Два берега Леты.

— Эй, Лави, я Джонни, и сейчас ты в безопасности! Понимаешь? Со стороны данное действие напоминало цирковое шоу. Или попытку объяснить что-то душевнобольному. Очень и очень больному. Факт физической болезни Лави был на лицо и на остальные части тела, но психическое состояние… Канда предпочел стоять в стороне и наблюдать за тем, как рушатся надежды Джонни и исчезает восторженная улыбка с лица. И почему Канда посмел поверить, будто всё может быть так просто? Лави ничего не ответил, только неловко попытался пожать плечами, но поморщился от боли и оставил эти бессмысленные попытки, опуская голову и начиная осматривать самого себя, щупать замотанную голову и закрытую часть лица. При этом губы его постоянно были скривлены от возникающих неприятных ощущений. — Лави? Ты понимаешь, что я говорю? — снова позвал Джонни. Лави неуверенно взглянул на него. — Вы… Лави кашлянул, ещё сильнее сжимаясь. Гилл вздохнул и пошёл в свой угол за водой, в которой растворил пару капель одного из своих лекарств и протянул Лави. — Вот, выпей. Тебе должно полегчать. Это лекарство. — Джонни пытался говорить очень мягко и держаться максимально дружелюбно, больше не рассчитывая на благоприятный исход, при котором Лави вдруг начнёт вести себя как обычно. Если это действительно был Лави. — К-кто..? — допив, спросил Лави, но никто не понял, о чём он. — Кто вы? — Джонни Гилл. Я работаю с тобой в Ордене, только ты экзорцист и ученик книжника, а я учёный. Вспомнил? — последнее слово Джонни произнёс с нескрываемой надеждой. Лави попытался мотнуть головой, но лишь со стоном уронил ее обратно. Две пары глаз наблюдали за ним без отрыва. Облизнув губы, парень, кажется, желающий провалиться под пол от пристального внимания, наконец-то произнёс: — А я Лави? — У него амнезия? — тоном, которым уточняют расписание конца света, спросил Юу, почти наслаждаясь мукой и ужасом на лице Джонни. И на что они оба подписались, подобрав это? Хотя как было не подобрать-то? Уж не о незнакомце, не о бродяжке каком речь шла, а об ученике книжника без чистой силы и в непрезентабельном состоянии. Кто ему бы там помог ещё? То есть как они могли пройти мимо? — Не знаю. То есть я… — Джонни в это время отчаянно сражался с внутренними демонами, оглядываясь то на больного, то на Канду, будто кто-то из них подкинет решение. Или сейчас закричит, что всё это шутка, и они находятся в сговоре. — Лави, скажи тогда, что ты помнишь? Может быть, своего учителя, Книжника, другие ваши войны? — уточнил Джонни, поднося рыжему бокал с водой. Логично было предположить, что, если Лави не помнит своё имя, он не помнит… Стоп, это имя всего лишь одно из многих! Лави – его последнее имя, он же менял их от войны к войне, следовательно, не помня себя как Лави, он не помнит и всю войну экзорцистов. А предыдущие войны?.. Впрочем, он только что смирился с тем, что он – Лави. Вряд ли он принял бы данный факт таким образом, помня себя под другим именем.. Если, конечно, всё это не игра, наспех придуманная учеником книжника, обнаружившего частичную потерю памяти и не желающего открывать для других свои профессиональные секреты. Ведь в таком случае Джонни и Канда для него чужаки. Потерявший часть памяти ученик книжника может оказаться весьма неприятным сюрпризом. Если он вообще потерял память. Последний вариант сулил слишком много головной боли. — Нет. То есть я не помню… вообще ничего… — на сей раз во взгляде парня читался страх, голос предательски дрожал. — Я Лави, да? И вы меня знаете? — Да. — Я не помню… вас, — произнёс Лави после долгой паузы. При этом большую часть времени парень предпочитал не смотреть на собеседников в попытке определить, кто они такие, а пялился на собственные руки, одна из которых оказалась забинтована. Вот именно тканевому, неровному краю повязки он уделял всё внимание, нервно теребя и пытаясь отковырнуть ногтями. — То есть сейчас, при нас, ты назывался