Лжец

Агент Романофф долгое время не могла переварить услышанное, а мнущийся рядом с ней Бартон только добавлял какого-то трагизма всей этой происходящей фигне. Нет, Наташа конечно давно догадывалась о чем-то подобном, да и не заметить часто бросаемые Клинтом взгляды было уделом слепого; да и часто напарник, в ее компании ссылаясь на неотложные дела, улетучивался со скоростью кометы. Но почему-то она как-то и не думала о такой перспективе раньше - это ведь не для нее. Все эти розовые сопли шпионку жутко раздражали, а изредка забота напарника, вообще из ряда вон выходящая, доставала так, что хотелось его ударить чем-то тяжелым. Не сказать, что забота эта не была приятна женской части ее личины, но чисто «мужицкая» ее часть вопила о том, что мужик не должен быть такой размазней в присутствии дамы. Часто во время пьяных разоворов эта натура и орала о том, что нужно просто схватить нерадивого лучника за яйца и потащить за ближайший угол. Однако женская, ласковая половина тут же затыкала это желание. Но в конечном итоге Вдова и сама не заметила, как прониклась к Клинту симпатией, в то время как тот, в свою очередь, резко охладел. Женская натура бесновалась, «мужик» же просто пожимал плечами и твердил, мол, нахрен оно тебе вообще надо было? И тогда Наташе стало все равно. Исключая, конечно, тот момент, когда произошел разговор с Локи. Вот уж кому хотелось раскроить череп. И все же спустя столько времени неопределенности слышать такое? Бартон явно выбрал удачный момент: с такой ногой Нат его не догонит и по морде не надает. И тем не менее не смотря на всю абсурдность ситуации Наташа была счастлива. Счастлива настолько, насколько это вообще было возможно в ее понимании счастья. Недолго думая, женщина наклоняется к сидящему у нее в ногах лучнику и, глядя на него сверху-вниз, ласково улыбается, подмигивает и неожиданно мурлычет: - До спальни донесешь или самой доползти? В ответ Бартон глупо хихикает и откладывает в сторону полупустую бутылку вина. *** Все происходщее казалось каким-то нереальным и глупым, будто из какой-то неудачной мыльной оперы: сюрреалестичным и по-своему неудачно поставленным. Спектакль провалился, герои покатились к черту, вернее, заниматься своими делами, только гений-миллиардер-филантром-и-просто-крутой-парень все так же сидит за своими механизмами. Ну хоть что-то в этой жизни осталось неизменным, усмехаеся он про себя. Локи удалось вернуть, правда бог стал сильно отрешенным, да и вообще в последние несколько часов не высовывался из своего убежища. Может, причиной тому вновь нацепленные на него наруники (так, для общего блага и незаметности всему тому, что произошло совсем недавно и что Тони удалось узнать из своих собственных выводов), а может, просто обида на Старка. Впрочем, гению всерьез наплевать на то, чем там занимается скандинавский бог хитрости. Вернее, сам он себя пытался в этом уверить, только взгляд то и дело падал на экран с изображением комнаты бога. У тебя просто не все в порядке с головой, - глупо хихикал внутренний голос, чем, несомненно, безмерно раздражал пытавшегося сосредоточится над новой моделью костюма гения. И тем не менее, признать его правоту пришлось в тот же момент, когда взгляд снова упал на экран и на мирно лежащего на софе и почитывающего книгу божества. Старк психует, отшвыривает в сторону перчатку от костюма, срывает с головы защитную маску и с силой ударяет кулаком по столу. - Да что же это такое-то... - толком ни к кому не обращась выплевывает в пустоту. Ему срочно нужно выпить. Да, чтобы мысли привести в норму и успокоиться. И тут же перед глазами всплывает лицо Локи: в крови, бледное, с пустыми зелеными глазами. Это для него теперь станет стопором, несомненно. Так что выпить не получится, да и внутренний голос шепчет, что нужно поговорить, просто поговорить, без рукоприкладства, возможно, с сарказмом, но поговорить. С Локи. С богом. Чтобы схлопотать по морде и успокоиться. Тяжело вздохнув, Тони скидывает с себя кожаный передник и снимает с другой руки кожаную перчатку, устало потирает переносицу и, круто развернувшись, бросается