Рука в руке

- А это еще что за дрянь? – спросил Джон, переводя взгляд с наполненного шприца в пальцах Майкрофта на его непроницаемое лицо. - Инъекция. Для вас. Свою я уже ввел. Состав слегка отличается... но это неважно... Мы оба должны сделать это. - Сделать что? - Этот препарат состарит нас с вами на год... Нет-нет, не волнуйтесь, он вызовет только внешние признаки старения, почти незаметные. Если бы Шерлока с нами не было, я бы не волновался из-за таких мелочей. Но если мы совсем не изменимся... Вы же не хотите, чтобы Шерлок догадался о нашем маленьком секрете? Ну же, дайте руку. - Я.. не хочу... – сказал Джон. Ему не удалось выговорить это с первого раза, пришлось с явным усилием сглотнуть, чтобы мышцы горла подчинились ему. - Это из-за того, что я говорил? – усмехнулся Майкрофт. – Боитесь постареть еще больше? Боитесь, что перестанете его привлекать? - Да, боюсь, - со злостью ответил Джон. – Проклятье! Он вскочил со скамьи, едва не опрокинув чашку с кофе, и отошел в другой конец камбуза. Майкрофт остался стоять у стола, не меняя позы – только руку со шприцом вытянул чуть дальше, по направлению к Джону, продолжая молча настаивать на своем. Джон пытался убедить себя, что буря, которая сейчас бушует в его груди, вызвана не страхом, а злостью. Но он действительно боялся. - Не упрямьтесь, Джон, - продолжал Майкрофт бесстрастным тоном. – Это необходимо. Вы же согласились состарить одежду – это почти то же самое! Да, Джон помнил, как они вчера сидели в прачечной, обмотавшись одеялами (вернее, Майкрофт был небрежно завернут в одно тоненькое одеяло, а Джону пришлось соорудить вокруг себя настоящий кокон) и ждали, пока их одежду бросало и крутило во внутренностях стиральной машины, запущенной на холостом ходу, без воды. Вместе с одеждой Майкрофт бросил в машину несколько резиновых и металлических шариков. Они ждали около полутора часов. «Не вижу особой разницы!» - одеваясь, проворчал Джон. – «Какое все было, такое и осталось». На что Майкрофт, слегка покачав головой, ответил: «Шерлок заметит, не сомневайтесь». - Почти то же самое, - еле слышно прошептал Джон и представил, как поршень шприца загоняет ему под кожу миллиарды микроскопических стиральных машин, которые включаются и начинают незаметно пережевывать, изнашивать его тело изнутри. - Для вас это будет почти незаметные перемены, - говорил тем временем Майкрофт, не сдвигаясь с места. – Пара морщинок, которые вы едва ли заметите, если не будете пристально разглядывать себя в зеркало. Несколько седых волос, возможно... Если бы я ввел вам этот препарат, не сообщая о последствиях, вы бы просто списали всё на легкое недомогание и усталость. Для Шерлока этих незначительных признаков будет достаточно. - Вы так старательно пытаетесь его обмануть, - ответил Джон, - как будто ждете, что он будет специально проверять. Как будто вы его не в первый раз обманываете. Майкрофт ничего не ответил, только отвел глаза и издал очень сдержанный, но явно выражающий досаду вздох. - Если вы не позволите мне сделать этот укол, - сказал затем Майкрофт, аккуратно снимая колпачок с иглы, - я пожалуюсь Шерлоку, что вы неоднократно пытались меня соблазнить, пока я был в кеммере. - Что? – неестественно высоким голосом спросил Джон. – Что? - Нет, «соблазнить» - это звучит слишком правильно. Лучше использовать слово «изнасиловать». Шерлоку очень не понравится. Возможно, я расскажу ему, что пару раз... вам удалось, пока я не начал запирать дверь своей каюты на ключ. Год – это очень долго, особенно для таких извращенцев, какими всегда были земляне. Шерлок поверит. Мне всегда удавалось его провести. Хотите этого, Джон? - Я... – начал Джон и запнулся. Майкрофт довольно улыбнулся, когда землянин подошел, хмурясь и кусая губы, решительно размотал шарф, сбросил шубу, стащил через голову свитер и закатал рукав рубашки. - Молодец, - похвалил гетенианец, взял Джона за локоть и прицелился. - В мышцу? - буркнул Джон, стараясь не смотреть. - Просто под кожу, - успокаивающе промурлыкал Майкрофт. – Как в