именно Лави, — пытался объяснить Джонни, окончательно уверившийся в том, что ждать помощи от Канды не стоит. — А в жизни своей ты носил много имён. Но имя Лави твоё последнее, и ты носил его года три уже, наверное? Да, последние годы, что работал с нами, ты был Лави, и это можно назвать твоим полноценным именем. Джонни, видно, всё же догадывался, что его объяснения могут запутать даже того, у кого проблем с памятью нет, но выразить мысль внятно и ясно не сумел. Зато повторил информацию столько раз, что у Лави была возможность зацепиться за любое слово и припомнить хоть что-нибудь. — Да? А как вас зовут? — однако цепляться Лави тут было не за что. — Какие имена носите сейчас вы? Канда с трудом удержался от того, чтобы переглянуться с Джонни, потерявшим где-то на полу челюсть. — Мы носим одно имя, идиот. — Вы только что сказали, что я… — резко вскинулся Лави, закрывая глаз и продолжая морщиться. — Ты — исключение, — ответил Канда, пока Джонни не начал делиться своим бредом. — Ты книжник, такие, как ты, не имеют одного настоящего имени и меняют клички от войны к войне, историю которых они записывают. Именно о том тебе и пытался сообщить Джонни. Учитывая, что сейчас у тебя совсем нет памяти, прекрасным ты будешь книжником! Ведь именно на ваших знаниях и воспоминаниях о тайной истории всё и стоит. — Я даже не знаю, что это всё значит! — Лави попытался ударить кулаком по одеялу, но получилось лишь поднять и уронить руку. По крайней мере, он реагировал, проявляя эмоции. — Что за… кто вы такие для меня? — Мы работали в одном месте. Вели войну за одну сторону… — попытался объяснить Джонни, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Тч, книжники же не имеют стороны! Так что это совсем не так. — Лави был экзорцистом. — Был. Сейчас уже вряд ли. Впрочем, — Юу решил всё же быть немного более справедливым. Его слова Лави не слишком задевали хотя бы потому, что тот не понимал, о чём идёт речь, и был занят попыткой раскопать хоть что-то в своей памяти. Но вот интонации парень улавливал совершенно верно, сразу определив, что Канда не имеет в виду ничего хорошего. — Мы сейчас и сами уже не в Ордене. Беглецы. Да и делать там нечего. — Тебе не нравится Орден? — Лави снова опустил голову. — Думаю, словом «ненависть» мое отношение к нему можно охарактеризовать как нельзя лучше, — ответил Канда. — Не сейчас. Видно же. — С каких это пор ты стал таким, видите ли, психологом, читающим лица и интонации? — а вот это не такой уж приятный сюрприз. Или приятный? Прогресс, ведь так? — Может, я всегда таким был? — Лави снова попытался привстать, опираясь на локти и с тяжёлым вздохом подтягивая себя к краю. — Сильно болит? — тут же уточнил Джонни, припомнив, наконец, что ему всё ещё не отчитались в общем состоянии. — Нет, я почти ничего, — Лави коснулся пальцами бинтов на лице и указал вниз, — не чувствую. Оно как будто… не знаю. — Онемело? — предположил Джонни. Лави некоторое время молчал, явно собираясь с мыслями и, может быть, пытаясь откопать что-то в дырявой памяти. Затем неуверенно кивнул. — Это хорошо. Но ненадолго, скоро действие анальгетика кончится, а часто давать я его тебе не смогу. Я и так не был уверен в дозировке, — Джонни встал рядом с кроватью и протянул руки. — Ну-ка, попробуй встать и пройтись, я, если что, тебя поддержу. Лави посмотрел на него, как на психа, и отвернулся к Канде. — Почему я в таком состоянии? Что со мной случилось и что с моим лицом? — Эм… — Меня, кстати, тоже интересует этот вопрос, — припомнил Юу. — Ты говорил, будто что-то случилось с книжником и кто-то считает их мёртвыми? — Мёртвыми? — переспросил Лави. — Да, — кивнул Джонни. — Ты не знал? — Я бы спрашивал, зная? — такие моменты уже и раздражения не вызывали. Кажется, Канда начинал привыкать к Джонни и его чудачествам. — Ну да. Я позже объясню. Они просто пропали. Столкнулись с Ноями, после чего мы о них ничего не слышали, — Гилл не горел