наверх, вон из мастерской, пока не передумал. Почему его мучает совесть? Что вообще такое совесть, черт возьми?! У него, редкостной скотины в этом жестоком дурном мире ее быть не должно, прошел уже тот возраст, когда было стыдно за свои действия. И все же... За все рано или поздно нужно платить, пусть это будет первый и последний раз. Потому без стука толкнув двери в чужое пространство, Тони был готов ко всему: крикам, швырянием в его персону первых попавших под руку божеству предметов или еще чему похуже. Кроме того, конечно, что на него совершенно не обратят внимания. Причина всех бед восседала на софе как на троне, тонкие пальцы перелистывали страницы какой-то неинтересной Тони книги, а меж бровей залегла глубока складка, будто бог совсем не понимает смысла слов. От чего-то Тони совсем перехотелось вообще с ним разговаривать: все слова застряли в горле, потому ничего лучше, как откровенно наехать на бога Старк не придумал. - Чего это ты тут валяешься, принцесса? Впрочем, это откровенно глупое высказывание тоже было проигнорировано. Трикстер все так же читал книгу, Тони бесился от нехватки внимания: вот же он я, пришел к тебе на блюдечке, с расканием, а ты, тварь такая, хоть бы соизволь взгляд оторвать от этого куска переработанного дерева! Локи резко вскидывает голову, смотрит испытующе и как-то даже гневно, но ничего не предпринимает, только пальцы сильнее вцепились в книгу, будто в якорь. И тут Тони понимает, что последнюю свою мысль, наверное, высказал вслух. - Так и будешь пялиться? - недовольно ворчит Железный человек, делая шаг по направлению к софе. Сопротивления никакого, будто черноволосому мужчине совершенно наплевать на вторжение в личное пространство, когда чужая тяжелая туша приземляется рядом с ним, только отодвигает согнутую в колене ногу, притягивая ближе к себе и упирась в нее локтем. - Свали, - единственное, что удалось добиться от внезапно растерявшего весь свой гнев бога. Даже в глазах какая-то печаль и обреченная усталость появилась. Старк проводит языком по губам, сглатывает вязкую слюну и, набравшись смелости, четко проговаривает: - Я не намерен бежать от своих демонов. - Смотрит прямо в глаза Локи, пытаясь уловить во взгляде какую-то эмоцию, хотя понимает, что это гиблое и совершенно бесполезное дело. - Просто это было. Так что хватит, забыли. Локи неожиданно усмехается: тонкие бескровные губы лениво растягиваются в каком-то перекошенном подобие улыбки, обнажая ровные белые зубы; рука неожиданно резко взметнулась вверх, зазвенели звенья цепи и обернулись вокруг шеи человека, точно змеи, вместе с сильной жилистой рукой, которую Локи забросил ему за голову, чтобы натянулась цепь, пережимая горло жертвы. Тело теряет равновесие и, если бы не чужая рука, Тони уверен - завалился бы на пол, окончательно запутавшись в цепях. Ядовито-зеленые глаза напротив гипнотизируют, а черные круги под ними смотрятся до жути неуместно и как-то карикатурно, будто кто плеснул в лицо Локи краску и размазал. - Глупец, - шипит не хуже змеи, сильнее оттягивая рукой за волосы на затылке, заставляя смотреть на себя, прижимая ближе, перекрывая доступ воздуха, наполняя чем-то другим: гневом, болью и ненавистью, будто прошедшимися от головы и до пят. Тони теряется в этих ощущениях, перед глазами уже плывут круги, а в голове появляется мысль, что когда-то они уже чрез все это проходили, только в другой обстановке, при других обстотельствах. Снова пальцами за горло, снова глаза в глаза, снова похожие чувства обуревают миллиардера. Снова теряется в себе. Потому сам удивляется, когда губы находят чужие: мягкие и прохладные. Как глоток воздуха, как холодная вода в засуху, Локи выпивает его всего до дна, и мысли выветриваются из головы, смуглая рука цеплется за шелковистые черные волосы, наматывая пряди на кулак. Прижать к себе, ближе, ближе, еще ближе, чтобы наконец-то насытится этой черной душой, чтобы узнать ее всю и понять наконец, кто такой Локи, что происходит с Локи, с ним, с ними двумя. Потому что так, наверное, должно было быть. Потому что они просто сошли с ума.