Часть первая (3)
25 февраля 2014 г., 13:57
& L &
Луи и Найл приехали в паб около 9:30. Это старое место, которым владеет одна семья, с потрепанными кабинками и облупившимися барными стульями. С барменом, который, как правило, не очень хорош в приготовлении любого напитка, который требует больше, чем просто налить из крана пинту чего бы то ни было, но оно довольно-таки близко, и удобно, и не так ужасно переполнено для городского паба, поэтому они могли не утруждать себя поисками другого. Они нашли Лиама и Джоша за их привычным столиком в дальнем конце зала. Ожидаемо, пинта Джоша была уже выпита наполовину, в то время как Лиам продолжает пить крошечными глоточками какой-то фруктовый отвар, который он решил попробовать в этот раз, корча ужасное лицо после каждого. - Привет одиноким парням! - громко кричит Найл, получая несколько взглядов от людей, работающих по выходным, в изнеможении облокотившихся на барную стойку. Конечно, он этого даже не замечает и продолжает идти к столику, надоедливо болтая со всеми в поле его зрения. Он опускается на стул рядом с Лиамом, сжав ладонь на его плече, и наклоняется, чтобы глотнуть неоново-розового чудовища Лиама. Он давится, взяв в руки салфетку и сплюнув в неё, прежде чем заявляет, - Господи Иисусе, Лиам, что, во имя… Лиам раздражённо прерывает его, - Да, Найл, я знаю, что это ужасно, но уж лучше я буду пить это, чем ту чёрную смолу, которую постоянно берёшь ты, - и морщит нос, поднося стакан ко рту и делая ещё один глоток. Джош почти катался со смеху от того выражения лица Лиама, которое он сделал, глотая, и радостно объяснил, что «он попросил что-то немного послаще и Эдди – новый бармен-стажёр – плеснул в стакан водки и ром, каждого фруктового вкуса, что был у них в наличии. И именно в этот момент, Эдди – долговязый, взъерошенный блондин, одетый во всё черное – вышел из-за бара танцующей походкой с очередным ярким ‘смертельным ударом’ в руке. Найл и Джош сдерживали слёзы, когда он поставил его на стол перед Лиамом, подмигнув и прошептав «за счёт заведения, красавчик». Луи не мог не засмеяться, глядя, как Эдди отходит от них, покачивая бёдрами, словно танцор из клипа Бейонсе. - Кажется, у тебя появился воздыхатель, Ли, - прыскает Найл, Джош утыкается ему в плечо и продолжает посмеиваться в его футболку. Лиам смотрит на эту парочку, демонстративно делая небольшой глоток нового напитка, и пытается заглушить кашель рукавом своего тонного джемпера. Он горестно смотрит на коктейль, цветом похожий на Pepto Bismol, глубокая морщина появляется у него на лбу. - Но он же не собирается добиваться меня с помощью этого? - с сомнением предполагает Лиам – пытаясь звучать так пренебрежительно, как только может Лиам Пейн – что, конечно же, заставляет Найла и Джоша разразиться ещё более истерическим хохотом. Луи проводит следующие два часа, или около того, сочувствующе похлопывая Лиама по спине, бедный парень жалуется, что он не может не допить второй напиток, потому что «это будет так грубо, Луи, я бы чувствовал себя отвратительно!», и слушая как Найл и Джош обсуждают футбольную статистику и демонстративно избегают взаимную симпатию друг к другу. Однако, около 12:30, всё становится интереснее. Внезапный, громкий БАМ заставляет всех посетителей паба поднять головы и увидеть восхитительного незнакомца с волосами цвета воронова крыла, который так сильно хлопнул дверью, что сбил несколько фоторамок со стены. Ладно, может быть, это только Луи думал, что он “восхитительный” и у него “волосы цвета воронова крыла” в добавок к “Я бы хотел, чтобы этот идеальный парень разложил меня прям на баре и трахал до тех пор, пока я не смогу ходить прямо”, но всё таки…то, как он вошел, определённо, было удивительно. Эдди бормотал ругательства в адрес потрясающего нарушителя