желанием объяснять ситуацию со всеми подробностями. — Подождите, что значит мёртвыми? — повысив голос до хрипоты, позвал остальных Лави, требуя обратить на себя внимание. — Мёртвыми, то и значит! — отрезал Юу. — Как книжники могут быть мертвыми? Что это такое? Это состояние какое-то? Юу осёкся. Джонни глупо хлопал ртом. Оба обернулись к требующему ответов парню. Но отвечать ему никто не спешил. — Всё хуже, чем мы думали, так? — предположил Юу. — Наверное. Я не уверен... — Зато я уже вижу. — О чём вы опять? Я должен знать? — предположил Лави. — Но он ведь неплохо в остальном ориентируется, так? — попытался внести немного оптимизма в ситуацию Джонни. — Он общается с нами! — Кролик, ты до этого всё понимал, что мы и ты говорили? — напряжённо уточнил Канда, не желающий новых неприятных сюрпризов. — Да. Это же мне? А почему… — Да, всё не так плохо, — согласился Юу, отказываясь слушать дальше. — Хорошо, я должен понимать, что значит быть мёртвым в моем случае, но вы так и не сказали ничего насчет остального! — не выдержав, психанул Лави. — Что со мной? Что это за травмы? Это не нормально, что у меня болит глаз, и я не могу видеть – это тоже всё должно быть так, да? Не должно быть! И моя память тоже неладна! С ней неладно! Ну? почему вы не отвечаете ни на один мой вопрос?! Потому что это жутко? Потому что реально трудно объяснить, что значит умереть как книжник? Никто не знал, как лучше ответить на этот вопрос, но, к счастью, Лави задал их несколько. Выбирай подходящий и отчитывайся, как душе угодно. — Да, ты был ранен, но точных обстоятельств никто не знает, — согласился Канда, обратив взгляд к Джонни. — Ты, вроде бы, попал в плен к нашим врагам. Три месяца назад, — спокойно объявил ученый. И Юу понял, что им предстоит беседа на этот счёт. О том, как и когда это произошло. И почему именно плен, тогда как некоторые полагали, что книжников убили. И зачем тогда они Ноям? Должны же были существовать теории о том, почему им так не повезло! — Врагам? В плен? Это к тем, с которыми у вас война? — с трудом свешивая ноги, уточнил парень. То, как он двигался, осматривался, оживал прямо на глазах, не могло не радовать. Если бы ещё всё это происходило молча! Не слышать бы вопросов об очевидных вещах, не знать бы, как всё плохо у него с головой, и просто отличная получилась бы ситуация. Не такая безысходная, как оригинал, по крайней мере. Впрочем, даже проблемы с Лави освежали. Что-то новенькое появилось, растрясло сонных путешественников, пытающихся отыскать Аллена Уолкера. Что тоже весьма занятно. Как они умудрились так удачно пересечься? — Ну, да. Они опасные враги, — объяснял Джонни. — Сотни искателей погибли в этой войне и многие хорошие экзорцисты тоже. Лави вытянул руку, цепляясь за спину Гилла, и с трудом, застонав и сжав зубы, всё же оказался на ногах. Как выяснилось, вставать ему было сложнее, чем стоять. Или даже пытаться сделать шаг, особенно когда сбоку поддерживают. — Кто такие экзорцисты? — сквозь сжатые зубы задал новый вопрос Лави, с трудом передвигая ногу. — Как ты себя чувствуешь? — Больно! Беспокоила грудная клетка и спина, которым не нравилось практически всё, что он делал, кроме лежания и отдыха. Отдавалось тупой болью всё тело. Сквозь онемение также пробивались ростки неприятных ощущений. Лави сделал ещё шаг, расплываясь в улыбке. — Я могу ходить! — радостно объявил парень. — И вы так и не сказали, кто такие экзорцисты. Они воевали с нами, за нас и, видно, что-то вроде сильных, элиты, так? И да, если я был в плену, значит, то, что я так отделался, это ещё не так плохо, да? — Тч, Кролик, тебе же сказали, что считали мёртвым, что тут неясного? — Мы не считали! То есть мы не знали, что с вами, Лави, но многие верили в твоё возвращение. Уверен, в Ордене тебя многие ждут. — Для того чтобы разобрать твою голову на составляющие и вычленить из нее всё, что ты узнал, пока был в плену. — Орден был хорошим, но