Доверие

Щемящее предчувствие колет где-то под сердцем, даря уверенность в своих действиях. Эмма не понимает, почему она столь решительна в своем предположении, однако шуршащая листва под ногами словно шепчет, что так правильно. Так нужно. Массивная дверь, чуть скрипнув, открывается, заставляя женщину внутри помещения вздрогнуть от неожиданности. Карие глаза подернуты тонкой пеленой грусти и боли. Пухлые губы, украшенные вишневой помадой, поджаты, чтобы не выдать заметную дрожь. Тихо шмыгнув носом, брюнетка старается проглотить стоящий где-то в горле плотный ком. Не выходит. Что-то точно бы мешает. Регина неуверенно встречает светлый взгляд серых глаз, в котором плещется столько поддержки и… нежности? Аккуратная ладонь покоится на безразлично холодном мраморном покрытии, что привлекает внимание девушки. Не выдержав напряжения, Миллс опускает взгляд, скользя им по полу и встречая уже давно знакомую табличку с именем. Два слова. Такие родные и заставляющие сердце болезненно сжиматься в груди. Их значение врезается острием куда-то под пылким органом, доставляя дискомфорт и заставляя шумно вдыхать ледяной воздух носом. «Кора Миллс». Любовно проведя ладонью по выгравированной надписи, Регина на секунду прикрывает глаза и позволяет одинокой капельке скатиться из глаза. - Уже год прошел, - выдыхает блондинка, аккуратно кладя красную розу на мраморную поверхность гроба. Влажный холодный воздух пробирается в легкие, щекоча их изнутри и затем срываясь со рта небольшими клубами пара. Ненужная констатация факта и снова пронзающая слух тишина. В задумчивости девушка сводит брови к переносице и, опасаясь, все же поддается внутреннему порыву – теплая ладонь ложится поверх руки брюнетки, чуть сжимая холодные пальцы под собой. Вязкий ком с новой силой сдавливает горло, когда Миллс, словно не веря своим ощущениям, переводит взгляд на их руки. Поддержка. Такая необходимая в данный момент. Такая важная. С губ все же срывается тихий всхлип, и Регина устремляет взор вглубь металлически серых глаз, чуть приподнимая уголки губ. На улыбку, конечно, не похоже, но Эмме большего и не нужно. Она знает, что это лишь та небольшая благодарность, на которую способна женщина в данный момент. Странное желание пронзает грудную клетку девушки, концентрируясь в солнечном сплетении: почему-то хочется защитить, оберечь Регину от ее собственных демонов, которые сейчас наверняка радостно обживаются в каждом уголке темной души. Сколько бы Злая Королева не пыталась исправиться, «встать на правильный путь», где-то в глубине все равно будет продолжать жить темнота. От нее не избавиться. Она словно впиталась в само естество женщины подобно чернилам на белой блузке. Сколько не стирай – пятно все равно останется. Так и с душой. Если в ней поселилось что-то темное, побуждающее совершать не самые хорошие поступки, оно так и останется. Пусть то будет пепел, пыль. Но от этого не легче... - Я думаю, уже можно идти, - охрипшим от сдерживаемых рыданий, от разрывающих горло эмоций притворно шутливо произносит брюнетка, заметив отстраненность Спасительницы. «Наверное, пытается найти нужные слова» - мимолетно думает женщина, горько усмехаясь про себя. Подходящие слова. Почему-то в определенных ситуациях кажется, что нужно найти какие-то особые слова, имеющие подходящее значение. Зачем? Какие? «Все будет хорошо»? Может, так и есть. А может, так только кажется. В любом случае, боль утраты не способны восполнить никакие слова. Со временем это пройдет. Все проходит. Шрамы рубцуются, обиды забываются. Нужно лишь немного времени. Но что, если его нет? Брюнетка аккуратно высвобождает ладонь из-под сжимающей руки девушки и, неловко опустив взгляд вниз, движется к выходу из своего семейного склепа. Она не привыкла быть уязвленной, показывать кому-то свои чувства и эмоции. Это кажется таким неправильным. Регина когда-то убедила себя в правдивости своих мыслей и хранит это убеждение по сей день. - Кажется, скоро начнется дождь… - задумчиво вглядывается в плывущие по небу тучи Эмма. За то время, что они стояли в склепе заметно похолодало. Или так только кажется. Холодные порывы ветра неприятно облизывали лицо, заставляя жмуриться от поднимающейся пыли дорог. Окинув отрешенным взглядом стоящий неподалеку желтый автомобиль, брюнетка чертыхнулась про себя, понимая, что оставила сегодня свой мерседес у дома. Почему-то сейчас идея о пешей прогулке не казалась такой заманчивой. Подняв воротник пальто, женщина прижала подбородок к груди, стараясь избежать сильных порывов ветра. Мелкая дрожь пробрала все тело, и Регина сжала руки в кулаки, пряча их в карманы. – Я могу тебя подвезти, - добродушно предложила