спокойствия, одетого в кожу, со своего места из-за бара, но тот едва ли даже посмотрел на него, смело обращаясь сразу ко всем присутствующим в помещении. Он вытаскивает свой явно дорогой телефон из кармана своих явно дорогих джинсов и показывает на маленькую голубую точку, радостно мигающую на экране. - Моё милое маленькое приложение, определяющее местоположение, - начинает он, и, ёб вашу мать, Луи в отчаянии, даже его голос сексуален, - говорит мне, что кто-то здесь нашёл сегодня телефон, который не принадлежит ему. Он сурово оглядывает помещение, некоторые посетители даже отказываются устанавливать зрительный контакт с этим великолепно красивым и пугающим незнакомцем, когда, наконец, молодой парень с густыми бровями встаёт и вытаскивает такой же дорогой телефон из своего кармана. Он подходит к мистеру Трахни Меня и протягивает ему телефон, пожимая плечами и невнятно бормоча, - Вот, приятель, расслабься… Я видел, как какой-то парень бросил его в клубе и подумал, что он ему не очень-то и нужен, но как скажешь, он твой. Незнакомец глубоко вздохнул – казалось, словно это было вполне обычным явлением – и взял телефон, кивая и убирая его в карман своей кожаной куртки. Он развернулся, чтобы уйти, но Найл (выпил уже три пинты и всё ещё стоит на ногах, ирландский ублюдок) окликнул его. - Эй, приятель, присядь-ка сюда на секунду! - и радостно похлопал по месту рядом с собой, освободившееся, когда Джош смылся около одиннадцати, ссылаясь на раннюю смену в пекарне на следующее утро. Высокий, Темноволосый и Красивый остановился на пороге, когда Найл заканчивает своё приглашение с сердечным «Пинта за мой счёт, думаю, ты не откажешься!» Он снова достаёт телефон, несколько секунд смотрит на экран и отправляет короткое сообщение перед тем, как спокойно пройти к дальнему концу паба и сесть с видом натренированной беспечности, от чего у Луи перехватило дыхание в горле. - Твоё здоровье, приятель, - говорит он, кивая, когда Найл пододвигает к нему новую кружку. Он достаёт из-за уха сигарету и роется в кармане, доставая оттуда дешёвую зажигалку – возможно, единственная дешёвая вещь, которая у него есть. Он быстро взглянул на Эдди, как будто спрашивая разрешения, но бармен просто пожал плечами, словно он может говорить чёртовому Марлон Брандо в роли Стэнли Ковальски из «Трамвай “Желание”», что он может делать, а что нет. Его губы тронула незаметная ухмылка, когда он щёлкнул зажигалкой один раз и поднёс пламя к кончику сигареты. - Я Зейн, - говорит он небрежно, обращаясь сразу к троим, поднося зажжённую сигарету к губам и позже выпуская идеальное кольцо дыма. Должно быть, Луи в Раю. - Я Найл, - говорит Найл, показывая на себя и ярко улыбаясь. К чести Зейна, не казалось, что он хочет отделаться от беззастенчивого и искреннего дружелюбия ирландца. На самом деле, если бы Луи мог оторвать взгляд от потрясающей угловатой линии подбородка модели Вог больше, чем на секунду, небольшая улыбка на губах Зейна могла бы показать ему, что он даже немного приободрился от такого солнечного отношения Найла. - А это мои друзья, Лу и Ли, - продолжил Найл, указывая через стол, - Ну, вообще их имена Луи и Лиам, но похуй, это слишком долго. - На самом деле, нет, - быстро перебил его Лиам, так, как будто он был смущён…и, погодите-ка минутку…его щёки что, действительно стали покрываться лёгким румянцем? Неужели сексуально невинный Лиам Пейн действительно краснеет? Зейн мягко посмеивается, медленно поворачиваясь, чтобы перевести всё своё внимание на того, кто их прервал, который – если раньше он не был красным – сейчас напоминал школьницу переходного возраста, влюблённую в своего красивого преподавателя. Глаза темноволосого парня медленно прошлись по телу Лиама вниз и вверх, казалось бы, замечая в каждом сантиметре