Handsome Boy

С одной стороны он символизирует любовь, радость, красоту, полноту жизни. С другой стороны красный цвет символизирует огонь и кровь, революцию, агрессию, борьбу, месть. Стеклянное окно, открывающее вид на огромный город, бесчисленное количество людей. С высоты 34 этажа они выглядят маленькими ничтожными жучками, коими и являются – для него они не больше, чем вспомогательный материал для зарабатывания денег. Он смотрит с высока, сейчас – он будет смотреть так всегда. И не имеет значения, будет ли он находится на 34 этаже или гореть в адском пламени глубоко под землей – ничего не поменяется, и не будет исключений. Ни единого. Жестокость, равнодушие, цинизм – это руководит им, и это, пожалуй, единственное, что имеет власть над ним. Это помогло добиться ему богатства, славы, уважения. Ему нравится заходить в здание офиса и чувствовать величие, взгляды полные страха, потому, что им всем прекрасно известно – от него зависят их судьбы, без преувеличений. Он не родился таким, какой есть сейчас. Люди сделали его таким, уничтожили все светлое в мальчике, которому просто хотелось любви и понимания, который получал взамен лишь пинки и унижения. Они тратили силы на то, чтобы уничтожить его тогда, а он копил их, чтобы уничтожать их сейчас. И он отлично справляется с поставленной задачей. Ему еще нет 30, но он уже владеет одной из самых крупных корпораций в стране, если не в Европе. Смотрит в окно с неким удовлетворением, жадно втягивая очередные порции никотина. При каждой новой затяжке мысли с силой заполняют разум молодого человека и покидают его вместе с дымом сигарет. В комнате царит подозрительное спокойствие, а сам мужчина погружен в сладкое и тягучее ожидание чего-то грандиозного. Лиам знает: то, что он делает влечет за собой последствия, но он даже не имеет понятия какого масштаба они будут, и как сильно изменят его. Он продолжает тешить себя мыслями о прекрасно проведенном времени до тех пор, пока уединенную атмосферу не разрушает отборный мат, произнесенный до боли знакомым голосом. - Ты, блять, гребанный псих, Джеймс Пейн. Объясни, как ты еще не оказался на электрическом стуле? Я бы с огромным удовольствием посмотрел на мучения такого психопата, как ты! - С каждым словом голос становится ближе и, прежде чем возмущенный врывается в кабинет, вышеупомянутый псих занимает место в своем кресле, встречая вошедшего самодовольной ухмылкой. И это еще больше выводит из себя вошедшего парня, Зейна, мальчика по вызову, но Лиаму привычнее называть его шлюхой, своей шлюхой. Он останавливается напротив массивного рабочего стола, за которым уютно устроился объект его ненависти, и делает пару глубоких вдохов, чтобы хоть как-то успокоиться. Джеймса совершенно не злит гневная тирада, сказанная несколько секунд назад в его сторону; наоборот, это забавляет его, это примерно то, что он ожидал, это именно то, от чего он получает своеобразный кайф – провоцировать и выводить людей из себя, «питаясь» их эмоциями. - Здравствуй солнышко, - звучит наигранно и до тошноты приторно, что заставляет и без того агрессивного собеседника стиснуть челюсти от злости. - Почему моя принцесса так рассержена? - Шатен надувает губы, хмурит брови и все это настолько противно, что Зейн не выдерживает. На Пейна вываливается новая порция яростных фраз. - Ты купил меня, сука! Какого черта вообще? Мне блевать хочется от одного твоего вида, а жить с тобой… – Зейн переводит дыхание, расхаживая из одного угла комнаты в другой и до белых костяшек сжимая кулаки. Через мгновение продолжая, - твоя прислуга может не удивляться, когда в одно прекрасное утро найдет труп любимого начальника. - Брюнет продолжает уже немного спокойнее, но интонацию не покидают нотки раздражения и отвращения. Малик поворачивается к собеседнику и едва сдерживается, чтобы не кинуть что-нибудь в его наглую и довольную рожу. - Ты даже не можешь представить, как сильно я ненавижу тебя… - Ненавидишь? А как же «аххх... Лиам, я люблю тебя»? - Пейн закидывает голову и смешивает слова с фальшивыми стонами, чтобы его пародия звучала «правдоподобнее». Заканчивая фразу, он поднимается и подходит к Малику, на ходу снимая пиджак и кидая на рядом стоящий диван. Он опирается попой на стол и протягивает руку, чтобы схватить парня (между ними около 20 дюймов) и притянуть к себе еще ближе. Пейн ставит своего оппонента как можно ближе, хватая за талию и немного склоняясь к его уху шепчет: - И что тебя собственно возмущает? Это твоя работа. Ты обычная шлюха, подстилка, Зейн. И если ты надеялся на ванильную историю со счастливым концом, то, увы, хочу огорчить - для меня ты вряд ли когда-нибудь станешь больше, чем милая мордочка в дополнение к рабочему заду. - Слова больше похожи на шипение змеи - они пропитаны ядом и до омерзения тягучие. - Ты самый отвратительный из всех, кого я встречал. - Он упирается руками в твердую грудь парня напротив, стараясь вырваться, но это лишь вызывает смех второго. - Моя ненависть к тебе безгранична, я просто хочу, чтобы ты знал это. - Он проклинает Пейна за все: за каждую секунду, проведенную вместе; потому что эти секунды зародили желание, желание быть любимым для того, кто не способен любить, желание быть кем-то необходимым тому, кто ни