Свон, замечая реакцию мэра на изменения погоды, - …если хочешь. - Чуть тише добавила она. Загадочно приподняв уголки губ, женщина повернула голову в сторону собеседницы, готовясь по привычке произнести что-нибудь ехидное, колкое. Однако пухлые губы лишь дрогнули и плотнее прижались друг другу: «Все изменилось» - напомнила себе Регина. Блондинка расценила этот жест по-своему, восприняла его как согласие и, подойдя к машине со стороны пассажира, приглашающе открыла дверцу. - Спасибо, - в неопределенном жесте приподняв брови, кивнула Миллс и опустилась на потрепанное временем сидение. Эмма кратко улыбнулась и, захлопнув тугую дверцу, заняла свое место водителя. Пара капель со звоном приземлились на лобовое стекло, стекая вниз и оставляя за собой влажную дорожку. Кажется, Эмма была права. Машинально переведя взгляд на источник звука, девушка привычным движением вставила ключ в зажигание и, выжав сцепление, повернула его. Фыркнув пару раз, двигатель безразлично замолк, не обращая внимания на недовольство свой хозяйки. - Что за черт? – ругнулась шериф, повторяя свои недавние движения. Тот же результат. – Ну, давай же! – стукнула рукой по рулю и снова повернула ключ. Ничего. - Люблю в дождливую погоду посидеть в холодном салоне автомобиля, - иронично протянула Регина, следя через боковое стекло за появляющимися следами от капель на асфальте. Руки по-прежнему в карманах, а плечи поднимаются все выше, желая защитить шею женщины от холодного воздуха. - Еще полчаса назад все было нормально! Я не знаю, что с ней, - вымученно стукнув еще раз ладонью по рулю, Свон тяжело выдохнула, направляя извиняющийся взгляд на брюнетку. За окном уже стояла стена дождя, омывая асфальт и машину, в которой с каждой минутой становилось все холоднее. Сведя брови к переносице, девушка задумчивым взглядом обвела салон «жука», будто ища что-то. Внимание привлек продольный предмет на заднем сидении, и Эмма облегченно улыбнулась, узнавая в нем зонт. Кто мог подумать, что такая иногда надоедающая забота Мэри-Маргарет сможет помочь в трудной ситуации. Чуть привстав на сидении, девушка потянулась назад и взяла необходимый предмет в сопровождении заинтересованного взгляда карих глаз. Выбор небольшой – либо продолжать сидеть в холодном салоне автомобиля, либо идти домой пешком. Интерес в кофейных глазах тут же потух, стоило женщине увидеть черный зонт, и она вернула все свое внимание образовывающимся лужам. - Правда, хочешь идти куда-то в такую погоду? – горько усмехнулась брюнетка, не поворачиваясь к Эмме. - Есть другие варианты? – съязвила в ответ Свон, распахивая дверцу автомобиля и раскрывая зонт. В салон радостно рванул ледяной ветер, словно желая добраться своими щупальцами до продрогшей женщины и заставляя ту вжаться в сидение. Эмма в то время, захлопнув дверь, обошла машину и выжидающее уставилась на мэра. Та лишь недоверчиво оглядела ее с ног до головы и, обреченно выдохнув, вылезла из салона, становясь под широкий зонт. - Просто великолепно, - недовольный тон с хрипотцой пробуждает сотни мурашек и заставляет их судорожно пробегать по позвоночнику, теряясь где-то у корней белокурых волос. Или дело в пронизывающем ветре? Блондинка закрыла «жука», сжала похолодевшие пальцы вокруг рукоятки зонта и согнула вторую руку в локте, призывая Миллс взять ее под руку. Вновь недоверчивое выражение лица. «Хорошо хоть, не отвращение» - улыбается про себя девушка, внешне стараясь не показать саркастичную усмешку. Они слишком долго шли к доверительным отношениям, чтобы сейчас продолжать подкалывать друг друга. Их полные напряжения перепалки служили своего рода непроницаемой стеной, за которой можно было спрятать чувства и эмоции. Женщины привыкли к таким «отношениям», но все когда-то заканчивается. Даже взаимная ненависть. -Холодно, - тихо жалуется Регина, помимо своей воли прижимаясь ближе к Спасительнице. Она оборачивается на желтый автомобиль, непроизвольно беспокоясь о его судьбе. – А что с машиной? Ты просто оставишь ее здесь? - Я отправила Лерою сообщение с адресом. Надеюсь, они скоро заберут ее, - поясняет девушка, оборачиваясь на свое чудо автопрома. В последнее время жук стал все чаще подводить хозяйку. Может, пришло время поменять его на что-то другое? Холод мелкой дрожью сковывает тело, распространяя ошалевшие мурашки по нежной коже. Вынужденная близость друг с другом ставит женщин в неловкость, заставляет хранить молчание на протяжении всей дороги к белому особняку. И только ступив на крыльцо родного дома, и вставив ключ в замочную скважину, Миллс на секунду замирает. Наверное, по правилам приличия она должна пригласить блондинку к себе. Она как-никак сопроводила