной из Берлинских клиник. Там было хорошо, но в последнее время я стала все чаще скучать по Англии и по Ларри. – А как поживают бывшие юные сыщики? – поинтересовался Люк. – Ты с ними виделась? – Нет, – Дейзи грустно покачала головой. – Ну, кроме Ларри, разумеется. Я жила у него некоторое время после возвращения в Англию. У него все хорошо, он работает адвокатом и имеет обширную практику. Три года назад он женился, у него замечательная семья и двухлетняя дочка. – А про остальных ты совсем ничего не знаешь? – Люк выглядел немного удивленным. – Когда я с вами познакомился, мне казалось, никакая буря не сможет разлучить пятерых друзей! – Как выяснилось, есть вещи посильнее бури, – печально улыбнулась Дейзи. – Время и расстояние. Хотя про Фэтти я кое-что слышала: про него в последнее время часто пишут в газетах. Похоже, он стал первоклассным сыщиком. – Я не сомневался, что так и будет, – в свою очередь улыбнулся Люк. Бастер подбежал к Дейзи и коротко тявкнул, как бы намекая на то, что они немного загулялись. Люк кинул взгляд на часы. – Ох, ничего себе! – воскликнул он. – Уже почти тринадцать часов! Ты ведь живешь где-то неподалеку отсюда? – поинтересовался доктор. – Да, я снимаю квартиру на Чилворт-стрит, совсем рядом с клиникой, – ответила Дейзи. – Я тебя провожу, – сказал Люк, поднимаясь со скамейки и подавая Дейзи руку. Через минуту они вместе зашагали по аллее к выходу из парка.

24 августа 1972 года, 3 часа дня, Паддингтон, Лондон

Визит в больницу особой ясности не принес. Фредерик ехал туда с тем, чтобы побеседовать с врачами, которые осматривали пострадавших. Но мистер Адамс сообщил, что смена доктора Брауна и доктора МакРори давно закончилась, и они будут только завтра. Впрочем, некоторые общие сведения главврач все-таки смог сообщить. Сыщик выяснил, что один из пациентов до сих пор находится без сознания, но надежда на то, что он придет в себя есть. Второй пострадал меньше, но все еще не оправился от контузии, и поговорить с ним Фредерику не позволили. Личности всех трех пострадавших до сих пор установить не удалось. Документов у них при себе не было и никто до сих пор не попытался их разыскать. Впрочем, по поводу погибшего и тяжело пострадавшего мистер Адамс высказал свое предположение. Оба были одеты в одинаковые синие комбинезоны и скорее выполняли на складе какие-то ремонтные работы, когда произошел взрыв. Третий же выглядел, напротив, весьма представительно. Судя по тому, что пострадал он несильно, в момент взрыва он находился достаточно далеко от эпицентра. Скорее всего, он вообще оказался возле склада случайно. Последнее заявление насторожило Фредерика. Что мог делать ночью в такой глуши вполне респектабельный, по словам мистера Адамса, джентльмен? Сыщику все больше хотелось поговорить с пострадавшим или, на худой конец, с его врачом. Интуиция подсказывала ему, что ключ к разгадке связан именно с этим человеком. Предаваясь размышлениям, Фредерик направился к выходу из больницы. – Ах, мистер Троттвиль, как хорошо, что вы еще здесь! – послышался внезапно сзади голос мистера Адамса. Фредерик обернулся и увидел главврача, спешившего к нему из другого конца коридора. – У нас появились новые сведения о легко пострадавшем, – произнес мистер Адамс. – Его имя Джекоб Лэммертон. – Джекоб Лэммертон? – резко спросил Фредерик. – Вы в этом уверены? – Да, мистер Троттвиль, – подтвердил врач. – К нему только что приехала его жена миссис Элизабет Лэммертон. – Где она? – голос Фредерика звучал взволнованно. – Я могу с ней поговорить? – Я полагаю, что да. Она у меня в кабинете. Много разных мыслей крутилось в голове у Фредерика, пока он шел по коридору до кабинета главврача. Он, как мог, пытался привести их в порядок и сосредоточится, но ему это удавалось плохо. Мистер Адамс распахнул дверь своего кабинета и пропустил Фредерика внутрь. – Миссис Лэммертон, это мистер Фредерик Троттвиль из Скотланд-Ярда. Он расследует дело о взрыве, – произнес мистер Адамс, обращаясь к женщине, сидевшей на стуле возле стола. – Я тогда вас тут оставлю, мистер Троттвиль, чтобы вы могли спокойно поговорить. – Большое спасибо, мистер Адамс, – поблагодарил Фредерик. Врач вышел, а Фредерик остался стоять посреди кабинета, не решаясь начать разговор. Какое-то время сыщик разглядывал сидевшую у стола женщину, на лице которой застыло печальное и вместе с тем удивленное выражение. Внешне она немного напоминала фарфоровую куклу: чуть полноватая, с бледной кожей, огромными голубыми глазами и густыми светлыми волосами. – Ну здравствуй, Бетс, – произнес Фредерик, усаживаясь на табурет напротив нее. – Давно не виделись. Ты отлично выглядишь. – Привет, Фэтти, – ответила Бетс