Мёртвый воздух

      Daughter – Run Тихая, размеренная жизнь... Что может быть лучше для такого человека, как я? Наверное, ничто бы не подарило мне душевного покоя, если бы не повторение того же дня, только в разных числах. И я был относительно счастлив, пока не встретил человека, изменившего мое мировоззрение окончательно. Я больше не тот, кем был. Но теперь я отдал свои спокойные деньки Дьяволу. Пусть подавится ими. А виной всему лишь один человек. Сухой, даже горячий, ветер дует прямо в лицо. Где-то в нескольких метрах от меня копошатся люди, уже успевшие покинуть самолет. Смешные. Глядят по сторонам, словно эта точка земного шара чем-то отличается от той, откуда они прилетели. Вспышки фотоаппаратов, шум колесиков сумок, на заднем фоне звуки двигателей самолетов, смех маленьких детей и незатихающий вой непонятной сирены. Пение птиц. Теперь я замечаю каждый шорох. Меня просят сойти с трапа. Так вежливо, так по-английски. Но продолжаю притворяться, что не понимаю их речь. Нужно хоть каким-то способом уничтожить скуку. А сейчас они начнут искать стюардессу, знающую немецкий. Смешно будет с ней поговорить. Но, что вероятнее всего, бортпроводник просто начнет тыкать мне в спину пальцем, чтобы я не мешал. — Кажется, я сейчас упаду в обморок... — шепчу, закрывая глаза и обнимая руками живот. Теперь начнется шумиха. Я все еще не ступил на землю этой страны, значит, авиакомпания отвечает за сохранность моей жизни. Давайте же, спасайте меня! Но никакой реакции. Конечно, я же сказал это на непонятном им языке. Вот чего бы не хотелось, так это разжевывать что и где именно у меня болит, а где ломит и трещит. Не нужно мне все это. Зачем тратить время зря на тех, кто даже стакан воды не принесет? Вот лень же было найти нормальный авиарейс с нормальными переводчиками. Даже теперь ищу экстрима в обычных вещах. Медленно иду к выходу из аэропорта. Так шумно. Так... обыденно. Очень много людей, хоть сейчас и не самое благоприятное время года для путешествий. Но может, они, как и я, не выбирали дату, просто поддавшись обстоятельствам? Не может быть так, чтобы моя особа была единственной в своем роде. На посадочной полосе совсем другой воздух, отличный от этого, вне суеты и гама. Первый шаг навстречу неизбежному, правильно? Сильнее сжимаю ручку рюкзака и перевожу взгляд на стоящие на парковке автомобили. Брать или не брать? С одной стороны, если взять, то так смогу уменьшить свое путешествие в два или даже в три раза. Но нужно ли мне это? Да, определенно. Эта страна угнетает. То, что я должен сделать, заставляет невольно вздрагивать. Нужно покончить с этим раз и навсегда, а потом вспоминать, как один из тех дней, когда я потерял очень важную часть своей жизни. — Простите, можете мне подсказать, где отель "E Nomine"? — задаю я вопрос случайному прохожему, но он не понимает меня, смотря, как на больного проказой. Привык уже. Везде есть расисты. Они продолжают свято верить, что немцам, спустя сорок лет, есть дело до них. Бесят. И что делать дальше? Если просто подойти к водителю и сказать ему название отеля, то он отвезет меня туда? Не факт, далеко не факт. Но больше нет выхода. Единственный путь. Ненавижу ароматизаторы в авто. Они заставляют хотеть умереть, перед этим хорошенько испортив сидение. И опять же, единственный путь. Если я хочу доехать, то должен терпеть и, что самое главное, молчать. Все же не выдерживаю. Достаю пачку сигарет из кармана рюкзака и показываю водителю, но не говорю и слова. Он улыбается и нажимает на какую-то кнопку, после чего окна автомобиля открываются. Молчать. Нервно сжимаю в руках сигарету, делая вдох. Как можно глубже, в весь объем легких, заполняя каждую клеточку. Это даже не табак, а какая-то смесь лечебных трав. Ривай заставил меня перейти на них, чтобы не усугубить свое и без того слабое здоровье. Сколько воспоминаний от одной лишь губительной привычки. Руки начинают дрожать. Никаких слез уже не должно быть. Неоткуда. Все выплакал тогда. А сейчас лишь легкий всхлип, полный скорби. Сильнее обнимаю левой рукой зеленый рюкзак, второй сжимая сигарету и делая затяжку. — Are you OК? — спрашивает водитель, а я лишь улыбаюсь, помотав головой в знак согласия. — We’re almost there. Обидно. Понимаю каждое его слово, но не могу ответить, даже на английском. Не хочу