стал плохим? Или сейчас мне стало в нём опасно, потому что плохое выплыло наружу? Или это предвзятое мнение одного отдельно взятого жизнененавистника? Меньше всего на свете Юу желал признавать, что этот Лави без памяти довольно сообразителен. Но примерно об этом он и подумал в этот момент. Что ж, это неплохо, ведь так? К тому же, на удивление, с момента нахождения Лави Юу ни разу не вспоминал о Мояши, поиск которого стал чем-то вроде новой временной цели. Судя по состоянию тела, ему осталось не так уж много. Ещё пара схваток, равных той, что произошла с Алмой, и он будет трупом. Учитывая нарастающие темпы войны, такие битвы могут найти его в любой момент. А ещё это предупреждение акума о том, что они обречены, и лучше доживать дни в спокойствии и вдали от военных действий. Как будто в этих словах было что-то принципиально новое! И эта тварь и впрямь думала, что кого-то в чём-то сумеет убедить? Смешно. Юу вернул взгляд к Лави и суетящемуся вокруг Джонни. На сей раз в руках пышущего энтузиазмом учёного были ножницы, и он, кажется, приводил в порядок волосы парня, аккуратно подрезая кончики. Причёска у юного книжника сейчас и впрямь вызывала жалость: неровно обкромсанные с одной стороны и слегка подгоревшие с другой волосы ровнял Джонни, стремясь добраться до всех ран, ссадин и синяков. — Собираешься укоротить ему уши? — Канда, пожалуйста! Не болтай мне под руки! Я же пытаюсь подстричь его ровно, а не налысо! — попросил Джонни, сосредоточенно щёлкая ножницами. — Тч, налысо и я могу! — демонстрируя Муген, отозвался мечник, — или вовсе на-без-головы! Единственный глаз Лави распахнулся, и парень медленно, но весомо протянул своим сиплым, глухим голосом: — Налысо и без головы это разные вещи, идиот! Джонни не услышал - Джонни ощутил рычание со стороны японца. — Лави, я уверен, он знает об этом. — Я всего лишь думал, что у него проблемы с языком. В конце концов, он выглядит иностранцем, и я уверен, что не отсюда. Хотя я понятия не имею, почему я так считаю. — Невинно пожал плечами юноша, и бывший учёный вновь чертыхнулся, когда ножницы скользнули к уху. Но стоило только юноше ощутить прикосновение холодной стали к своей коже, как он в один прыжок очутился в другом конце комнаты, почти в ужасе глядя на своего временного цирюльника. Юу, собравшийся было пригрозить Лави лишением языка, даже поперхнулся воздухом. И откуда только у прыгуна появилась прыть? Ведь только что едва по комнате перебирался! А Лави, не сразу сообразив, что случилось, едва стоял на явно дрожащих ногах, хватаясь за всё, за что можно схватиться. И только через пару минут подобного ожидания всё же выдохнул: — Извините. — Ничего страшного, просто это было неожиданно и немного опасно. Думаю, идею со стрижкой можно отложить на потом, — нервно заметил Джонни, продолжая бесцельно танцевать вокруг стула. — Да, Кролик, не стригись, иначе потеряешь блестящую маскировку под бездомного бродяжку. — Он может хоть изредка говорить что-то приятное? — А что ты считаешь приятным, Кролик? — Не знаю. — Лави снова нервно дёрнул плечом, как будто пытаясь что-то вернуть на место в своём теле. — Тепло, спокойствие, сон, тишина… — Теп-ло. Спо-кой-стви-е. Сооон. Ти-ши-на! — раздельно протянул Юу, сделав шаг к Лави, и усмехнулся. — Программа «специально для больных, сирых и убогих» выполнена. Теперь я могу вернуться к своему прежнему образу жизни? — Нет. То есть да. — Лави обернулся обратно к учёному. — Как мы могли жить с ним вместе? Джонни и рта раскрыть не успел. — Мы жили в одной организации с ещё несколькими сотнями фоновых сотрудников! — отметил Канда. — Мы могли успешно избегать друг друга едва ли не каждый день. А в столовой — единственном месте, где мы могли пересечься, — ты по крайней мере был занят чем-то более или менее полезным, набивая себе живот вместе с Мояши! — Кто такой Мояши? — нахмурившись и придерживаясь за шкаф, опустившись обратно на