загубленные души.

Это было зимой. Я хорошо запомнила тот день. Он пах свежим снегом, еловой хвоей и немного фиалками. Почему фиалками? Именно этот стойкий аромат был в кабинете директрисы моего будущего пансиона. Если честно, я так и не запомнила, как ее звали. Как-будто кто-то усердно, раз за разом, стирал ластиком из моей памяти ее имя. - Перонетта.. - произнесла она, словно пробуя на вкус. Взгляд ее был направлен в мои документы. Мне было неуютно, ибо в комнате слишком жарко и надушено. В который раз оттянув ворот свитера, я посмотрела на сидящую рядом мать. Её лицо не выражало абсолютно ничего, но в глазах была видна искрящаяся радость. Да, она была абсолютно счастлива избавиться от меня. Это ведь такая обуза - неправильно воспитанная дочь. Ну да, сама бросила меня в детстве.. Но сейчас не об этом. - Ну что ж, дорогая, теперь это твой новый дом. Немного позже девочки покажут тебе всё, а сейчас.. - встав, женщина подошла к креслу, в котором я сидела. - Сейчас я провожу тебя в твою комнату. Твои соседки обязательно тебе понравятся. Сдерживаю обреченный вздох. Меня загнали в клетку, в клетку с голодными львами. Или львицами, так правильнее. Хотя львицы - слишком величественные животные. Абсолютно неподходящее сравнение для тех дам, в чьей компании мне "посчастливилось" очутиться. - Нетти, - это мама. Пытается придать голосу расстроенный оттенок, но ничего у нее не выходит. - Я отдаю тебя в хорошие руки. Тут тебя научат всему, что должна знать девушка. - Ага, - буркнула я. Пряди выкрашенных в синий волос падали на лицо, прикрывая глаза. - Я просто счастлива покинуть отчий дом, и тебя, мамочка. Не слушаю то, что она говорит. Закидываю рюкзак за спину и выхожу, надеясь скорее попасть в спальню и снять наконец этот чёртов колючий свитер. - Идем, Перонетта, - неприятно слышать свое имя из уст директрисы. Эта женщина абсолютно не вызывала доверия. Её рука легла мне на плечо, и мы направились по коридору. Состояние у здания было не ахти - пансион был государственный, и денег никто не выделял. Обшарпанные стены, облупившаяся штукатурка, протертый до дыр ковролин, когда-то бывший красным. Ничего примечательного, обычное серое место. И там я теперь буду жить. А вот и комната. Меня поселили в тринадцатую. Немного иронично, да? Распахиваю дверь и вхожу. На меня сразу же направляется куча колючих взглядов. Новенькие тут не в почете. Как узналсь позже, "они пахнут внешним миром". Странное было место вообще. Обшариваю комнату взглядом. Ряды кроватей, по пять с каждой стороны. И только одна застелена. Значит это моя. Ни слова не говоря, направляюсь в ней. Цепкие взгляды ощупывают меня с головы до ног. Для них, вышколенных девиц, от которых так и разит целомудренностью, мой вид был ужасающим. Сами представьте: сине-голубые волосы длинной до колен (о, как же кричала мать, когда увидела, как ее любимые каштановые косы стали синим безумием). Хоть и собранные в хвост, они выглядели очень впечатляюще. Положив на кровать куртку, я скидываю на пол рюкзак и сажусь. Поворачиваюсь, дабы рассмотреть своих соседок. И натыкаюсь на неё. Одинокая фигура, сидящая на самой крайней кровати. Белокурые волосы, доходящие до плеч.Поджатые колени, тонкие руки с длинными пальцами. Потерянный взгляд. Остальные избегали её. Она была одна, не сдружилась с местными церберами. Слишком тонка была натура той девушки для восприятия этих железных дев. Игнорируя взгляды остальных, молча встаю и иду к ней. Подойдя к кровати, останавливаюсь и любуюсь ее белоснежной кожей. - Эй.. - зову еле слышно. Она поднимает голову и слегка удивленно смотрит на меня. И тут я тону. Тону в ледяном море ее тёмно-синих глаз. Вода, что плещется в них, обожгла меня как огонь, заставила сердце биться чаще. Не могу оторваться от этого чудесного цвета в обрамлении пшеничных ресниц, очень густых и длинных. - Привет, - выдавливаю из себя. Так и началась наша с Меридой история.