говорить с теми, кто что-то делает для меня. Страшно, что они бросят. Не хочу этого. Плачу точно по счету, ни пенни больше. У меня подсчитано до самых мелких растрат, а выбрасывать лишние деньги за то, что кто-то подвез — глупость. Больше не придется терпеть этот противный запах. Продолжаю курить сигарету. Уже вторая или третья. Не суть. В легких тепло и легко, ветер несется с бешеной скоростью, портя мою прическу, уложенную специально по этому случаю. Уже не вернуть ее. Испорчена окончательно и бесповоротно. Сбиваю пепел и бросаю бычок в урну при входе. "No Smoking!" Усмехаюсь. Нужно просто подписаться, что номер мой, и немного поспать, часов до шести вечера, чтобы успеть к закату. А ведь точно, забыл перевести стрелки часов. Какая скорбь. Глупая женщина на регистрации уже минут десять меня изводит своими шуточками. А все началось с того, что я просто засмеялся над какой-то ее фразой, касающейся лица проходящей мимо официантки. Никогда не повторяйте моих ошибок. Эта женщина теперь не закроет свой рот. — Я хочу отдохнуть, — говорю на немецком ей, и сразу отношение меняется. Ее улыбка куда-то пропадает, заменяясь на непонимание и некую злость. Что с этими людьми не так? Они же знают, что прошло уже много времени после войны. Может, эти эмигрировали в Австралию как раз в тот период? — Не всех больных война забрала, — с иронией говорю ей я, после чего забираю свой портфель с ключами и иду к лифту. Да, молодец, идиот. Теперь нашел себе еще одного врага, у которого есть ключ от твоего номера. Черт знает, что может произойти за одну ночь, но бдительность нельзя терять. Я никогда не считал людей чудными, но в связи с последними событиями и тем, что у некоторых напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, вывод сам напросился. Теперь все для меня лишь глупенькие кролики. Они боятся того, чего уже нет. Они ненавидят тех, кто не имел отношения к войне. Этот человек и ему подобные. Но мне все еще трудно их понять. Проворачиваю ключ в замочной скважине до упора и только тогда нажимаю на ручку. Дверь тонкая, стены тоже — первое, о чем я подумал. Не знаю, дурная ли это привычка, но уж как есть. И когда я только начал обращать внимание на такие глупости? Опять же, только один ответ — Ривай. Захожу в помещение и сразу закрываю дверь, выдыхая, а потом начинаю смеяться. Если не прекращу вспоминать свою прошлую жизнь с ним, то точно сойду с ума. Снимаю рюкзак с плеч и кладу его на кровать, сажусь рядом. Достаю еще одну сигарету, чтобы снять стресс. Отдых невозможен без нее. Уже невозможен. Ложусь на мягкую перину и зажигаю сигарету, оторвав половину фильтра. Теперь это валерьяна, да? Хотя, все действует одинаково. Смотрю в потолок, начинаю выдыхать дым, создавая эти странные круги. А потом имя по букве... Нет, я точно возвращаюсь в тот первый день после его смерти. Тоже так же смотрел на потолок на нашей кровати, курил, но самые сильные сигареты, и сжимал рукой простынь. Хоть последний пункт не подходит. Звук рвущейся ткани. Нет, не прокатило. Теперь придется заплатить за новое спальное. Ненавижу это чувство: пустоту не заполнит даже самая дорогая из сигар, не говоря уже о том, что курю я. — Ничего. Я сам решил сделать это. Ты просил, я сделаю. Ривай, пожалуйста, не мучай меня больше... Мы знали, что этот день придет. Мы знали, настраивались, но именно тогда, когда ты перестал дышать, я был не готов. Никто не был готов. Прости, но я так и не смирился с этим. Назови ты меня хоть сотню раз слабаком, я соглашусь. Всегда обижался, но не теперь. Я лучше выплачусь всласть, чем буду "псевдомужчиной". Сбиваю пепел на ковер. Не такой он и дорогой, чтобы его беречь. Бросаю сигарету туда же, на пол. Стало легче? Нет, ни капли. Закрываю глаза и опять засыпаю. Только минута - и нет этой тяжести. Я легкий, словно перышко. Держу в руках крохотную посудину, больше напоминающую китайскую вазу. Возле обрыва. Океан сливается с небом где-то на горизонте. Красиво. Ривай бы хотел увидеть это. Замечательный рассвет. — Покойся с миром, дорогой... — говорю я и открываю крышку вазы-чайничка. Медленно переворачиваю, и пепел высыпается на поверхность соленой воды. — Я выполнил твое желание, Ривай. Просыпаюсь спокойно, не так, как обычно. Раньше были кошмары, но теперь... Трудно мне придется сегодня на закате.