не только очаровательную невинность, но и общепризнанную привлекательность. Луи определённо сочувствует Зейну в этот момент, так как он сам нерешительно пытался и облажался в попытке пробраться к школьному учителю в штаны, когда Найл впервые познакомил их в университете, заселяя их в одну комнату. А что? Сексуально растрёпанные волосы (сейчас короче и прямее, но всё такие же сексуальные) и крепкие, рельефные мышцы рук буквально заставляли мечтать о нём. Так или иначе, но Лиам покраснел как сумасшедший на все его намёки и вежливо отказался, сказав, что он не заинтересован в ‘мимолётном половом свидании’, и не важно сколько раз Луи обещал не называть его ‘Профессор Пейн’ в постели. Серьёзно. Это точные слова. Итак, до этого небольшого интересного обстоятельства, Луи просто подумал, что сладкий, Лиам “Дева Мария” Пейн был слишком чист, чтобы интересоваться хоть кем-то, особенно после того, как его первые и единственные отношения закончились так ужасно… Очевидно, что Луи никогда так не ошибался. - Итак, Зейн, - говорит он немного резко, прерывая попытки незнакомца изнасиловать взглядом одного из его лучших друзей, - чем ты занимаешься? Этот ублюдок определённо наслаждается жизнью, отрывая взгляд от правого бицепса Лиама. - Я музыкальный продюсер, - отвечает он лениво, - ну, ещё учащийся музыкальный продюсер, но я был активно вовлечён в продюсирование музыкальным лейблом альбома моего друга. Он выходит через пару недель, и я надеюсь, что, с некоторыми положительными отзывами, руководители дадут мне реальную творческую свободу для работы над его следующим альбомом. И, - говорит он медленно, переводя взгляд снова на Лиама, который дёргается, закрывая свой рот, чтобы не напускать слюней на стол, - я работаю Ди-джеем в одном довольно крутом клубе в Челси по выходным. Вам обязательно надо как-нибудь заценить его. Он делает большой глоток своей пинты, сразу же морщится и отставляет её обратно на стол. -Тьфу, что это такое? Луи бросает взгляд на свой напиток и отвечает довольно-таки язвительно, - Прости, милый, наверное, не дотягивает по уровню до привычного тебе варева из Челси за 50 фунтов, да? - Луи! - восклицает Лиам с возмущением в голосе. Он наклоняется к Зейну, его щёки всё ещё красные, и притворно шепчет, - Прости за него. Он немного дива. Луи угрожающе смотрит на Лиама-Предателя через стол, но Зейн лишь пожимает плечами. - Я не против, - говорит он, - Дома и у меня есть люди, которые говорят то же самое. - О, дома, - сонно бормочет Найл. В ходе беседы он выпил ещё одну пинту и уютно пристроился в пространстве между грудью Луи и его левым плечом. - А откуда ты? - спрашивает Лиам с широко раскрытыми глазами, словно ожидая, что Зейн скажет, что он только вчера спустился с небес. Луи усмехается. Зейн может быть и Пятьдесят Оттенков Трахни Меня, но по нему видно, что он – ребёнок, в которого вкладывают деньги и который играется в музыкального продюсера с парой тысяч фунтов стерлингов с банковского счёта папочки. - Брэдфорд, - говорит Зейн, а Луи, кажется, даже давится своим напитком. - Мой отец пакистанец, а мать – англичанка, так что если ты хочешь сказать что-то расистское в адрес моего города, то да, это обидит меня. - Чёрт, приятель, я бы никогда, - говорит Луи, - Я сам из Йоркшира, правда немного южнее тебя. Родился и вырос в старом добром Донни. Зейн неохотно кивает, делая ещё один небольшой глоток. - Всё в порядке, приятель, - медленно говорит он. Луи моргает; хотя он и сказал это, казалось бы, искренне, взгляд Зейна всё ещё остаётся настороженным. Он смотрит, как Зейн поворачивается и говорит что-то Лиаму, момент забыт, но его взгляд всё ещё задумчивый. Луи пожимает плечами. Видимо, Зейн просто действительно впечатлительный человек, всегда. - Итак, Зейн, - говорит Лиам, глядя