пластической медицине – омоложение наоборот. Ну, вот и все... - А когда... оно подействует? – спросил Джон, одеваясь. - Скоро, - пообещал Майкрофт. – А, кстати, если любопытно – по мне уже должно быть заметно. - Я ничего не вижу, - признался Джон, всмотревшись в лицо Майкрофта. – Вы такой же, каким были. - Вам и не нужно видеть, - сказал Майкрофт, выбрасывая пустой шприц. – Это только для Шерлока. Не забудьте, Джон, завтра мы начинаем всех будить. Я думаю, вам захочется присутствовать. Но я не советую. Это не слишком приятное зрелище. Хотя, вы такой упрямый, и не станете смирно сидеть и ждать... Джон запахнулся в шубу, сел обратно за стол и пододвинул к себе чашку с остатками кофе, сердито покосившись на Майкрофта. Гетенианец секунду помедлил у выхода, потом, ничего не говоря, вышел. - Сволочь, - прошипел Джон, стискивая остывшую чашку. «У меня под кожей – миллионы маленьких стиральных машин, которые пережевывают меня изнутри», - отрешенно подумал Джон. В этот момент Шерлок, спящий мертвым сном в анабиозной камере в нескольких десятках метров отсюда, казался Джону собственным бредом, выдумкой, имеющей к настоящей жизни не больше отношения, чем его мысленные беседы с Гарри. «Тебе следует сильнее любить его!» - услышал он знакомый голос и похолодел. Гарри стояла рядом с плитой, сложив руки на груди и глядя на Джона в упор. «Эй, Хэмиш, ты не расслышал?» - спросила Гарри, криво усмехнувшись. – «Я сказала, что тебе следует любить его сильнее. Подумаешь, испугался нескольких морщинок...» - Я не испугался, - попытался оправдаться Джон, - Гарри, я просто... «...испугался!» - закончила Гарри за него, передразнивая, а потом вдруг показала язык: «Трусишка!» - Нет, я не испугался, - отстаивал свою позицию Джон. «Хэмиш – трусишка, Хэмиш – трусишка...» - дразнила его Гарри. - Заткнись! – заорал Джон, стукнув ладонью по столу так, что чашка подпрыгнула и, наконец, опрокинулась набок, выплеснув на стол остатки кофе. «Тебе даже постареть ради него жалко!» - сказала Гарри. – «Разве ты его по-настоящему любишь? Ты, старый идиот... Постепенно выживаешь из ума. Спорим, уже разучился работать с медкапсулой? Ты же у нас не доктор, а фермер. Даже фермер – бывший...» Гарри еще долго что-то говорила, а Джон сидел, закрыв глаза, и слушал этот голос, звучащий – он знал! – только в его голове и говорящий правду, правду... Джон сидел, прижимая к животу ушибленную кисть, не замечая, что шуба распахнулась, позволяя холоду заползать все глубже в складки остальной, не столь надежно защищающей его тело одежды. Он ждал, когда Гарри остановится, а если бы она не остановилась – он бы ждал, когда Шерлока вместе с другими гетенианцами разбудят, когда Шерлок встанет из анабиозной капсулы, придет к Джону и прогонит Гарри. И заставит Гарри, которая говорит правду, заткнуться. И увидит, взглянув на Джона, на его постаревшее лицо, на его поношенную одежду, что прошел год, и что они далеко в космосе, в безопасности, на планете, о которой земляне не знают. Джон молчал и успокаивал себя: «Шерлок проснется, и все будет хорошо. И все будет хорошо...» * * * Шерлок просыпался. В его мозгу, как это ни удивительно, крутилась всего лишь одна мысль: «я просыпаюсь...» - и более ни одной другой мысли. Еще были эмоции – невнятные, неопределенных очертаний, - но все равно Шерлок ощущал себя неуютно. Обычно эмоции скромно жались в уголке, а мыслям было вольготно. Они двигались по собственным законам, как пары в древнем церемониальном танце. Теперь же одна единственная мысль – «я просыпаюсь» - застыла в центре опустевшей дворцовой залы разума и, испуганно озираясь, настороженно следила за распоясавшимися эмоциями. Это было настолько непривычно, что Шерлок перестал думать о том, что он просыпается, и, действительно, проснулся. Он ту же вспомнил, где находится - трудно не вспомнить, когда все тело оплетают мерзкие, липкие извивающиеся нити, соединяющие его с активной, внутренней поверхностью анабиозной камеры. Эти нити влезали повсюду, заполняли рот, ноздри, оплетали голову