Доверие

Тихий скрип половиц из глубины коридора звучит словно напоминание о том, что в доме кто-то еще есть, но женщина настолько увлечена причудливым танцем языков пламени, что не находит в себе силы обернуться и посмотреть на своего гостя. Она слышит тихие неспешные шаги, слышит щелчок, когда закрывается дверь в комнату, слышит, как гость шумно забирает носом воздух, видимо собираясь что-то сказать. Оборачиваться по-прежнему не хочется. Пожалуй, за сегодняшний день она и так показала слишком много «новой» себя, и на данный момент открываться дальше казалось лишним, неправильным. - Спасибо за сегодняшний день, - наконец скромно подает голос гостья. – Я уже и не вспомню, когда последний раз чувствовала себя так хорошо. Блондинка аккуратно опускается на пушистый ковер рядом с хозяйкой дома и исподлобья наблюдает за ней. Почему она раньше не замечала, что Регина так изменилась? Этот уставший взгляд, заметно пролегшие тени под глазами, осунувшиеся плечи, волосы… У Регины стали длиннее волосы. Женщина не успевает осознать своего действия прежде, чем ее палец аккуратно заправляет темную прядь за ухо. Брюнетка вздрагивает от прикосновения и непонимающе оглядывается на гостью, которая будто только поняв, что произошло, неловко опускает руку и прячет ее за спиной. «Что это было?» - задаются вполне уместным вопросом обе женщины. - Прости, я… - виновато начинает блондинка и вдруг осекается. Она сама себе не может объяснить подобное действие, не говоря уже о том, чтобы объяснить это другому человеку. «Я просто задумалась о том, какие длинные выросли у тебя волосы и решила их потрогать»? – ехидно подкидывает вариант ответа внутренний голос. - Все в порядке, Эмма, – с легкой улыбкой произносит хозяйка дома. – В конце концов ничего криминального ты не сделала. Еще одна короткая улыбка, и Регина, отчего-то смутившись, опускает взгляд вниз. В солнечном сплетении неожиданно защемило странное желание. Женщина мотнула головой, словно стряхивая наваждение, и скрестила руки на груди. А где-то в области сердца продолжило болезненно тлеть желание обнять. И не кого-то, а именно Эмму Свон. Регина сильнее прижала руки к груди и тяжело выдохнула, возвращая все свое внимание пламени в камине. Если бы она только знала, что подобное желание щемит душу не только ей.

Несколькими часами ранее.

- Я сейчас заеду за тобой, - спешно отвечает женщина и кладет трубку. В груди бушует радостное трепетание от предстоящей встречи с сыном. Подумать только, как она соскучилась. Регина на секунду останавливается посреди кухни, чтобы перевести отчего-то сбившееся дыхание, прикрывает глаза и делает глубокий вдох, все это будто помогает собраться с новыми силами. Затем женщина поднимается на второй этаж и, довольно быстро подобрав подходящую одежду, спускается обратно. Она подходит к большому зеркалу, висящему на стене в коридоре, взбивает прическу, попутно осматривая свое тело. Регина и не думала, что похудела так сильно. Повернувшись боком к зеркалу, она вновь оглядывает себя с ног до головы, проводит ладонью по животу и обреченно выдыхает. Похоже стоит пересмотреть свой режим дня и начать, наконец, нормально питаться. - Кошмар, - кидает последний расстроенный взгляд на свое отражение брюнетка.