на темноволосого парня с таким видом, будто у него вместо глаз сейчас действительно появятся сердечки, - Что это за история с телефоном? Кто-то из твоих знакомых его потерял? Зейн закатывает глаза и тяжело вздыхает. - Помните про моего лучшего друга с альбомом? Да, у него репутация невыносимого мудака. Что ещё хуже, так получилось, что он невыносимый мудак с деньгами. - А есть ещё какие-то? - отвечает Луи, улыбаясь даже тогда, когда Лиам бьет его по руке и ещё раз шипит его имя. - Так он бросил его на пол, что ли? - спрашивает Лиам, убирая руку. Зейн утвердительно мычит. - Да, или ему просто надоело носить его с собой. - Выпьем за это, - бормочет Найл со своего места на груди у Луи. Луи рассеянно пропускает мягкие волосы блондина сквозь пальцы, получая взамен удовлетворённое урчание ирландца. - Так что твой приятель с альбомом? Он довольно успешен, да? - спрашивает он, а затем добавляет, - Сейчас трудно добиться чего-то одним только талантом, так что он, наверное, симпатичный. - Луи, - опять шипит на него Лиам, - это действительно неприемлемо. Зейн только посмеивается. -Всё нормально, Лиам, - успокаивает он, немного двигаясь вправо, чтобы положить свою руку на предплечье Лиама, и ничего себе, Луи действительно не думал, что это возможно для Лиама стать ещё краснее, чем он был. - Так он сексуальный парень, так? - спрашивает Луи любопытно. - Да, можно и так сказать, - говорит Зейн, самодовольно пожимая плечами, - Журналы со сплетнями всегда описывают Гарри как молодого… - он обрывает себя на полуслове с выражением лица, словно он сделал какую-то ошибку и о, боже мой. Теперь, когда он думает об этом, Луи точно уже видел Зейна…в Теско…на обложке The Sun за прошлую неделю (не то, чтобы он постоянно читал The Sun, но всё же). Зейн был на заднем плане, выглядя как загадочный и задумчивый бэд-бой, с одной основательно пьяной суперзвездой, спотыкающейся впереди. - Гарри Стайлс? - спрашивает Луи, и если это имя соскальзывает с его губ как тихий стон, ну, кто может его обвинить в этом, на самом деле? - Ты лучший друг того Гарри Стайлса. Зейн прикусывает губу, выглядя так, как будто он пытается найти отговорку, но вместо этого он кивает. - Правда? - бормочет Найл, - Луи любит Гарри Стайлса, говорит, что хочет облизать его ключицы и пососать его… - Заткнись, Найл, - шипит Луи, его щёки пылают. Он поднимает взгляд и видит, что Зейн старательно пытается спрятать улыбку. - Найл не в себе, приятель. Не верь ни единому его слову. - Никогда бы не подумал, что ты фанатка, - говорит Зейн, всё ещё ухмыляясь. - О, у Луи вообще какая-то любовь к поп-звёздам, - услужливо добавляет Лиам. - Буквально сегодня в обед Найл сказал мне, что Луи сказал, что он бы сделал минет Робби Уильямсу… - он остановился, выглядя особенно шокированным, - бесплатно! Зейн уже смеётся в голос, а Лиам выглядит так, как будто только что выиграл золотую медаль на грёбаных Олимпийских Играх по Юмору. - Думаю у Гарри ещё есть номер Робби после какого-то благотворительного мероприятия, - говорит Зейн, широко улыбаясь, - Я определённо должен вас познакомить, приятель. Луи бросает взгляд на эту парочку. - Слушай сюда, Зейн, как там у тебя фамилия, - резко заявляет он, перегибаясь через стол и тыкая пальцем в v-образный вырез Зейна, - ты развращаешь моих лучших друзей, и я не буду это терпеть. - Ммм, а я и не против, Лу, - сказал Лиам мечтательно, - Мне вполне нравится наш новый друг. Зейн улыбается Лиаму и Луи клянётся, что он гордится собой. - Видишь, я ничего не сделал. - У тебя что, нет других друзей? - спрашивает Луи, закатывая глаза, - Типа, ну, я не знаю. Как насчёт пьяной поп-звезды, бродящей по городу и не имеющей даже телефона, что бы вызвать помощь? Зейн пожимает плечами. - Что бы ни случилось, Гарри, скорее