почти шепотом. – Ты очень изменился. После этого они оба замолчали. Фредерик был изрядно смущен и все еще не мог собраться с мыслями, а Бетс просто ждала, пока он начнет разговор. Как ни странно, удивление Бетс прошло довольно быстро. Она давно знала, что друг ее детства стал первоклассным сыщиком. Бетс внимательно читала все заметки в прессе, в которых упоминалось имя Фредерика Троттвиля, и даже потихоньку складировала такие газеты в чулане. В том, что по странному совпадению Фэтти вел дело, в котором оказался замешан ее муж, для Бетс не было ничего очень уж поразительного. – Я очень рад тебя видеть, Бетс, – произнес наконец Фредерик. – Жаль только, что встретились мы при таких печальных обстоятельствах. Но что поделать. Мне все же придется задать тебе несколько вопросов касательно твоего мужа. – Конечно, спрашивай, – спокойно произнесла Бетс. – Итак, мистер Джекоб Лэммертон, пострадавший от взрыва на складе в Истхэм, – Фредерик уже вновь перешел на официальный тон, – является совладельцем фирмы "Ю энд Джей Инкорпорейтед", которой и принадлежал этот склад. Когда ты узнала о происшествии? – Сегодня утром, – голос Бетс по-прежнему звучал ровно, как будто речь шла о каком-то совершенно рядовом событии. – Мне позвонила Юнис... Ты ведь знаешь, что Юнис Звонсон второй владелец фирмы? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Бетс. Фредерик кивнул. – Так вот, она позвонила мне и рассказала про взрыв и про Джекоба. Я сразу же сорвалась и поехала в больницу. Тон, которым Бетс все это рассказывала покоробил Фредерика. У него было такое впечатление, что она говорит не о муже, а о каком-то совершенно постороннем человеке. – А ты сама не удивилась тому, что твоего мужа не было дома ни ночью, ни сегодня утром? – задал следующий вопрос Фредерик. – Нет, – все так же спокойно ответила Бетс. – У Джекоба всегда было много дел, и он мог не бывать дома по двое суток к ряду. Я к этому привыкла. – А какие дела у него были вчера на складе, ты случайно не знаешь? – Надо же, Юнис меня сегодня утром спросила о том же самом, - несколько удивленно произнесла Бетс. – Нет, я не знаю. Джекоб никогда не посвящал меня в дела фирмы. – Ясно, – задумчиво произнес Фредерик. – А ты его сегодня видела? В каком он состоянии? – Видела, но недолго. У него сильная контузия, и к нему пока никого не пускают. Ему нужен покой для полного выздоровления. Фредерик достал из кармана блокнот и что-то записал в него. – Если ты действительно ничего не знала о делах мистера Лэммертона, то у меня, наверное, больше нет к тебе вопросов, – произнес сыщик. – Но если вдруг что-то вспомнишь, звони, – он достал из бумажника визитку и протянул ее женщине. Бетс проглядела написанное на карточке и спрятала ее в сумочку. – Ты сейчас поедешь домой? – неожиданно спросил Фредерик. – Да, только вызову такси, – ответила Бетс. – Не надо, я сам отвезу тебя в Питерсвуд, – сказал сыщик. – Не стоит, Фредерик, – покачала головой Бетс. – У тебя, наверное, еще много работы. Мне не хотелось бы тебя отрывать. Имя "Фредерик", так спокойно произнесенное Бетс, отозвалось внезапной болью в сердце Фредерика. Она никогда не называла его полным именем! Это красноречиво свидетельствовало о том, каких размеров пропасть образовалась между ними за эти двенадцать лет, что они не виделись. Удастся ли Фредерику перекинуть через нее мост? – Нет-нет, что ты, – поспешно произнес сыщик. – Мне еще нужно в Марлоу по делам, так что Питерсвуд мне все равно по пути. Бетс, казалось, не очень-то ему поверила, но согласилась поехать с ним. Почти всю дорогу они провели в молчании, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

24 августа 1972 года, около 5 вечера, Вестминстер, Лондон

Глэдис захлопнула крышку печатной машинки и, вздохнув с облегчением, распрямила затекшую спину. – Всё, можно сдавать в печать, – объявила девушка. – Ты как? – поинтересовалась она у сидевшего за соседним столом Филиппа. Он как раз заканчивал отбирать фотографии для вечернего выпуска. – Готово, – ответил Филипп, пододвигая к себе отобранные снимки. – Вот так всегда: сделаешь сотню кадров, а в в печать из них идут от силы два-три! – картинно вздохнул он. Глэдис рассмеялась. – Ладно, пошли уже сдадим это мистеру Харперу и будем свободны, – произнесла она. Филипп подошел к столу за которым сидела Глэдис и галантно подал ей руку. Она с улыбкой приняла этот жест. – Кстати, а предложение поужинать все еще в силе? – как бы между прочим поинтересовалась девушка. – А то что-то я проголодалась. – В таком случае стоит заменить ужин на файф-о-клок, – улыбнулся в ответ Филипп. – Потому что для ужина еще рановато, и ты к тому времени умрешь с голоду. Да и я тоже.