ее до дома, не дав промокнуть под проливным дождем. Хотя, кому нужны эти правила? Или…? - Думаю, тебе сейчас следует выпить чего-нибудь горячего, - кинув мимолетный взгляд на собеседницу, женщина возвращается к открыванию замка. За спиной слышится щелчок и шуршание нейлоновой ткани, когда Эмма крутит зонт перед собой, стряхивая капли. Открыв дверь, Регина немного отходит в сторону, пропуская вперед свою гостью. С минуту помявшись у порога, Свон все же делает несмелый шаг вперед – не каждый же день заходишь на чашку чая к своему бывшему врагу. Даже несмотря на то, сколько времени они провели в компании друг друга в Неверленде, установить доверительные отношения все же удалось с трудом. Что уж говорить о дружбе… Еще пара секунд замешательства, выжидающий кофейный взгляд с нотками недовольства, и блондинка, наконец, снимает с себя серое пальто и сапоги, оставаясь в привычных узких джинсах и кремовом свитере с широким воротником. Брюнетка подобно бабочке порхает по кухне, попутно включая чайник и ища в шкафчиках что-то съестное. Регина - настоящая мать своего ребенка, и пусть Генри заходит не так часто, как хотелось бы, в ее запасах всегда найдется любимое мальчиком овсяное печенье. - Чай? Кофе? – судя по всему, пытаясь спародировать Руби, интересуется Миллс, вежливо улыбаясь и ловя ответную смущенную улыбку блондинки. – Может быть, какао? – добавляет она, впоминая о пристрастии сына к этому напитку. Должно быть, у Эммы схожие с ним вкусы. - Какао, - кивает девушка, отчего-то боясь встретить взгляд Регины. Миллс не сдерживает довольную улыбку – она оказалась права - и выставляет на стол вазочку с печеньем, чуть позже туда же опускается две кружки с дымящимися напитками – черный кофе для Регины и какао для Эммы. Серые глаза, завидев любимую сладость, радостно сияют, и Свон, позабыв обо всех неудобствах, тянет к нему свою руку. Миллс по-доброму усмехается, наблюдая за тем, с каким удовольствием девушка поглощает печенье. Где-то под сердцем слабо кольнула зависть от понимания, насколько похожи мать с сыном – Генри точно так же всегда задумчиво разглядывает печенье, методично откусывая от него по кругу и оставляя серединку, чтобы съесть ее в последнюю очередь. Регина никогда не задумывалась над причиной такого странного поедания сладости и никогда не придавала этому особого значения. Но одно дело десятилетний мальчик и совершенно другое – его мать. Гены… Что поделать. - Как там Генри? – наигранно непринужденно спрашивает женщина. Однако голос дрогнул на последнем слове, заставляя неловко спрятать взгляд в чашке с кофе. В груди по-прежнему ноет при упоминании имени сына, ведь его приходится делить с другим человеком. А что, если он любит Эмму больше? - Он в порядке, - машинально отвечает блондинка и вдруг осекается, подняв взгляд на собеседницу. – Кажется, собирался зайти к тебе, - нерешительно добавляет она и доедает, наконец, печенье. Пухлые губы безотчетно расплываются в счастливой улыбке, когда внутри что-то радостно затрепетало от произнесенных слов. – Черт, - вдруг опомнилась Эмма, отставляя полупустую кружку с горячим напитком. – Я же обещала Генри, что завезу его к тебе сегодня… Очевидно связь между матерью и ребенком все же оказалась сильнее, чем можно было бы предположить - неожиданно раздается телефонный звонок, заставляя обеих женщин вздрогнуть. Отчего-то стесненно улыбаясь, девушка достает из заднего кармана джинсов сотовый и, продолжая смотреть на собеседницу, подносит его к уху. От взволнованного голоса ребенка взгляд виновато опускается в пол. - Малыш, я не смогу отвезти тебя, - тихо произносит Эмма, беря неловкую паузу. - Машина сломалась, а я сейчас у Регины. - Я могу отвезти тебя и забрать Генри, - поспешно встревает в разговор брюнетка, сжимая от волнения руку в кулак. Серые глаза на миг встречаются взглядом с ней, давая Свон немного времени на раздумья. Почему она сама не догадалась предложить это? - Да, конечно, - вновь короткая улыбка для Миллс и опущенный в пол взгляд. - Мы сейчас приедем, Генри, - обращается блондинка уже к сыну, поднимая голову, когда собеседница встает со своего места и направляется вглубь дома. Из трубки раздается радостный возглас, и ребенок спешно сбрасывает звонок. - Мы можем идти, - настроение женщины явно улучшилось от предстоящей встречи с сыном: об этом говорит влажный блеск в карих глазах, которого так давно не видела Эмма. Она улыбается и допивает уже остывший напиток, поднимаясь со стула. Возможно, следует чаще отправлять Генри к его приемной матери... По крайней мере, та радость в карих глазах стоит многого, и Свон даже не задумывается, почему ей это важно сейчас, спеша к выходу.