всего, заслужил это. Он был конченым мудаком со мной этим утром и он умудрился пропустить большое интервью сегодня на Radio One, которое пиарщики в ускоренном режиме пытаются перенести. Поэтому, так даже лучше, если он потеряется на какое-то время. По-видимому, такое отношение Зейна к сохранению-в-живых-лучшего-друга было заслужено, но лучший друг Луи (Найл) точно не телефоны-бросающий-интервью-пропускающий-поздними-ночами-тусующий. Они вчетвером, в конечном итоге, проводят остаток ночи дружно болтая между собой (со взглядами Эдди из-за бара, которые, с каждым обожающим взглядом Лиама, направленного на Зейна, становились всё более убийственными). В ходе вечера Луи всё труднее и труднее обвинить Лиама в его увлечении, потому что Зейн оказался удивительно умным и вдумчивым. Он рассказывал весёлые истории о том, что они с Гарри играют то, что должно быть “инди-роком нового века”, но на самом деле, это просто акустические гитарные аккорды и страстные похрюкивания в крошечных подпольных клубах, до краёв забитых много о себе возомнившими подражателями. Лиам, тоже, значительно расслабляется после пинты или двух, совершенно ему несвойственных, и говорит о том, как он обожает каждого из своих блестящих семиклассников, как будто любой здравомыслящий человек должен быть очарован классом из тридцати своенравных одиннадцатилеток. - Всегда хотел быть учителем английского перед тем, как попал в музыкальный бизнес, - вдруг говорит Зейн, получая ещё одну сверкающую улыбку от уже сияющего учителя, - Я даже начал курсы по Классике и Английскому, прежде чем поменять их на музыкальное продюсирование. - После резкого вдоха Лиама и последующей похвалы, Зейн светится так же ярко (или так же ярко, как тот, кто одет во всё чёрное и кожу может светиться). Луи клянётся, что слышал звон разбившегося стекла со стороны бара, но когда он поворачивается посмотреть, Эдди уже смылся с поля зрения. Позже, Зейн начинает обсуждение его и Лиама любимых греческих и латинских философов, что приводит к обсуждению их любимых более современных автором, что вскоре оборачивается горячим спором о том, “Братья Карамазовы” или “Преступление и Наказание” должны рассматриваться как величайшая работа Достоевского. После обсуждения, которое заставило Луи почувствовать себя десятилетним (на то, что он пишет стихи, а не романы на тысячу страниц есть причина, спасибо большое), Зейн – не особо тонким способом вовлечения его в разговор – вежливо спрашивает, работает ли он сейчас. Луи едва открыл рот, прежде чем Лиам перебил его, говоря: - О, он владеет самым прекрасным книжным магазином в Камдене, Зейн, ты должен его увидеть! Сам его отремонтировал и всё такое! И он пишет, знаешь, просто потрясающие стихи, но они все грустные, понимаешь? У него очень измученная душа и всё такое, особенно после того, как этот мудак Эйд… - Ты закончил, Ли? - огрызается Луи, его плечи напрягаются при одном полу-упоминании имени этого ублюдка. - Я думаю достаточно обо мне, не так ли? Лиам только посылает ему открытую улыбку и хлопает по плечу с такой силой, что он дёргается. - Не будь таким скромным, Лу! - восклицает он, зарабатывая несколько усталых взглядов от старших посетителей паба, всё ещё слоняющихся вокруг. - Да, конечно, большой парень, я буду работать над этим, - говорит Луи, закатывая глаза. Он наклоняется через стол, чтобы заговорщицки прошептать Зейну, - Я клянусь, он обычно не пьёт так много. Ли очень быстро уносит, серьёзно. Зейн добродушно смеётся, умело придерживая стул Лиама, который пытался отклониться на двух ножках, смеясь над чем-то, сказанным Найлом. - О, да, я вижу. - Ты довольно симпатичный, знаешь, - говорил Лиам, дёргая Зейна за кожаную куртку и вяло улыбаясь. - Готов поспорить, ты будешь даже симпатичнее без неё. Луи ярко