в чем не нуждается. И он еще сильнее проклинает себя за то, что настроил иллюзий, которым никогда не суждено сбыться. Лиам отталкивает брюнета от себя так, что тот едва удерживает равновесие, и, наконец, покидает мир раздумий. - Во-первых, я не купил тебя, а взял в аренду. Согласись, это разные вещи. Всего пару месяцев со мной, разве так ужасно? - Ему плевать на ответ, даже если он отрицательный, это ни черта не меняет - Зейн принадлежит Лиаму все 62 дня. - Ты можешь заниматься чем угодно, условия два: это не должно навредить тебе и это не должно заставить меня навредить тебе. Деньги ты получаешь от меня, по мере надобности и наглости. Твои вещи привезут через пару часов, твой друг любезно согласился собрать их, после того как мои охранники любезно настояли. - Ты же не трогал его, просто скажи мне, что с ним все в порядке. - Зейн волнуется за Гарри и вряд ли есть человек, за которого он переживает больше, чем за него, потому что Стайлс слишком милый, слишком наивный, слишком ребенок, а Пейн слишком мудак, чтобы не навредить кому-либо. Лиам отводит взгляд, это не из-за чувства вины или из-за чего-то подобного, сострадание чуждо такому, как Джеймс. Он просто не хочет захохотать глядя в перепуганные и ожидающие ответа глаза (он же не настолько мудак... или все-таки настолько?), потому что ему кажутся смешными эти чувства: забота, любовь, преданность и подобное, по мнению Джеймса, - слабости, лишающие человека возможностей двигаться дальше, рисковать, а значит и добиваться целей. - Все хорошо с твоим ненаглядным другом, он довольно сильно испугался за тебя. - Каждое слово пропитано желчью. Зейн отступает назад, садясь на диван стоящий возле входа и пряча лицо в ладонях. - С ним ты тоже спишь? Мммм? Малик поднимает, голову одаривая миллиардера самым презрительным, на какой только способен, взглядом. - Тебя не должно волновать с кем я сплю, с кем общаюсь, ты никто и сомневаюсь, что когда-нибудь станешь кем-то большим, чем милая мордашка в дополнение к большому члену. - Теперь ухмыляется Зейн. Он считает своей маленькой победой озлобленное лицо Пейна. Пару секунд и его горло сжимает сильная ладонь. Джеймс наклоняет голову Зейна назад так, что второй утыкается затылком в стену, и это определенно мешает ему нормально дышать. Лиам держит его до тех пор, пока брюнет не начинает издавать жалобные хрипы, он одергивает руку, но по-прежнему не отходит от Зейна. Руки шатена расположены на спинке дивана, по обе стороны от головы его «жертвы», а их лица разделяют всего пара несчастных сантиметров. - Неужели я переоценивал тебя, считая умным мальчиком. - Он резко отталкивается и отходит на несколько шагов назад. - Хотя, в твоих умственных способностях нужно было начать сомневаться еще неделю назад, когда ты отказал мне. Но я всегда предоставляю право выбора - не хотел по-хорошему, будет по-плохому. Малик фыркает и даже не думает спорить, потому что отчасти Пейн прав: он безнадежно глуп, раз позволил себе влюбиться в кого-то настолько совершенного снаружи и до бесконечности безобразного внутри. Лиам бесспорно один из самых привлекательных людей, которых приходилось только встречать Зейну, но он также один из самых мерзких. Через мгновение Малик слышит: - Итак, я просвещу тебя о нескольких пунктах. - Пока Зейн разглядывал окружающую его обстановку, Джеймс уже успел вернуться на свое излюбленное место - кресло за рабочим столом. - Несколько?! - брюнет возмущенно вскидывает брови. - Только то, что тебе следует знать, остальное мы обговорили с Кловер. - Складывает руки в замок, устраивает их на столе, опираясь на локти. - Первое, не важно, во сколько и где я захочу секса, я хочу - ты выполняешь. Второе, меня не волнует твое душевное состояние – умер хомячок, не сдал экзамен и прочее, я не замуж тебя зову. Третье, ты должен докладывать о том, где находишься. Четвертое, ты ходишь со мной туда, куда я пожелаю, будь то ночной клуб или благотворительный вечер... - Он собирается продолжить, но Зейн с задумчивым взглядом поднимает руку. - Ну что? - Ты не боишься, что мы встретим кого-то из моих клиентов, и все узнают, с кем ты проводишь время? - Ухмылка. Думает, что хотя бы здесь он будет прав. И снова провал. - Я никого и ничего не боюсь. - Шатен довольно улыбается, наблюдая за обреченным выражением лица собеседника. - Продолжим, - Зейн вздыхает, у него там что? 50 пунктов о том, как должна вести себя шлюха находясь во власти Его величества? - Терпение, детка. Шестое и, пожалуй, главное: ты не трахаешься ни с кем кроме меня, не флиртуешь, не целуешься. Я могу устраивать оргии и с твоим участием тоже. Все ясно? - Миллиардер поднимается с кресла, натягивает пиджак и кладет телефон в карман. - За каждое нарушение последует наказание. Твоя комната - вторая дверь направо от лестницы, моя напротив. Душ в комнате есть. Кухня на первом этаже. Вещи будут через час. Жди меня к вечеру, - он опять слишком близко, присаживается на корточки напротив брюнета, притягивает к себе за подбородок, - не скучай, обещаю сделать ночь веселой. - Прежде чем встать и направиться к выходу, он целует Зейна слишком мокро и развратно. И не стоит долго гадать, что же ждет брюнета после захода солнца, все очевидно. Он все еще чувствует что-то.