Мёртвый воздух

Эти галлюцинации не проходят так быстро. Поверьте, я это знаю. Неконтролируемая агрессия, вспышки смеха — мир мой и его. Всем приятностей. Возвращение в обыденность — не самое правильное решение из всех, которые я принимал, но оно единственное сейчас. Куда ни посмотри, что ни реши — все едино. Глухая конура где-то на окраине чего-то — первое, что мне теперь светит. И пусть есть квартира, но она пуста. Как можно жить в том месте, где нет ничего, кроме тишины и пустоты, глушащих все? И я не смогу. Полет назад был чем-то скучным: все делал полностью на автомате, собирая вещи, сидя в аэропорту несколько часов, просто ожидая, когда уже объявят мой рейс, не чувствуя ничего, даже капли злости или ненависти к тем, кто успел меня потрепать за отелем. Жаль только, что теперь немного саднит под правым глазом, но это уже мелочи. Никогда еще не чувствовал себя таким пустым, лишенным всякого смысла. И совсем не больно, выпил ведь лекарство. Страна встречает меня очередным дождем и уже надоевшей грозой, а зонт не взял. Разве до него тогда было? Ничего не помню, никого не знаю, лишь чувствую, как мимо меня проносятся чем-то испуганные дети, толкаясь. Не имеет значения. Метро все еще скучное и переполненное людьми, спешащими куда-то. Ничего не изменилось. Пытаюсь себя в этом убедить, но в душе ничего нет. Или души уже нет? «Пожалуйста, перезвоните попозже». Соберись, тряпка. Умер — не умер. Ты остаешься жить за вас двоих, помнишь? Давай, ради него и себя. Ривай был бы счастлив. Прячу телефон и заливаюсь смехом, стоя в конце вагона. Весело? Да, очень, просто обхохочешься. — Молодой человек, вам плохо? — спрашивает старая женщина, недовольно смотря на меня. Точно, забыл ведь, что люди у нас все грустные и недовольные, а она — тому яркий пример. Небось еще и чай литрами глушит. — Давайте продолжим нашу беседу вне этого вагона. Где-то у меня дома... — плохо до безумия. Где же моя пощечина или удар под дых? Теперь нет. Все самому придется делать. Видишь, Ривай, какой я без тебя ребенок. Остановка, выход, даже не оборачиваюсь. Приступ уже не является чем-то экстраординарным, но возвращаться к нему опять и опять мне не хочется. Привыкну, а потом не избавлюсь. В супермаркете совсем нет людей, только пара кассиров, недовольных таким приливом покупателей. Разве англичане бывают довольны хоть чем-нибудь? Набираю полный пакет огурцов, редиса и помидоров. Зачем? Опять для готовки скучного салата, чтобы... Я ненавижу себя уже за то, что постоянно вспоминаю тебя, Ривай. Правильно делаю? Позволь мне это еще несколько лет, пока не скончаюсь. Это нужно. И пачка сигарет. Спасибо. — Пакет нужен? — монотонно, устало, как и я. — Спасибо за покупку, — нервно, недовольно и немного пьяно. А мне можно с тобой выпить? Улица, ветер, дым сигарет, уставшие люди, покой перекрестка, совсем немного печали и вот, дверь в мою дорогую квартиру. Закуриваю сам, дрожащими руками, с легким желанием плюнуть и пойти в ближайший бар, найти человека и просто из горя переспать. Все валится из рук. Сука. — Привет, ненавистная. Никто не приходил, пока меня не было? — спрашиваю у пустой квартиры, закрыв дверь и сбив пепел с тлеющей сигареты на белый ковер при входе. В ответ моя подруга молчит, прячась за реальностью, укутываясь валиумом и втихаря перерезая вены скальпелем. Да, я к тебе вернулся, спустя пару дней. Рада? «Да лучше бы удушилась сама». Долой последний смысл. Подхожу к столу и включаю ноутбук. Там должен быть рецепт того салата. Он же его придумал. Выкладываю продукты и нервно сглатываю, замечая на дне чек из магазина. Черт бы их всех побрал. «Сегодня вы встретитесь со своим любимым человеком и поговорите по душам». Маленькое лживое предсказание шутить изволило. Головой бы об стол, лишь бы не помнить о вечном. О тебе, например. На рабочем столе твоя фотография. Никогда не улыбался на камеру, только мне, только когда были вдвоем. Пропади. Захожу на наш профиль и ищу там видео с рецептами. Даже удивляюсь, как столько людей могли получать удовольствие, смотря, как мы лажаем в готовке. Странные они. А мы — еще больше. Были. «Спроси нас» — самое глупое видео из всех, которые мы выпускали. Столько тупить, столько смеяться, краснеть и рыдать от удовольствия не каждый может. Ты тогда безучастно сидел на диване и ждал, когда же закончится этот ад, а я все продолжал отвечать, пусть и не всегда по теме. Но... — Какие звуки Эрен издает в постели? — прозвучал в прямом эфире вопрос, от чего я даже в осадок не успел выпасть. Начал кричать, что ничего такого никогда не было, что я нормальный, а ты... — Громкие, странные звуки... — произнес ты томно, с победной физиономией смотря на меня. Я ненавижу тебя за то, что продолжаю любить. Мне больно вспоминать все это, а видео включить не смогу. Не выдержу, забьюсь в уголок, напьюсь диазепана и не проснусь. К черту этот салат, правда. К черту тебя, мертвого и безэмоционального! К черту меня, потерянного и больного тобой. Сбиваю тарелку с нарезанными овощами на пол, со злостью топча их. Разве со злостью? Нет, просто от безысходности. Приятно. Еще бы твою самодовольную рожу под кулак... Выхожу на балкон: ветер в лицо, капли по ране, холодный воздух вмиг охлаждает пыл. Это все так неправильно. Мои приступы гнева не вылечит даже реланиум, увы. Ты пытался — вышло, только тебе и боком. Вылезло. Сигарету дрожащей рукой не так легко держать, а прикладывать ее к опухшим губам получается не с первой попытки. Научен, знаю, привык уже. На третий день подрался с дураками, а потом неделю в больнице на реабилитации приходил в себя после сотрясения. Были времена... — Эрен, мне одному в кровати холодно. Хватит курить. Кашляю кровью, закрывая рот руками. Сигарета падает на пол и вмиг тухнет. Меня пробирает дрожь. Твой голос для меня уже запретным стал. Как ручник: сними, и поедем с ума! Ты опять шутишь. Ты опять заставляешь меня бояться. Ривай, я скоро от незнания кричать начну. — Вот твой кофе. Сука, гори оно синим пламенем! Смотрю на свое отражение в запотевшем стекле и ерошу волосы, пытаясь опять прийти в норму. Нет, не так легко. — Если это повторится, не иди в ванную. Закройся в спальне и напевай песню, но не слушай, не прислушивайся и не обращай внимания ни на что. Только песня поможет. И не кури. Я ненавижу тебя, Ривай! Выйди из этой головы и не возвращайся. Дверь на балкон захлопнулась, не могу открыть. Бежать. Бежать! Бьюсь в прозрачную дверь, как муха в стекло. Ветер воет громче, запуская дождь сквозь разбитое окно балкона. Я сижу в углу и тихо повторяю слово в слово рецепт лазаньи. Обняв колени, от горечи сжав промокшую насквозь пачку сигарет. Вижу тебя так отчетливо, стоящего в метре от меня, так искренне переживающего. Я верю: это — конец. Ты — мой конец. Никогда еще галлюцинации не длились так долго. Только молчи. — И залить все это месиво красной кровью.