вибрирующей сетью, сгущались паутиной в паху, под мышками, упаковывали в отдельный кокон каждый палец на ногах и на руках. Они делали свое дело – замедлить все жизненные процессы, но не убить – долгое время, и теперь, повинуясь сигналу, неохотно сдавали свои позиции, отступая, отлепляясь от кожи, позволяя телу постепенно вспоминать, как быть живым. Шерлок с трудом дождался, пока нити освободили носоглотку, чтобы наконец с облегчением вздохнуть, сглотнуть, пошевелить языком. Онемение медленно покидало тело, теперь он мог слегка покрутить кистями рук, вытянуть одну ногу, другую, но сжать кулак или хоть чуть-чуть согнуть колено у него так и не получилось. Шерлок помнил, что после выхода из анабиоза так оно обычно и происходит – когда-то, еще до плена, ему довелось совершить с Майкрофтом пять или шесть долгих перелетов. Но все равно , несмотря на имеющийся опыт, каждый раз легкая паника овладевала Шерлоком в эти два-три часа полной беспомощности, сопровождавшей каждый выход из анабиоза. «Поступенчатый выход», вот как это называется. Ничего приятного. Зато выше степень безопасности. Не то, что у землян... Шерлок прислушался - но кроме давящей на уши звенящей тишины, ничего не услышал. Этот факт, а также полная тьма вокруг дали ему понять, что слух и зрение пока не собирались возвращаться. «Интересно, Майкрофт вспомнил?» - подумал Шерлок. Обычно он просил Майкрофта разбудить его раньше остальных, и Майкрофт, несмотря на военное время, делал такую поблажку брату. Тогда Шерлок, еще не до конца окрепший, но уже видящий и слышащий, наблюдал за реакциями остальных, только начавших просыпаться в анабиозных камерах. «Для чего?» – только однажды, впервые услышав просьбу брата, спросил Майкрофт. «Хочу посмотреть, как это выглядит со стороны» - отвечал Шерлок. Он кривил душой – ему хотелось увидеть, как ОН выглядит со стороны. «И как тебе?» - поинтересовался тогда Майкрофт. «Забавное зрелище» - ответил Шерлок. На самом деле, он не считал, что это забавно. Ему мучил страх: вдруг что-то в его пробуждении от анабиоза пойдет не так, а Майкрофт будет в это время занят остальными выходящими из анабиоза и не успеет его спасти. Он не сообщил Майкрофту о своих страхах. Но Майкрофт не спорил, и всякий раз выполнял просьбу младшего брата. В этот же раз Шерлок ничего не попросил и не знал, разбудит ли его Майкрофт раньше... Прикосновение! Ого, вот это да! Чья-то ладонь легла на его расслабленные, онемевшие пальцы. Никто раньше не пытался прикоснуться к выходящему из анабиоза, это считалось опасным делать, когда чувства еще проснулись не полностью. И Шерлоку это прикосновение очень не понравилось. Шерлок испуганно дернулся всем телом, но не смог избавиться от контакта. Тело еще не подчинялось ему. «Майкрофт... Издеваешься?..» - произнес он, не слыша самого себя. Ни звука в ответ, а непонятное прикосновение продолжалось. «А вдруг нас захватили?» - пронеслась очередная волна паники. – «Захватили корабль, всех перебили, а я валяюсь тут,слепой и глухой. Беспомощный...» Еще прикосновение! Вторая ладонь скользнула по щеке, исчезла, снова опустилась на лоб. Шерлок весь сжался от ужаса, не понимая, что нужно этим рукам. Неимоверным усилием он наконец-то смог выдернуть свои пальцы из чужой ладони. "Майкрофт!" - снова позвал он, понимая, что из его расслабленной гортани вырывается только сиплое дыхание. Тьма и тишина, ни одного сигнала из внешнего мира - кроме тех, что пытались донести до его мозга нервные окончания на коже. Он сейчас мог только осязать. Рука Шерлока дернулась , чтобы оттолкнуть того, кто сейчас над ним склонился - он ощутил движение воздуха, тепло приблизившегося тела. Шерлок наткнулся на что-то мягкое, сухое, шершавое... «Ткань... шерсть... рукав зимней одежды... связанный из толстой шерстяной нити...» - подсказывал мозг расшифровку сигналов, которые приходили от кончиков пальцев. Внезапно проснулось обоняние, и Шерлок смог определить запах. «Землянин...» - услужливо определил встревоженный мозг. – «Мыло... синтетический кофе...» Неужели