стул, поинтересовался юный книжник. Юу не ответил, наблюдая за тем, как именно садится Лави, вытягивая одну ногу, пытаясь не опираться на неё и не сгибать слишком уж активно. — Это Аллен вообще-то, — неуверенно протянул Гилл. Снова браться за ножницы ему было боязно. А Юу теперь рассматривал лицо Лави, не понимая, что в этой истории с глазами его так настораживает. Ведь японец никогда не видел его левый глаз, так? Почему у него такое ощущение, будто он что-то сильно, очень сильно путает? Будто что-то совершенно неправильное?.. Чем дольше Канда всматривался, тем сильнее свербело в глубине ощущение, будто всё не так. А что именно – не скажешь, как ни стараешься. Особенно когда Джонни пытается подстричь Лави, вновь кружа, словно ястреб, и то и дело заслоняя обзор. — Канда любит клички, да? — глухо поинтересовался Лави. — Ты наблюдателен. Но лучше помолчи для собственного блага, правда, — один из немногих хороших советов от Джонни. — И я говорю не только о нервах Канды. Я не профессионал, и швы на твоей щеке могут разойтись, понимаешь? Лави кивнул, в очередной раз едва не выбивая ножницы из неуверенных рук. Джонни подумал, что после стрижки парню придётся также снова отлепить с головы бинты, чтобы убедиться, что всё не так страшно, хотя Джонни точно знал, что на подобное можно и не надеяться. Лави необходимо было срочно отправить в больницу, но тут они с Юу уже всё решили. Почему накладывать швы ему было легче, чем стричь? — Его стоит связать хорошенько, и тогда вы наконец-то подстрижётесь. — Канда, ты не мог бы… не мог бы ты пока пойти, найти одежду для Лави? — постарался найти выход бывший учёный. Юу замер лишь на мгновение, прикинув, чем ещё он может заниматься здесь, кивнул, пожелал на прощание «оставить Кролика без ушей» и ушёл, даже не хлопая дверью. — Он случайно женское платье какое мне не притащит в отместку? — предположил Лави. — Ну…. — Джонни взвесил возможность подобного исхода. — Нет, думаю, он просто схватит первое попавшееся. — Хорошо. — Подожди, ты помнишь разницу между женской и мужской одеждой и что носить другим неуместно! — внезапно дошло до восхищённого Джонни. — Я не помню. Я знаю, — уверенно ответил Лави. — Да? А в чём разница? — Я не всегда могу объяснить, в чём суть, только чувствую, что знаю, как оно должно быть. Не то чтобы Джонни многое понял из объяснения — он никогда не имел дел с потерявшими память. Но примерно знал, что она бывает разной. Полной, частичной, можно потерять кратковременную память, забывать о прошедшем дне каждое новое утро. И у него даже не было никаких гарантий, что Лави удержит воспоминания о сегодняшнем дне, если уж на то пошло. Лави был у Ноев три месяца. Срок достаточный для чего угодно. К тому же неизвестно, где Книжник. И как они попали в такую ситуацию. Лави снова уселся прямо, стараясь не сутулиться. — Может, напоить тебя снотворным и постричь, пока ты будешь спать? — идея была неплохой, по мнению Джонни. — Я, конечно, рад бы помочь вам, честно, — Лави попытался было улыбнуться, но тут же охнул, хватаясь за щеку, и завершил фразу, уже едва разимая губы, — но я не уверен, что смогу сдержать. Это… вам. Позволить меня кромсать, пока я сплю. — Довериться? — Да, довериться вам настолько. — Ты помнишь, что это значит? — обеспокоенно уточнил Джонни. — Конечно. Не понимал, как произносится. Как-то не приходило в голову. И насчёт доверия — самостоятельно выпить снотворное и заснуть с вами двумя, кого я даже не помню, сложно себя заставить. Конечно, я вообще никого не помню и мне все незнакомцы, но вы рядом и вообще... Я не должен болтать, да? — Обопрись спиной на спинку, заведи за неё локти - так тебе спину прямо держать будет проще, — со вздохом начал предлагать решения Джонни, оглядываясь по сторонам. — Шею замотаем, чтобы ты её никуда не клонил, и попробуем аккуратно подровнять тебе волосы. Хорошо? Будет всё равно большой беспорядок, но ведь это лучше, чем