Handsome Boy

Red С одной стороны он символизирует любовь, радость, красоту, полноту жизни. С другой стороны красный цвет символизирует огонь и кровь, революцию, агрессию, борьбу, месть.       Зейн сидит на диване несколько минут, ожидая услышать хлопок двери, оповещающий о том, что он наконец-то остался один. Он слышит долгожданный звук, и, о боже, он рад настолько, насколько вообще возможно в его ситуации. Малик как можно скорее покидает злосчастный кабинет и отправляется изучать пентхаус.       Не смотря на то, что здесь он был около пятидесяти раз за то время, что они знакомы с Лиамом, ему удалось увидеть лишь кабинет, прихожую и гостиную. Второе и третье, только потому, что ему нужно было через них пройти в рабочую комнату. А первое потому что если Джеймс заказывал парня на дом, то все плотские утехи проходили только там, в кабинете. И это еще больше возбуждает интерес «заточенного». Он моментально направляется в комнату своего теперь уже сожителя. Брюнет готов увидеть все что угодно: гроб вместо кровати, секс-игрушки, развешанные по стенам, но это самая обычная комната со шкафом, внушительных размеров кроватью, и небольшими тумбочками по бокам, напротив плазма. Все аккуратно, со вкусом - нет канделябров, золота, вещей, которым за сотню лет и прочей напускной роскоши.       Так проходит чуть больше часа, он ходит по помещению: библиотека, кабинет, кухня, гостиная, две жилые комнаты с душем и туалетом, всего-то. И каждая комната не особо отличается от спальни хозяина – минимализм и теплые оттенки. Пусть он всей душой ненавидит эту квартиру, но выбора нет, тем более два месяца не так уж и много, и он должен признать, в конце концов, что здесь довольно уютно.       Свою экскурсию он заканчивает за пару минут до того, как раздается звонок в дверь. Малик молится всем существующим и несуществующим богам, чтобы это был не Джеймс. И, о да, он услышан. Когда дверь открывается в квартиру входит мужчина, Зейн инстинктивно отступает назад, потому что вошедший выше его на полторы головы и шире в полтора раза, мужчина в ответ ухмыляется и протягивает Малику чемодан.       - Мистер Пейн просил доставить. - Голос такой же угрожающий, как и его обладатель       - Эмм, да, спасибо. - Он натянуто улыбается, а мужчина выходит, закрывая дверь. Действительно, чего он ожидал? Дружеских объятий? Парень поднимает багаж и тащит в свою комнату. На разбор вещей уходит примерно пару часов, и еще час, чтобы приготовить поесть,(он не может вспомнить ел ли что-то со вчерашнего вечера). После ужина, уже в домашней одежде он падает на кровать, понимая насколько вымотался. В сонном состоянии он кутается в плед и засыпает.

***

      Ощущение мокрых прикосновений в районе шеи чувствуется сквозь сон. Они слишком нежные, чтобы заставить Зейна проснуться, поэтому он просто ворочается, пытаясь ускользнуть от слегка шершавых губ. Это продолжается до того момента, пока губы не сменяют зубы, а поцелуи - укусы.       - Ау, ты спятил? - Брюнет мгновенно вскакивает. А его мучитель посмеивается, проводя рукой по щетинистой скуле. И Зейн желает найти в памяти момент, когда Пейн не выглядел как Бог. Прокручивая в голове проведенные вместе моменты, он понимает, что такого не было, Джеймс всегда идеален.       - Знал бы я раньше, что ты такой скучный… - ловко расстегивает три верхние пуговицы на рубашке, обнажая ключицы – Иди сюда, я скучал. – Хлопает по коленям и ухмыляется. И вот еще одно, что остается неизменным в миллиардере – порочный взгляд. – Ну же, - Зейн так и продолжает рассматривать его, будто видит впервые. – Ты тупой, котенок? - Рывок. Теперь челюсти сжаты, а тело напряжено, он хватает парня за волосы и дергает на себя. Они почти соприкасаются носами. Зейн чувствует горячее дыхание на своей щеке, когда Лиам чуть склоняет голову в сторону. Он прикасается губами к коже рядом с ухом. – Будь покладистым, и все будет прекрасно.       - Я в сексуальном плену извращенца, страдающего манией величия. Не знаю сколько прекрасного должно случится, чтобы мы достигли по шкале «от крайне дерьмово до восхитительно» хотя бы отметки «терпимо». – Тем же тоном, что и у шатена произносит брюнет. Слишком спокойно для его положения. После сказанного он откидывается назад и выпрямляет до этого согнутые ноги так, что теперь они на коленях Джеймса.       - А сейчас? Где примерно мы находимся сейчас по твоей шкале, мой хороший? – Лиама совсем не интересует это, он просто отвлекает Зейна, чтобы забраться холодными пальцами под футболку. И ему удается это. Либо Зейн и правда отвлечен, либо просто игнорирует.       - Ниже, чем «крайне дерьмово». – В мгновение взгляд становится холодным, он пытается отпихнуть руку от своего тела. Ему удается, спустя пару попыток. Брюнет поднимается, и теперь он сидит на коленях у Пейна, и на этот раз самостоятельно прижимается к нему. – Я не твоя вещь, я вообще не твой и никогда не стану хотя бы на одну сотую принадлежать тебе.       Во взгляде Лиама ни обиды, ни злости, ни привычного высокомерия, только желание и частички чего-то, отдаленно напоминающего умиление. Он сам не понимает откуда это, но Зейн действительно забавно злится, и он слишком хрупкий, чтобы выглядеть угрожающе, поэтому Пейну кажется это милым. Он прикасается пальцами к скуле с едва заметной щетиной и проводит ими медленно, едва ощутимо. Зейн невольно закрывает глаза, рука доходит до лба и плавно приближается к затылку. В этот момент пальцы грубо сжимают волосы, а их обладатель притягивает Малика к себе, настолько близко, что их лбы соприкасаются.       - Ты сам сделал себя вещью, - волосы все также крепко сжаты пальцами правой руки, в то время как левая возвращается под футболку и поглаживает атласную кожу. Лиам сдергивает футболку с худощавого тела, рефлекторно Зейн поднимает руки и помогает ему. Прежде чем вцепиться поцелуем в пухлые губы, Джеймс облизывает языком выпирающие ключицы, шею.       Зейну само собой приятно, но он не может позволить Лиаму пользоваться его слабостью, его наслаждением. В то мгновенье, когда пухлые горячие губы касаются чувствительных мест выше груди, брюнет сжимает зубы, лишь бы не застонать. Он сдается в тот момент, когда сильные пальцы сжимают скулы, и с губ срывается стон.       - Да, котенок, это то, что нужно – произносит Лиам перед тем как засунуть свой язык младшему в рот. Ни капли нежности, они будто пытаются убить друг друга, высасывая весь воздух из легких. Губы миллиардера медленно соскальзывают с губ его партнера на шею. Зейну хочется нежности, монотонных движений, но здесь и сейчас решает Лиам, а он хочет власти и удовлетворения. Грубо, жестоко, эгоистично – слова, идеально характеризующие происходящее.       Их последний раз, перед тем разговором, был другим, он отличался от этого и от тех что были раньше, потому что Лиам думал о Зейне, потому что с Зейном был Лиам, а не Джеймс. Он сказал, что любит и не важно, что это оказалось ложью - пять минут эйфории стоили того. Зейн больше никогда не желает слышать эти слова, ведь вероятность того, что Пейн не соврет вновь - равна нулю. Он не способен на это - полюбить, ну или хотя бы привязаться к человеку. Он способен только причинять боль – то, чем он занят сейчас. До боли засасывает кожу парня, сидящего на его коленях. Он выбирает самые чувствительные места, так он получит больше страданий и стонов. Пейн опрокидывает Малика на диван, и, пока тот пытается отдышаться, шатен стягивает рубашку. Секунда и он нависает над Зейном.       - Скажи мне, разве кто-то принуждал тебя торговать собой? - Каждое слово чередуется прикосновением губ к коже. - Своим телом? Своим лицом? Своей душой? – Зейн в состоянии только наблюдать за Лиамом отрешенным взглядом, пока старший жадно вылизывает его тело.       Отсутствие ответа вынуждает отвлечься от желанного тела, шатен подтягивается на руках. Одной опирается на кровать, второй сжимает подбородок Зейна. – Отвечай!       - Ты ни черта не знаешь об этом!       - Если захочу, то узнаю с легкостью, котенок. Оставим этот разговор на потом.       Зейн не сопротивляется, когда с него стягивают штаны и боксеры - это бессмысленное занятие. И его бесит, что он возбудился от всех манипуляций Лиама, лишний раз доказав насколько уязвим. Джеймс стягивает одежду с себя и садится на ноги любовника, приковывая хищный, полный желания взгляд. Он будто охотник, раздумывающий о том, как будет расправляться со своей жертвой. Пейн раздвигает ноги младшего, второй сгибает их.       - Я думаю, ты не заслужил смазки. - С этими словами он вводит палец в узкое отверстие, Зейн жмурит глаза и мотает головой из стороны в стону, когда в нем уже двигаются два пальца. Без подготовки, прелюдий – типичный Пейн. Он грубо двигает ими какое-то время. Неприятно и опять больно. – Достаточно. – Старший вытаскивает пальцы. И это даже растяжкой назвать сложно. Малика тошнит от его черствости.       - Ненавижу теб… - удар по щеке обрывает на полуслове.       Джеймс не намерен больше церемониться - он закидывает ноги брюнета себе на плечи и подставляет огромный, горячий член к узкому входу.       - Что-то настолько красивое должно иметь постоянного обладателя. – Фраза произносится одновременно с грубым толчком. Брюнет снова жмурит глаза и широко распахивает рот.       – Кто-то должен иметь власть над этим великолепным телом. – Толчок. Глубоко и жадно.       – Над этими блядскими губами. – Властный поцелуй.       - Над сладким голосом. – В ответ лишь отчаянный стон.       - Над туманным разумом. – Попытка сказать хоть что-то. – В твоих снах есть место только для меня, котенок.       Зейна просто разрывает. Он борется с собой всеми силами, не желая показывать, что ему приятно физически, потому что морально он чувствует себя еще более никчемным, чем когда-либо. И Лиам как назло задевает заветную точку внутри; целует хрупкое тело, оставляет засосы; будто случайно проводит руками по возбужденной плоти. Парень просто не в состоянии противостоять этому. Он цепляется руками за плечи партнера, пытаясь причинить боль в ответ. К сожалению, получается приносить лишь удовольствие, царапая и сжимая спину.       Толчки глубокие, настойчивые, резкие. Внутри младшего невыносимо узко и горячо. Миллиардер кажется лишен разума, он упивается властью над податливым телом, ласкающими уши стонами. Большее удовольствие он получит только тогда, когда станет владельцем не только тела, но и души. Ему нужен он полностью, со всеми капризами, признаниями, обидами, обещаниями, но Джеймс еще не осознает это. Уверяет себя, что все происходящее не больше, чем физическая тяга. А два месяца нужны для того, чтобы вдоволь наиграться и выбросить. И пока самовнушение работает. Пока.       - Ты только мой. – Толчок. Стон. – Моя вещь. – Еще грубее. Еще громче.       Край близок. Движения резкие, редкие.       Горячо – учащенное дыхание, мокро – смешанный пот двух тел, тесно – набухший член в узком плену, громко – стоны наслаждения и боли.       Несколько рывков и между животами горячая вязкая жидкость. Последние толчки и он чувствует внутри что-то горячее, и это единственное, что он сейчас ощущает. Удушающая пустота внутри. Он больше не чувствует тепла убийственно красивого тела. И единственное, на что хватает сил – взять смятый в углу дивана плед и укутаться в него. В мгновение жар меняется на озноб. Зейн сворачивается в комок, его ноги путаются в колючем материале. Пару секунд он пытается выбраться из плена ткани, слышит смешок, а позже не чувствует пледа на теле. И единственное желание – пусть Лиам не захочет продолжения. И Лиам не хочет его, не сейчас. Покидает комнату и возращается с подушкой и одеялом в руках. Зейн почти заснул, Пейн бережно поднимает его голову и подкладывает под нее мягкую подушку, а замерзшее тело накрывает одеялом (оно гораздо приятнее пледа).       - Спи, котенок.       Брюнет сейчас такой хрупкий, милый. И чтобы не чувствовать себя большим дерьмом, смотря на это чудо. Он уходит. Уйти намного проще, чем признать себя мудаком.