24 августа 1972 года, около 6 вечера, Марлоу

Довезя Бетс до дома, Фредерик действительно собрался отправиться в Марлоу. Он не врал, когда говорил, что у него там дела, только к расследованию они не имели никакого отношения. Сыщик посмотрел на часы – времени до намеченного им часа оставалось еще много, и он решил не торопиться. Как только за Бетс захлопнулась калитка, Фредерик сел в машину и отъехал, но недалеко. Проехав до начала улицы, он остановился и принялся рассматривать окрестности сквозь стекло, расслабленно откинувшись на сиденье. Ему так хотелось пройтись пешком по улицам родного городка, вспоминая все-все, что было с ним связано! Он смотрел на тянущуюся вдаль Нэрроу-стрит, и его сердце болезненно сжималось. Как давно он не испытывал ничего подобного! На секунду Фредерику пришла в голову безумная мысль вернуться к дому Бетс, зайти к ней и попросить прощения за всё. За то, что не писал ей после окончания школы, за то, что забыл ее и старых друзей. Сыщик помотал головой, отгоняя этот сиюминутный порыв. Вместо того чтобы выйти из машины, он решительно завел мотор и не спеша поехал по улице. Вырулив на шоссе, ведущее в сторону Марлоу, Фредерик в последний раз оглянулся назад. Он пообещал себе, что непременно еще вернется в Питерсвуд и непременно разыщет всех своих друзей, чего бы ему это не стоило. В Марлоу Фредерик притормозил возле небольшого книжного магазина. Судя по табличке на двери, он должен был закрыться через пятнадцать минут. Тем не менее сыщик решительно толкнул дверь и зашел внутрь. Покупателей в этот час в магазине не было. Сидевший за прилавком продавец оказался мужчиной лет тридцати, в очках, довольно худой, с зачесанными назад светло-русыми волосами. Фредерик встал у стойки с детской литературой и принялся рассматривать книги. – Вы что-то хотели? – поинтересовался продавец через десять минут молчания. – Простите, но мы скоро закрываемся. – Да-да, я уже выбрал, – ответил Фредерик и, прихватив с полки две книги в ярких обложках, поспешил к прилавку. Это были детективы авторства Элджернона Кинга, которые Фредерик уже читал. – А есть что-то еще из этой серии? – поинтересовался он, расплачиваясь. – Да, в этой серии всего четыре книги, – ответил мужчина. – И скоро должна выйти пятая. Но у нас их сейчас нет. – Племянница моего друга просто фанат этих книжек, – с улыбкой ответил Фредерик, убирая покупку в портфель. – Вы очень интересно пишете, мистер Кинг. Десятипенсовая монета, которой расплатился Фэтти, выпала у продавца из рук и укатилась под прилавок. Он, казалось, этого даже не заметил. – Вы знаете? – спросил он. – Откуда? – Ну, я еще и не такое знаю, Эрн, – улыбка Фэтти становилась все шире. – Вам и настоящее мое имя известно? – в голосе продавца послышалось беспокойство. – Кто вы такой? Что вам от меня нужно? – Я – всего лишь твой старый знакомый, Эрн, – ответил сыщик, жестом фокусника доставая из кармана удостоверение и показывая его Эрну. – Фредерик Троттвиль, Скотланд-Ярд. Пару минут Эрн простоял неподвижно, глядя на сыщика круглыми глазами. – Фэтти? – спросил он внезапно охрипшим голосом. – Что-то мне в последнее время слишком часто задают этот вопрос, – усмехнулся Фредерик. – Ты о чем? – не понял Эрн. – Да так, не бери в голову, – махнул рукой Фэтти. – А ты изменился, Эрн. И сильно. – Ты тоже, – ответил Эрн. – Слушай, мы столько не виделись, – произнес Фредерик. – Ты вот за это время стал писателем, я – первоклассным сыщиком. По-моему нам есть, о чем рассказать друг другу? Может, пригласишь меня к себе на чашечку чая? – К себе? – растерянно спросил Эрн. – Ну да, можно. Ой, мне же закрывать магазин надо! – спохватился он. Выбежав из-за прилавка, Эрн быстро запер входную дверь, перевернул лицом к стеклу табличку «Закрыто», опустил