то, что сейчас? По ощущениям Лави, сейчас его волосы выглядели просто отлично по сравнению с тем, что они скрывали на левой стороне его лица. Но Джонни наверняка лучше было видно. Да и Лави мог банально забыть, как разбираться в таких вещах. — Потом приведём в порядок лицо, повязку для глаза сделаем, ты всегда такую носил. — Я давно глаз потерял? Просто болеть начинает очень. — Рана свежая, но твой глаз либо не видел, либо у тебя его и впрямь не было. — Джонни быстро заматывал шею, подбирая на ходу расчёску. Конечно, он уже всё здесь разодрал да расчесал почти, но чтобы ровно подстричь, она ещё пригодится. — Старая травма, может быть. Даже очень, сложилось впечатление, словно с раннего детства. Мы не спрашивали слишком назойливо, ты не желал отвечать. Вполне возможно, с этим связано что-то неприятное в твоей жизни. — Я ничего не помню, — глухо напомнил Лави, и Джонни досадливо прикусил губу. — Сейчас ты говорил, что там ожог, да? Джонни с трудом заставил себя сглотнуть застрявший в горле ком. — Да. А теперь давай приведём тебя в порядок. Ты жив, и это уже прекрасно, учитывая, где ты находился столь долгое время. — Вы должны будете ещё объяснить, что это за учитель и почему вы называете меня и его книжниками, хорошо? — У Лави было гораздо больше вопросов. И о Ноях, и о том, что с ним могло случиться в плену в связи с его травмами и потерей памяти. У Лави была сотня вопросов, но что-то заставляло молчать. Что-то умоляло не доверять их словам, но смотреть самому, анализировать, делать выводы, узнавать о происходящем. Люди могли ему лгать. Лави тоже мог бы. Иногда ему хотелось попробовать солгать и увидеть, что тогда будет. — Всё после, — тихо пообещал Джонни. Лави снова прикрыл глаз, соглашаясь, и постарался отрешиться от происходящего. Да так отрешился, что не заметил даже возвращения в их комнату Юу с одеждой, просто сидел и мысленно убаюкивал нарастающую боль. Наверняка какой-то из анальгетиков переставал действовать. Джонни же, всё больше входя в раж и поражаясь спокойствию Лави, начал догадываться, что основным раздражителем был всё-таки Канда. Мысленно пожелал, чтобы тот не возвращался подольше, но, даже когда дверь отворилась и внутрь скользнул Юу, сжимающий в руках куль с одеждой, Лави и не думал дёргаться, размеренно вдыхая и выдыхая; иногда вдруг дёргая уголком рта или сжимая челюсти, он, очевидно, был погружён в свои мысли и ощущения. Мог ли он прямо сейчас пытаться вспомнить что-то и сталкиваться с неприятными углами потерянных воспоминаний? Иногда люди теряют память, потому как пережили нечто столь страшное, что вот-вот сойдут с ума, и беспамятство лучший выход. Могло ли подобное произойти с учеником книжника? Если он побывал у Ноев – почему нет? Джонни опасливо покосился на прошедшего к кровати Юу, но тот, усевшись, лишь уложил подбородок на скреплённые в замок ладони, безмолвно наблюдая. Отметив взгляд учёного, он развернул сверток, демонстрируя также несколько шприцов и бинты, об отсутствии которых ему жаловались раньше. Гилл продолжил свою работу, уже не скрывая улыбки. Каким бы безразличным ублюдком он не казался, Канда Юу вовсе не был плохим парнем. По крайней мере по сравнению с Тысячелетним Графом. Во всех можно обнаружить прекрасную сторону, стоит лишь сравнить с подходящим лицом. — Выглядит теперь не так уж и плохо. И даже не слишком коротко. Почти так, как было немногим раньше, — торжественно провозгласил Джонни спустя ещё минут пять, и Лави пришлось всё-таки открыть глаз и наткнуться на оценивающий взгляд японца. Захотелось снова улыбнуться. — Я уверен, что знаю тебя откуда-то, — произнёс Лави, продолжая едва разжимать губы. — Когда сможешь ответить, откуда, станцуй на радостях ламбаду, — Канда швырнул ему в лицо новые шмотки, но парень вовремя успел их перехватить, чуть не опрокидывая себя на пол вместе со стулом. Лави не знал, что такое ламбада и почему её надо танцевать. Даже