их действительно захватили? - Шерлок замер, потом стал ощупывать рукав неизвестного землянина дальше, поднялся по плечу, нащупал сквозь несколько слоев одежды острый локоть. Рука землянина вновь неожиданно прикоснулась к его лбу, и Шерлок мотнул головой, злясь на все еще непослушные мышцы шеи. Чужая ладонь скользнула по его бритой голове, успокаивая. Успокаивая? Шерлока накрыла густая и почти ощутимая волна страха. Землянин... Что он собирается с ним сделать? Осязание не сообщило ему ничего утешительного. Как, впрочем, и обоняние. И – губы, язык. Вкус... Он чувствует вкус. Язык, слюна. Он узнал. Узнал этот вкус. Джон. Джон – землянин. Никто их не захватывал. Просто Джон стоял рядом и ждал, пока Шерлок просыпался. «Как хорошо, - подумал Шерлок. – Джон. Джон...» Он улыбнулся и попытался обнять Джона, но у него хватило сил только вцепиться пальцами и потянуть за край его свитера. Он понял, что, улыбаясь, мешает Джону его целовать, и перестал улыбаться. Какая-то щекочущая губы вибрация сквозь поцелуй – видимо, Джон что-то говорит, но Шерлок не слышит. Так всегда бывает после анабиоза. Во всяком случае, у гетенианцев. Зрение полностью восстановится, когда Шерлок сможет самостоятельно сесть, почесаться или зевнуть. Слух вернется последним. Шерлок надеется, что Майкрофт объяснил Джону, потому что подозревает, что у землян с их отсталыми технологиями процесс анабиоза может не включать в себя эту стадию «поступенчатого выхода». Джон может не знать. Но нет, Майкрофт не заставит его зря переживать, ведь Джон – их семья. Шерлок все еще не владеет своим телом. Он слеп и глух. Но он радостно вдыхает запах Джона, ощущает, как сильно тот сжимает его, обхватив руками, и чувствует его вкус. Поцелуй заканчивается. Это немного злит Шерлока. Он снова цепляется за свитер, пытается притянуть Джона к себе, но вместо этого оказывается резко поднятым в воздух. Последние нити лопаются, не успевая отделиться от его кожи естественным путем. Джон поднимает его и куда-то несет. Шерлок знает, что он не перышко, и мысленно восхищается решимостью Джона. Он радостно сопит, уткнувшись носом в шерстяной рукав Джона, потом слегка запрокидывает голову, с усилием моргает, упрямо пытаясь пробиться сквозь абсолютную темноту, чтобы увидеть Джона. * * * - Джон? Вы с ума сошли! Куда вы его несете? Майкрофт зашипел, выныривая откуда-то из-за соседней анабиозной капсулы с просыпающимся гетенианцем и перегородил им дорогу. - Почему вы его достали из камеры? – вопрошал Майкрофт. – Он должен приходить в себя, оставаясь там, где был! - Это угрожает его жизни? Здоровью? – нахмурившись, спросил Джон. - Нет, но... – начал Майкрофт. - Тогда не мешайте, - сказал Джон. – У вас вон еще... – он указал глазами на капсулы, - сколькие выходят из анабиоза. - Он еще... не совсем в состоянии... сам регулировать... - Надо предупредить переохлаждение? – уточнил Джон. - Да, - кивнул Майкрофт. - Я прослежу за этим... - Джон. Зачем? - Не хочу, чтобы он валялся в этой коробке. Пусть приходит в себя на нормальной постели, рядом со своим любящим, дряхлеющим кеммерингом... Отойдите же! Мне трудно так долго держать его на руках! - Хорошо, - Майкрофт дал ему пройти, но бросил вслед: - Не пытайтесь сделать ему массаж. Просто согрейте. И он не сможет еще какое-то время говорить, но захочет пить. Дайте теплой воды. - Ясно, - сказал Джон и вышел в коридор со своей драгоценной ношей. Ноша хлопала глазами, вздыхала и цеплялась за одежду Джона. В какой-то момент Джону показалось, что невидящие глаза перестали блуждать и остановились на его лице, как будто Шерлок пытался его увидеть. Джон осторожно опустил Шерлока на койку в их каюте, прикрыл обнаженное тело одеялом, на ноги накинул шубу, помог приподнять голову и дал ему сделать несколько глотков теплого чая, оставшегося в термосе, Потом лег рядом, лицом к гетенианцу, накрывшись термоодеялом, взял Шерлока за руку и стал ждать. * * * - Хэмиш? - Ну, да Хэмиш. – Почему же вы звали его Джоном? – Он так хотел. - Но клонов принято звать по