О нас

Едва тебя вижу — глаза загораются. Не вижу, конечно же, по понятным причинам, да и ни одного зеркала вокруг, но знаю. Вообще, вокруг ничего нет. Просто кисельно-серый туман, одновременно мягкий и плотный, такой, что ни конца, ни края. А посередине — хотя есть ли у этого места середина? — ты. Почему-то на стуле. Так уж вышло. Обычный стул, спинка с резным верхом и четыре цилиндрика в центре. Сидишь — и ждёшь. Едва поравнявшись — падаю на колени. Никакой боли от удара нет, кисельный туман ведь, а хотелось бы. Трогать тебя не дерзаю. — Ну привет, — говорю я. Голос мягкий, чуть срывается. — Я очень скучал. Смотришь на меня пустыми глазами. На губах — вежливая, какая-то едва ли не автоматическая улыбка. — Ты ушла, а её оставила вместо себя… А я — дурак. Не заметил ничего. Смотришь. В отсветах твои волосы кажутся почти золотисто-туманными. А на самом деле ты — обесцвеченный холод, я знаю. — Думаю о тебе каждый день. Как я могу не думать? С тех пор как встретились — не было бы не дня, чтобы не думал. Хорошим ли, плохим ли, нейтральным ли словом — но думал. Постоянно. Ты ж… ты ж моя. Правда ведь? Смотришь. Конечно, ты не можешь ответить. Почти что всхлипываю. Лезу трясущейся рукой за ворот футболки, достаю подвеску. — Смотри! — кричу я, показывая тебе грязно-прозрачный кристалл. — Драконий зуб! Ношу! А если не на шее — то в кармане. А если и не там — то на стол положу. Трогаю. А ты… а твой где? Хранишь? Смотришь. Потому что ты — просто воспоминание. А я — дурак. Глаза печёт. — Ты… жива ли ты? Хоть где-нибудь? Кроме меня? Я так хочу к тебе. Мне кроме тебя никого не нужно! И не смогу ни с кем другим! Смотришь. Вздыхаешь… как-то странно. То ли удручённо, то ли насмешливо. — Всё бы отдал чтобы узнать, как у тебя… Да что там! Как у неё дела. Всё же… всё же вы… — Злобно провожу кулаком по глазам, стирая первые слёзы в уголках. — Да хоть что-нибудь! Чтоб знать! А мне… а мне хоть гореть пропадом! Смотришь. Смотришь. Смотришь.