жалюзи и погасил свет в торговом зале. – Вроде всё, – произнес он, оглядываясь. – Пошли, выйдем через служебную дверь. Через пять минут Фредерик остановил машину у дома Эрна. Жилище писателя оказалось довольно старым деревянным двухэтажным домом. Внутри всё выглядело соответствующе: заросший сорняками сад, просевшая входная дверь с облупившейся краской, старая мебель и приличный беспорядок во всех комнатах. – Проходи, Фэтти, чувствуй себя как дома, – скороговоркой произнес Эрн, распахивая перед Фредериком дверь в гостиную. Его голос звучал смущенно и взволнованно. Эрн переживал по поводу того, что ему приходится принимать сотрудника Скотланд-Ярда в таком скромном и не самом опрятном жилище. – Я сейчас поставлю чай, – добавил он и ретировался на кухню. Оставшись в одиночестве, Фредерик опустился на продавленный диван и огляделся по сторонам. Вся окружающая обстановка говорила о том, что быту в этом доме уделяют очень мало внимания. Посреди гостиной стоял круглый деревянный стол без всякой скатерти, буфет и посуда в нем покрылись слоем пыли, палас, судя по всему, тоже давно не выбивали. Освещение в комнате было тусклым: из восьми рожков люстры светились только два, в остальных лампочек то ли не было, то ли они давно перегорели. В общем, как заключил Фредерик, дому явно не хватало женской руки. Вскоре вернулся Эрн с двумя чашками чая, бутербродами и печеньем. – Вот, угощайся, – улыбнулся Эрн, ставя на стол поднос. – Спасибо, – поблагодарил Фэтти. Он отхлебнул чая и, найдя его слишком горячим, отставил чашку обратно на поднос. – Ну что, рассказывай, – обратился сыщик к Эрну. – Как ты дошел до такой жизни? – Ты про книги? – уточнил Эрн. – Ну, по правде сказать, я и сам до сих пор удивлен. Ты же знаешь, я особыми способностями не обладал никогда, да и в школе учился кое-как. Но литература всегда была моим любимым предметом, она мне давалась легко. После школы я устроился продавцом в книжный магазин – университет мне, конечно, с моими оценками не светил. У нас тут, как видишь, место тихое, людей мало, покупателей, соответственно, тоже. И я тут сидел целыми днями и от скуки читал все, что завозили. Особенно детективы, конечно, ты же знаешь, как я их всегда любил. Ну а потом от нечего делать начал записывать в тетрадь про наши с тобой и ребятами приключения. Я ведь про вас все время помнил, Фэтти! И про все, что мы вместе пережили, тоже помнил, каждую мелочь! Я ведь приезжал к тебе, Фэтти, когда ты, по моим расчетам, должен был университет закончить! Про тебя тогда в первый раз в лондонской газете написали. Я-то думал, ты в Питерсвуде служить останешься заместо моего дяди. Но в твоем доме тогда уже какие-то люди жили, незнакомые, они мне и сказали, что ты в Лондон переехал! – Да, мои родители как раз в то время уехали из Питерсвуда, – поспешно подтвердил Фэтти, не желая вдаваться в подробности. Он боялся, что Эрн сейчас ударится в воспоминания и уйдет от интересовавшей сыщика темы. – Но давай про книги, что же дальше было? – А дальше: ну записывал я, записывал воспоминания. И как-то по рассеянности забыл тетрадь на столе в подсобке. И ее случайно нашел и прочитал наш заведующий, мистер Томас. И сказал, что ему очень понравилось, и что у меня явный талант, – зарделся Эрн. – И спросил, не хочу ли я это опубликовать. А у меня и мыслей таких не было даже. Но когда он об этом сказал, я загорелся. Сунулся в одно издательство – там меня завернули, во второе, в третье – везде отказ. Ну тогда сам мистер Томас и взялся мне помочь – составил мне протекцию в одно из издательств, с которым сотрудничает наш магазин. – Понятно, – задумчиво проговорил Фредерик. – Ну что ж, поздравляю тебя, Эрн, у тебя действительно талант! – Да в то-то и дело, что я не знаю, что мне дальше делать, – внезапно