среднему имени! Как же их тогда различать? - У клона «Джон Уотсон» были свои правила. Знаете, их было четверо братьев и одна сестра. Джон Гарриет Уотсон, Гарриет.. А остальные были... - Не надо, это нам и так известно. Мы говорили про Джона. - Ну вот... сестра... Только сестра звала его «Хэмиш». Все остальным, даже братьям, полагалось звать его «Джон». - Была какая-то причина? Он был лидером? - Нет, он никогда не вел себя как главный в их пятерке. Просто... так уж у них повелось, не знаю, почему. За глаза мы все на борту называли его Хэмиш. А когда в лицо – то Джон. Я все время путался. Он злился... Он был хорошим доктором. И как человек был неплохой. А что, с ним что-то случилось? - Вы назвали его человеком. Разве он человек? - Знаете, мне не нравится, когда вот так говорят... Клоны - они ведь тоже люди! - Нет, они клоны. - Вы про то, что им никто, кроме друг дружки не нужен? Да, это, конечно, да... но мы с Хэмишем... то есть с Джоном... не дружили, конечно, но отношения были у нас, можно сказать... неплохие. Но вы не ответили – с ним что-то случилось? - Нет. Что может случиться с миллионером? - А почему же вы меня допрашиваете? - Это обычное социологическое исследование - Правда? Исследование? Не верится что-то. - Придется поверить. Скажите, а Джон Хэмиш Уотсон связывался с вами после того, как затеял эту Лотерею? - Нет. - Ни разу за эти два года? Неужели он не захотел вытащить вас из нищеты, помочь избавиться от грязной работы? - Я люблю свою мастерскую! - Но некоторые вложения не помешали бы, правда? - Это... вот это точно не ваше дело! - Мы проверяли действия на вашем АИ-кошельке. никаких поступлений, кроме доходов от мастерской, весьма скромных. - Проверяли? А это разве законно? АИ-кошелек – это конфиденциальная информация! - Не для нас. Вы видели рекламные плакаты «Лотереи Джона Уотсона»? - Конечно, кто же их не видел? Их везде понатыкали. - Вы узнаете на них Джона Уотсона? - Ну естественно, он же... Стойте, вы думаете, что ... Что на плакатах – не он? - Если вы не поняли вопроса, я задам его иначе: тот, кто там изображен – действительно та часть клона-пять «Джон Уотсон», которую вы знали, как Джона Хэмиша Уотсона? - А вы... вы что, думаете, что это какой-то другой клон Джона Уотсона? Но ведь по конвенции каждый клон создается только в одном комплекте! - Не выходите за рамки вопроса – вы его узнаете или нет? - Я Хэмиша везде узнаю. - Так вы не ответили. - Да, конечно, это он. Кто же еще? Это Хэмиш. Единственный оставшийся в живых из их пятерки. - Вы когда-нибудь покупали билеты «Лотереи Джона Уотсона»? - Нет, не верю в эти штуки. - Не верите, что лотерея проводится честно? - Не верю, что мне доведется когда-нибудь выиграть. Я - не везунчик. - Джон Уотсон, по вашему мнению, – везунчик? - Странно так думать про человека, который потерял всю свою семью. - Клон. - Что? - Он потерял клон, а не семью. Почему вы все время называете его человеком? - Потому что он человек. - А вы – человек или клон? - Да, разумеется, человек, а не какой-то там... - Вы бы не стали скрывать, если бы Джон Уотсон попытался с вами связаться? - Скрывать? Почему скрывать? От кого? - Спасибо за беседу, господин Стэмфорд. - Это что, всё? - Да, всё. - Постойте, а кто вы, собственно? - Это неважно. - Вы что, из службы безопасности Города? - Мы же сказали вам - обычное социологическое исследование. - Так я и поверил... - Мы даже имени вашего не запишем. Просто суммируем варианты ответов, чтобы получить цифры. - Вы точно из службы безопасности! - Всего хорошего, господин Стэмфорд. Майк Стэмфорд несколько минут удрученно глядел на дверь, закрывшуюся за посетителем, затем, вскочив, бросил на пол промасленное полотенце, которое схватил с перепугу в самом начале беседы, чтобы вытереть грязные руки, да так и мял его всю дорогу... - И никакой я вам не клон, ясно?! – крикнул он с обидой. Потом, помолчав немного и успокоившись, вернулся к прерванному делу – надо было выяснить, какой из синих блоков подходит на роль перераспределителя смешанных сигналов.