чувства и эмоции, связанные с танцами, оказались притуплены, а знания никак не желали всплывать на поверхность. Единственное, казалось, что для танца нужны двое — девушка и мужчина. Партнёр и партнёрша. Зачем Канда предлагал ему танцевать и с кем? И зачем? — Слушайте, я мог знать, что вы здесь находитесь? — Лави попытался абстрагироваться от танцев, и следующая мысль, беспокоящая его довольно сильно, пришла мгновенно. — Вряд ли. Я надеюсь, — пробормотал Джонни. — Очень плохо, если кто-то знает о нашем местонахождении. — Я искал кого-то, кажется. Я слышал что-то и пришёл сюда намерено. А может быть, мне кажется. Я искал вас или нет? — Искал кого-то? Кролик, ты же, вроде, ничего не помнишь! — угрожающе приблизился Юу. — Эта мысль только сейчас пришла мне в голову. Что я, наверное, искал кого-то! — попятился Лави, тут же запинаясь о раненую ногу и плюхаясь по счастью на кровать. — Откуда мне знать это, придурок? Кто из нас разговаривает с незнакомцем, которого первый раз в жизни видит, и кто из нас тут должен действительно проявлять недоверие? Юу лишь сверкнул тёмными глазами, сжимая ладонь в кулак. Но Лави, не отводя взгляда, глядел на него с вызовом, напряжённо ожидая реакции, и мечник отступил к огромному облегчению выдохнувшего Джонни. — Откуда ты мог знать, что кто-то из нас здесь? От Ноев, что ли, от которых сбежал? Или ты вообще не Лави? — Чёрт, да нет же, Джонни не настолько придурок, чтобы не понять, что у него больной Ной! Хотя на самом деле способности Ноев никто точно определить не мог. Мало ли, вдруг среди них был кто-то, кто сумел бы сымитировать Лави. По крайней мере на физическом уровне, а с другой стороны он обезопасил себя своевременной амнезией. И травмой головы, так удачно пришедшей. А ведь и впрямь, может, он потерял память, оттого что его по голове однажды треснули. — Может быть, я придурок, — пожал плечами Джонни, будто прочитав мысли Канды. — Подожди, — и его осенило, — так ведь Нои ищут Аллена! Что если он… Что если мы на правильном пути или по крайней мере на одном пути с ними! То есть, находясь в плену, Лави услышал от Ноев, где они засекли Аллена! И, может быть, искал Лави именно его. Но так как и ты, и он были экзорцистами, перепутал… Канде было сложно представить, как можно перепутать его и Мояши, но спорить не брался. — Да ладно! Может, этот Кролик вообще искал своих знакомых из других историй книжника. Кстати, а что с ним тогда стало, а? Что стало с твоим Стариком? — С кем? — Лави привыкал к своему прозвищу довольно просто. Оставалась надежда на внезапный проблеск воспоминаний. — Он же не помнит… — Так надо же его подталкивать в сторону памяти, чтобы он вспомнил! Что он, так и будет безмозглой тушкой за нами таскаться? — Можно отправить его в Орден… — осторожно предложил Джонни. — И он сам доберётся? В таком состоянии? О да, самое верное решение это отправить его в этот крысятник! Чтобы его все, кому не лень, использовали по полной? Он ученик книжника, беспомощный и забывший всё! Поверь, наше доблестное начальство найдёт способ вытрясти из него всё, что нужно. И не важно, что именно останется от кролика после этого! Это я уже не говорю о самом процессе похода до Ордена! Тут я больше верю даже в Мояши с его кретинизмом и бредовыми замашками, а этот тип, кажется, не помнит даже, что такое Лондон. Помнишь, Кролик? — Нет. И прекрати меня так называть, пожалуйста! — твёрдо ответил Лави. — А что такое Париж, скажем? — Я не знаю. Что это значит? — утомлённо спросил юноша. — Это…. Крупные, известные города, в которых ты побывал, — тихо пояснил Джонни, в то время как Юу выглядел очень уж правым и довольным собой. — И… и похоже… похоже, тебе придётся продолжить путь с нами, Лави. Если ты сможешь нам довериться. — Тч, как будто ты и в самом деле ему выбор предоставляешь! Конечно, он пойдёт с нами! — отрезал Юу, сердито останавливаясь между пожимающим плечами Джонни и удивлённым Лави.