смеётся, когда Зейн неловко пытается выкрутить свою куртку из хватки Лиама. - О, это будет прекрасным средством шантажа! - говорит он, делая вид, что записывает события на ладони, - Лиам просто умрёт на месте, когда я напомню ему, в какое говнище он напился. Что-то дрогнуло в голосе Зейна, когда он спросил, - Он часто это делает, да? И, о, вот оно. Луи делает небольшой глоток и говорит, - Только с людьми, которым он бы постеснялся сказать, что они ему нравятся, будь он трезвым. Он точно никогда не пытался снять с меня одежду. Поза Зейна расслабляется, а захват на спинке стула Лиама до побелевших костяшек заметно ослаб. В этот момент Лиам наклоняется ближе – слишком близко, на самом деле – так, что их плечи прижимаются друг к другу, и Луи не пропускает маленькую улыбку, которая скользнула по лицу Зейна. Они оба просто отвратительны. Зейн открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но его прерывает долгий, уставший вздох. - Я хочу спать, Лу, - говорит Найл Луи в плечо, - Можно я останусь у тебя? Луи бросает на Зейна извиняющийся взгляд, но темноволосый просто пожимает плечами и машет ему. - Конечно, давай тогда доставим тебя домой, а, большой парень? - нежно говорит он Найлу, и тот зевает, прижимаясь теснее к его груди. Он оборачивается и вздыхает, потому что Лиам, не скрывая, пялится на Зейна так, как будто он повесил луну на небо. - Ну, мы тогда пойдём, а вы оставайтесь здесь вдвоём и… - он останавливается, смотря, как загораются глаза Лиама и он что-то шепчет на ухо Зейну, - делайте, что хотите. Ладно, тогда, ээ…ночи. Он берёт салфетку, вытаскивает ручку из кармана и пишет: Пожалуйста, позвони мне, когда нужно будет забрать Лиама!! – Луи Он оставляет записку на столе так, чтобы Зейн её увидел и выводит Найла из паба, оглядываясь назад каждые несколько секунд, только чтобы убедится, что его всё больше и больше тошнит от вида очарованного Лиама и руки Зейна, трогающей его локоть. - Кажется, Ли, наконец-то, собирается потрахаться, - сонно говорит Найл, когда Луи плечом открывает дверь, направляя его. - Кажется, сейчас это уже неизбежно, - соглашается Луи и морщится, вспоминая, какое количество неоново розовых коктейлей Лиам выпил за последние пять часов. - Хотя, я надеюсь, что Зейн достаточно джентльмен, чтобы не воспользоваться тем фактом, что содержание алкоголя в крови Лиама – это примерно 85% клубничного рома. Найлу удается кивнуть с умным видом, даже когда он спотыкается на пороге паба и вываливается на тротуар. - Может быть, на их следующем свидании, - продолжает Луи, махая рукой, чтобы поймать такси, - Или он пойдёт на попятную и мы будем вынуждены слушать его скуления о волшебных карамельных глазах Зейна неделями после. - Ммм, - говорит Найл, бормоча что-то неразборчивое в ответ, заканчивающееся на: - Ты думаешь, Ли топ? Луи только мягко смеётся, помогая полубессознательному Ирландцу сесть в ожидающее их чёрное такси, - Сладких снов, мой маленький Лепрекон. Найл сворачивается в клубочек на своей стороне сразу же, как только садится на заднее сиденье такси, Луи освобождает ему место у себя под плечом. Волосы блондина мягко блестят от света смартфона, который Луи вытащил из кармана, прокручивая ленту в Твиттере и запостив очаровательную фотографию спящего Найла на Фейсбук, прежде чем он, наконец, замечает, что у него есть новое сообщение с неизвестного номера. Привет приятель это зейн! Я нашёл твой # в телефоне лиама чтобы сказать что мы вместе поехали на такси и потом решили развернуться и остаться у меня потому что моя квартира не так далеко от его (на самом деле далеко, но не говори ему…я пытаюсь быть джентльменом) в любом случае сёдня было весело надо будет повторить и в следующий раз я возьму с собой поп-звезду!! Но держись подальше от его ключиц они застрахованы на млн. Хаха !!! удачи – зейн Хх Его телефон опять зазвонил, когда он прочитал первое сообщение и начал набирать ответ. П.