Made of the moments

- Дэвид?.. - Снежка! - Прости - что? Он прикусывает щеку до боли. Потом переживет это разочарование. Потом выметет осколки надежды. Их много. Они хрустят повсюду. Значит, вопреки всему он надеялся сильно. Очень сильно. - Мэри Маргарет, - произносит мягко, заново приноравливаясь к этому имени, - я рад, что ты позвонила. На другом конце неловкая пауза. Он прикрывает глаза, видит ее - лицо в три четверти, пальцы задумчиво перебирают челку, грудь приподнимается и опускается медленно, между выдохом и вдохом паузы. Ей нужно подумать, говорит она каждой такой паузой. На щеках, наверное, нет румянца. Она была такой бледной, когда они виделись в последний раз. Когда он оторвал от ворота куртки ее руки и впихнул ее в вызывающе желтую машину их взрослой дочери. Ее мизинец с аккуратным розовым ногтем поглаживает ребро телефона. Выдох. Облачко пара на секунду накрывает экран. Новая пауза. У него больше нет сил слушать ее молчание. - Мэри Маргарет? - Я... извини. Задумалась. Не знаю, как начать. - Ничего, я подумал, звонок оборвался. Выдох. Мучительная пауза. Солист перестал играть, оркестр в растерянности. Он переступает с ноги на ногу, бездействие убийственно, и осколки хрустят, хрустят... - Со мной тут Эмма, она говорит... - ...что ты моя жена и носишь нашего ребенка. Это так. - Странно звучит. - Пожалуй. - Я не помню. - Я знаю. Во рту чувствуется кровь, Дэвид заставляет себя разжать зубы. - Эмма должна была сказать тебе, почему. - Да, что-то об ужасах в городе. До потери памяти. Он слышит нервный смешок. Выдох. Паузу. Он бы тоже не верил даже в эту историю, которую они тщательно сочинили вдвоем с Эммой и заставили выучить Генри. Никаких спасительниц. Никаких прекрасных принцев, злобных мачех, замков и проклятий. Никаких бабушек. Никаких мам. Миссис Мэри Маргарет Нолан ее ближайшая подруга увезла из города, где ведется облава на маньяка; он убил несколько человек, одна из смертей произошла на глазах миссис Нолан. Потрясение оказалось слишком сильным, а в ее положении такое опасно. Снежка пожала плечами, когда спросили, не хочет ли она что-то добавить - что-то, что сделает рассказ более достоверным. Для Мэри Маргарет. Ты знаешь меня лучше всех, Прекрасный, чтобы сочинить то, во что я могу поверить, - да и какая разница, что за вранье будет слушать Мэри Маргарет? Мне есть разница, сказал он на все это; мне - есть. Снежка плакала. Соглашалась, что это правильное решение, и все равно плакала. - Ты развелся с Кэтрин? - Бог мой, Сн... Мэри Маргарет, если ты - моя жена и носишь моего сына, разумеется, я с ней развелся! - Не думала, что ты решишься. Он спокойно держит удар. Он его ждал. Он его заслужил. Он позволил Регине себя согнуть. Этот ад он будет носить в себе до смерти. - Многое идет не так, как мы думаем. Она хмыкает. - Когда я могу вернуться в город? - Когда здесь все будет в порядке. - Это не ответ. - Да, - соглашается он, - но другого у меня нет. - Какой бред. - Пожалуйста, - просит он, - я знаю, что у тебя мало причин верить мне, Мэри Маргарет, но, пожалуйста, поверь мне на этот раз. Выдох. Пауза. Дэвид ждет. Ждет еще. Он умеет ждать, у него бездна терпения, он никогда даже мысли не допускал, что будет просто, но сейчас он что-нибудь разнесет. - Немного доверия, Мэри Маргарет, - просит снова. - Совсем немного твоего доверия. - Я подумаю, Дэвид. Все это слишком странно. Это лучше, чем ничего; по правде говоря, он и такому предложению должен быть рад. Но он не рад. - Я люблю тебя, - говорит быстро, опасаясь, что звонок оборвется. Она никак не реагирует на его слова. - Ты позвонишь мне, когда все закончится? - Разумеется. - Хорошо. Она завершает звонок первой. Он смотрит, как медленно гаснет экран мобильника в его руке. Как будто техника может совершить чудо, но в этом мире чудеса возможны чуть чаще, чем никогда, даже для сказочных персонажей. Она его забыла. Все забыла. - Что он тебе сказал? - внимательные зеленоватые глаза Эммы Свон обшаривают ее лицо. Ищут что-то, догадывается Мэри Маргарет, но не находят. Мисс Свон подливает ей молока и уставляется в свою тарелку. Генри еще спит. У Эммы простая холостяцкая квартира. Аскетичная даже. Никаких дорогих вещей. Вещей вообще немногим больше, чем необходимо. Ни одной парной кружки, их чудом набралось три. Эмма забрала себе красную от отколотым краем. У Генри маленькая белая с медведем. У Мэри Маргарет прозрачная с кофейными зернами. - То же, что и ты. Примерно, - она пожимает плечами, отодвигает стул. Усаживается, придвигает тарелку и роняет: - Забавно. Никогда не была беременна, а состояние знакомое. Эмма рассматривает свой салат так внимательно, словно на глаз может определить, что он недосолен. Или что в нем не хватает базилика. - Почему ты уехала из города, когда там такое творится? Ты же шериф. Можно было поручить меня кому-нибудь другому. - Дэвид теперь шериф. - Дэвид! - она фыркает и пьет молоко. - Он лучше, чем ты думаешь, - серьезно говорит Эмма Свон. - Он же тебе не нравился. - А теперь понравился. - Да, - нехотя тянет Мэри Маргарет и кладет себе в тарелку салат, - в нем что-то другое. В голосе. В словах... Эмма Свон снова странно смотрит. Прощупывает, как кладоискатель. - Что? - Я просто хотела сказать, что у вас все было чудесно, - отвечает подруга и снова уставляется в свою тарелку. - С тех пор, как ты узнала его. Лучше узнала, я хотела сказать. Он стоит того, чтобы ты была добрее. Боже, кого я учу! И чему! - Наверное, - Мэри Маргарет пожимает плечами, откладывает вилку и задумчиво крутит обручальное кольцо. Снова берется за вилку. Слишком много, чтобы уложить в голове. - Я вышла замуж, забеременела и ничего об этом не помню. - Ты насмотрелась таких кошмаров, что я бы на твоем месте родного сына забыла. - Но почему именно это? Подруга наконец-то отрывает глаза от своей тарелки. - Хочешь, чтобы я отвела тебя к врачу и он выяснил? - Нет, - Мэри Маргарет с отвращением морщится. - Только не врачи. - Тогда давай уже есть, - яростно насаживая креветку на вилку, ворчит Эмма, и в ее ворчании есть что-то очень знакомое.