загрустил Эрн. – Я ведь писал-то про приключения, которые с нами случались, и в которых я сам участвовал. А таких совсем немного и было-то. Вот сейчас пятая книга выйдет – и всё, больше у меня ничего нет. А издательство от меня новых книг ждет. Только где ж я им их возьму? С фантазией-то у меня не очень... – Я думаю, что смогу помочь тебе, – задумчиво произнес Фэтти. – Я перескажу тебе все наши приключения, в которых ты не участвовал, во всех подробностях, память у меня отличная. А ты все это опишешь в своих книгах, – про себя Фредерик подумал, что в этом Эрну лучше всех помогла бы Дейзи. Насколько он помнил, во времена их похождений девочка постоянно вела дневник, куда записывала все в подробностях. Вот только его связь с Дейзи оборвалась тогда же, когда и с остальными юными сыщиками – двенадцать лет назад. От своих родителей, еще до того, как они перебрались в Лондон, он слышал, что Дейкины вроде бы уехали в Германию и остались там. – Ого, Фэтти, это было бы здорово! – воскликнул Эрн. Его лицо прямо-таки засветилось от радости. – Мне очень хотелось бы написать про ваши приключения. – Вот и отлично, – улыбнулся Фредерик. – Мне тоже нравится про себя читать. В тот вечер старые приятели просидели за чаем до темноты, беспрестанно разговаривая и вспоминая былые дела. Что до Эрна, так он чувствовал себя просто счастливым. Сам Фредерик Троттвиль приехал навестить его и вот так запросто пьет с ним чай в его скромном жилище, да еще и дал ему надежду, что с выходом пятой книги его писательская карьера не закончится! Когда Фредерик наконец собрался домой, было уже почти десять вечера, и за окном совсем стемнело. Глаза у сыщика начинали слипаться – все-таки встал он ни свет ни заря. Клятвенно заверив Эрна, что как-нибудь непременно заглянет к нему еще раз, Фредерик сердечно попрощался с ним и через пять минут уже ехал по освещенному фонарями шоссе в сторону Лондона. Его мысли вновь обратились к событиям минувшего дня. О деле он в тот момент почти не думал, считая, что у него пока слишком мало данных. На следующий день у него были назначены встречи с Юнис и хозяином фирмы-конкурента, которые могли что-то прояснить, и он решил отложить все размышления до этого времени. По пути в Лондон Фредерик вспоминал о юных сыщиках. Двенадцать лет они не виделись, а тут – подумать только! – три встречи за один день. Пип, Бетс и Эрн. В особенности его, конечно, взбудоражила встреча с Бетс. В первый раз за много лет он начал испытывать почти незнакомое ему доселе чувство сожаления и вины. Он был неравнодушен к Бетс, хотя сам себе не решался до конца в этом признаться. И всегда был к ней неравнодушен. Если бы Фредерик в тот момент не сжимал руль, он бы непременно опустил голову и закрыл лицо руками. Ведь они могли быть вместе, если бы не его проклятый юношеский максимализм! Двенадцать лет назад он считал, что ему нужна какая-то особенная девушка, самая красивая, самая умная, что жениться на подруге детства – это слишком просто и банально. Во многом поэтому и оборвалась тогда их переписка. За этими мыслями Фредерик не заметил, как въехал в черту города. Он затормозил возле стоявшего на шоссе большого магазина, который в столь поздний час был еще открыт. Сыщик прошел в цветочный отдел и принялся разглядывать витрину. Кроме него в магазине покупателей не было. – Вы что-нибудь хотели? – вежливо поинтересовалась сидевшая за прилавком молодая девушка. – У вас есть доставка? – поинтересовался Фредерик. – Да, в пределах Лондона это будет пятнадцать пенсов сверх стоимости покупки. – А в Питерсвуд? – Еще плюс пять пенсов. Фредерик купил большой пышный букет и, вложив в него маленькую открытку с запиской, попросил доставить сегодня же вечером по адресу Питерсвуд, Нэрроу-стрит, четырнадцать.