с. моя фамилия малик на случай если ты мне не доверяешь лиама и захочешь провести фоновую проверку ;) хех ХХхххХххх Он смеётся и качает головой (подмигивающий смайлик, Зейн, серьёзно?), прежде чем изменить своё первое сообщение и добавить туда фамилию Зейна. я не сомневаюсь что твои намерения чисты Зейн МАЛИК но тем не менее если ты сделаешь больно моему сладкому невинному ЛиЛи я буду вынужден сделать невыразимо жестокие вещи с твоим мужественным телом и идеально уложенной чёлкой и твоей фантастической линией подбородка и…в любом случае веселитесь детки, используйте защиту и т.д.!! Хх Ответ Зейна смехотворно возмущенный (я просто высажу его дрочила!!), но он не чувствует и капли угрозы, ну, до тех пор, пока не получает сообщение с телефона Лиама (тебе стоит на это посмотреть…) с прикреплённым изображением телефона Зейна, показывающего неотправленное сообщение с откровенно ужасной фотографией молодого Луи в его клетчатой голубой форме шестиклассника. Сообщение адресовано какому-то случайному номеру, и Луи уже хочет выспросить, кому конкретно он хочет её отправить, когда замечает подпись под фото. Лол эта маленькая красотка хочет облизать твои ключицы :)) Хх Ты не посмеешь!! пишет он в ответ, добавляя и где ты взял это фото?? у лиама в телефоне полнооо компромата чувак приходит ответ минутой позже Луи хмурит брови и агрессивно печатает отъебись, малик получая только улыбающийся смайлик в ответ. Он вздыхает, засовывает телефон в карман и наклоняется, чтобы положить свою голову Найлу на макушку. Нежная тишина такси, змеёй пробирающейся через утреннее движение, помогает векам опуститься, тень от ресниц нежно падает на его щёки. Лёгкий дождь начинает моросить, капли настойчиво стучат по черному автомобилю, в ритме какой-то странной колыбельной. Вскоре, без предупреждения, Луи начинает совсем засыпать, в застывшем времени на заднем сидении, пока звуки города продолжают гудеть.& H &
Дело в том, что Гарри всё ещё пьян, очень захватывающее зрелище. Но в этот раз он ещё и потерялся, что может вылиться в серьёзную проблему. После быстрого перепиха с каким-то парнем из бара, он вышел из квартиры незнакомца с намерением поймать такси. Но сейчас около 4 часов утра, и он ужасно пьян, и все машины пролетают мимо, сверкая расплывчатыми цветами фар, и у него нет телефона, и … он целиком и полностью облажался. А потом, конечно, начинает лить дождь. - Чертовски круто! - кричит он на небо, в ярости вскидывая руки. Хотя направлена эта ярость, скорее, на его собственную тупость (за то, что выкинул телефон и опять так жалко переспал с кем-то, похожим на Ника), чем на какое-то мифическое существо, решившее выебать его по полной, вызвав этот ебучий ураган. Огромные капли разбиваются о его одежду, пока он бесцельно бежит-подскальзывается-спотыкается вниз по улице. Он мимолётно ловит своё отражение в освещённой луной витрине – измождённый и насквозь промокший, его кудри опали, обрамляя бледные, худые скулы – и смаргивает слёзы. Дождь только усиливается, а молнии освещают небо сверкающими полосами. Он вздрагивает, когда грохочет гром и ускоряет шаг, его горло начинает гореть, а сердце бешено бьётся в груди, протестуя вместе с его напряжёнными мышцами. Он останавливается на минуту и прикладывает руку к месту, где находится его дрожащее сердце, мгновенно поражаясь, что болящая мышца всё ещё существует, там, под слоями прикрытий, сломанных рёбер и молочно белых шрамов. Но затем снова громыхает гром, и он напуган и одинок, несмотря на сердце, которое, кажется, всё ещё у него есть. И поэтому он бежит, шлёпая промокшими ногами по тротуару, хотя и не имеет ни малейшего представления, куда. Гарри бежит, пытаясь найти дорогу, которая приведёт его домой.& L &
Луи проснулся, когда такси резко остановилось около книжного магазина. Он нежно толкает Найла, который протяжно стонет, перед тем как сесть и вытянуть руки над головой, громко зевая. Яркая вспышка света, за которой последовал раскатистый гром, заставила его выглянуть в окно и с опаской посмотреть на мокрый асфальт. Видимо, в какой-то момент его короткого сна, небо прорвало, и дождь сейчас действительно лил, а медленные зловещие тучи на западе предвещали долгий шторм. Луи быстро расплачивается с водителем, когда Найл храбро выходит под ливень, пересекая тротуар и открывая входную дверь. Они вваливаются в магазин полностью промокшие и хихикающие, оставляя мокрые следы на старом вязаном ковре, который Луи положил в фойе. - Если ты оставишь лужи на моём паркете, Хоран, я клянусь, - возмущенно кричит Луи, когда Найл, танцуя, направляется в лестнице, ведущей в жилую часть. - Отвали, Делия Смит, - со смехом отвечает Найл, - Ты сможешь испечь мне печенье, пока будешь вытирать пол. - Серьёзно, Найл? - неодобрительно отвечает Луи, снимая с себя мокрую верхнюю одежду и вешая её на спинку соседнего кресла, - Твой сексизм убийственно очарователен. Ответа не следует, видимо, Найл уже вне пределов слышимости, поэтому Луи позволяет себе закатить глаза и глубоко вздохнуть, прежде чем выскользнуть из промокших VANS и пойти наверх, чтобы найти полотенце и вытереть лужи дождевой воды, оставленные от их поспешного входа. Заходя в свою спальню, он послушно игнорирует храпящего блондина, раскинувшегося в позе морской звезды посреди кровати, открывает слегка потрепанный, плохо окрашенный комод и вытаскивает синее выцветшее полотенце с его дна. Сбегая вниз по лестнице, он подходит к входной двери и наклоняется, чтобы вытереть мокрые пятна, которые оставил Найл, снова глубоко вздыхая по поводу всегда-радостной лондонской погоды. - Надо было ехать на Ибицу, или Таити, или что-то типа того, - бормочет он себе под нос, поднимая полотенце и раздвигая жалюзи на окне, чтобы взглянуть на тёмно серый и синий участок Камдена, - вместо этого у меня книжный магазин в городе вечного страдания. Прелестно. Он закрывает жалюзи и оглядывается вокруг, чтобы проверить состояние магазина. Несколько новел 19 века лежат не на своих местах на выставочном столе, и он перекладывает их так, что людям, как он надеется, будет приятно на них смотреть (есть причина, почему он писатель, а не художник). Ещё раз оглядывая полки и решая, что они выглядят приемлемо, он выключает внизу свет и направляется обратно наверх, где Найл всё так же громко храпит. Он закатывает глаза, бросает полотенце к своему грязному белью и быстро раздевается. Одетый только в боксёры и белую футболку, он ложится в кровать рядом с Найлом, который, ожидаемо, даже не двигается, и укрывает их обоих одеялом, связанным его бабушкой. Несмотря на храп ирландца, больше похожий на рёв бензопилы, он чувствует, как мгновенно начинает засыпать, а его мысли всё ещё плавают в затуманенном алкоголем разуме.&&
Забавно, что если бы он только мельком выглянул из окна своей спальни… …если бы он, вместо того, чтобы сразу упасть в постель, остался бы чуть подольше, написал бы несколько сентиментальных слов в своём молескине, и посмотрел бы на пустую улицу… …возможно, просто возможно, он мог бы увидеть высокую, тёмную фигуру, бредущую по тротуару, чьи длинные конечности освещались мягким светом углового фонаря, которая выглядела словно сияющий странник… потерянной и одинокой. Но нет, прошептал, должно быть, голос Судьбы, убаюкивая его своей тихой уверенностью, следя за тем, чтобы он оставался в кровати и не раздвигал занавески, мнящие серебряным светом, просачивающимся сквозь окно…Нет. Ещё рано.