***

Ритмичный топот копыт эхом звучит в голове, пробуждая неприятные воспоминания. Женщина никогда бы не подумала, что будет так трудно бороться с давящим горло страхом перед лошадьми. Она с детства любила эти прекрасные создания и каждую свободную минуту старалась проводить с ними. А что осталось теперь… Лишь чувство тревоги, предстоящей неизбежности, предстоящей боли. - Эй, все в порядке? – взволнованно нахмурив брови, интересуется Генри и уверенно берет брюнетку за руку. - Да, милый, - поджав губы, с едва заметной дрожью в голосе отвечает она и лишь крепче сжимает ладонь сына. Регина зашагала более уверенно. Поддержка сына всегда казалась ей самой важной и самой нужной. И пусть Генри было не так много лет, чтобы он смог защитить ее от любых неприятностей, она знала – когда рядом сын, ничего плохого точно не случится. Женщина неожиданно замерла, обнаружив, что до конюшни осталась лишь пара шагов, тяжело выдохнула и, коротко улыбнувшись сыну, сделала еще один шаг. - Мам, я забыл сказать тебе кое о чем, - замялся мальчик, прикусывая нижнюю губу. Он стрельнул глазами в сторону конюшни, затем на маму и вновь на конюшню. В то время, как сын собирался с мыслями, Регина уловила еле слышные шаги по ту сторону входной двери. В голове уже начали роиться самые страшные предположения, и желая уберечь сына от возможной атаки, женщина выступила вперед, заводя сына за свою спину. Звонкий щелчок замочной скважины оповестил о том, что вход свободен. Противно скрипя, дверь открылась и спустя пару мгновений из темноты показались белокурые волосы. - Эмма? – опешила брюнетка, незаметно для себя крепче сжимая руку сына. - П-привет, - запинаясь, произнесла Свон и отчего-то заинтересованно начала рассматривать обувь сына. – Генри сказал мне, что вы собираетесь на конную прогулку и… - прервалась женщина, чтобы поднять голову и посмотреть в карие глаза, - и я решила напроситься с вами. Она тихо хмыкнула, растянув тонкие губы в виноватой улыбке, и слегка приподняла правое плечо. – Надеюсь, ты не против? На секунду повисла немая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Генри переступил с ноги на ногу и двинул руку в сторону, привлекая тем самым внимание своей приемной матери. Регина словно вышла из оцепенения и, натянув улыбку, мотнула головой, давая понять блондинке, что не против ее присутствия. Кажется, будто не было всей этой боли, будто прошлое просто растворилось, затерялось в чертогах памяти, будто абсолютно все плохое осталось позади. Стоило Регине сесть на лошадь, как в руках почувствовалась былая сила. Глубокий вдох свежего воздуха больше не дарит плохие воспоминания, он словно наполняет грудь уверенностью. Она проводит ладонью по гладкой гриве жеребца и счастливо улыбается, не замечая ничего вокруг. Будто ничего кроме них не существует. Регина выпрямляет спину и, чуть надавив шенкелем (прим. авт.: Шенкель - внутренняя часть ноги всадника от колена до пятки) на бока лошади, уверенно поднимает подбородок. Лошадь трогается с места и медленно идет в сторону Генри и Эммы. - Вот видите, ничего трудного, - подбадривает женщина компанию, в то время как они с гораздо большим трудом смогли оседлать своих лошадей. Она начинает заливисто смеяться, видя, как пыхтит Свон и как раскраснелись у той щеки, но это было не злорадство, как когда-то, то был обычный счастливый смех женщины, у которой так давно не получалось радоваться обычным мелочам. Блондинка на секунду напряглась, чувствуя себя неуютно, но стоило ей увидеть святящие счастьем кофейные глаза, вся неловкость сошла на нет. В конце концов, ей здесь некого смущаться. И вот, наконец, все три всадника были на месте в полной боевой готовности. - Запомните главное – лошади чувствуют вашу неуверенность, - поучительным тоном говорит Миллс. – Держите поводья крепко, но не вздумайте их дергать! - она внимательно проследила за тем, как ее «ученики» аккуратно обхватили руками кожаные ремешки и продолжила, - Чтобы сдвинуть лошадь с места, нужно пришпорить ее ногами. Только не бейте слишком сильно, она вас за это не поблагодарит. Брюнетка вновь едва надавливает лошади на бока, приводя ее в движение, и боковым зрением следит за реакцией сына. Как она и думала, в глазах мальчика отчетливо видно удивление вкупе с восторгом. Конечно, Генри не раз прочитывал свою книгу «Однажды в сказке», каждый раз останавливаясь на истории Злой Королевы. Но он и подумать не мог, что когда-то увидит все мастерство своей приемной матери воплоти. Мальчик был уверен - счастливее, чем сейчас он не видел Регину никогда. В Сторибруке все шло своим чередом и казалось, все как обычно. Осенний ветер с шорохом гонял по земле листву, заставлял трепетать оголевшие ветки деревьев и раздувал собравшуюся на дорогах пыль. Солнце лишь изредка появлялось из-за облаков, отчего на улицах густой стеной стоял прохладный воздух. В такие дни только и делать, что сидеть дома с кружкой горячего чая. Так было везде, кроме одного места. Оно словно было окутано теплотой и уютом. На небольшом поле рядом с конюшней как будто было лето – все сияло, даже воздух был другим. Если бы кто из жителей Сторибрука проходил мимо, наверняка не поверил бы своим глазам. Бывшая Злая Королева совершенно не казалась злой. Она смеялась. Искренне, громко. Более менее научившись управлять своей лошадью, Генри пришпорил ее сильнее, чтобы ускорить шаг, на что получил неодобрительный взгляд своей приемной матери. - Мне кажется, для первого занятия достаточно простого шага. Не обязательно сразу ускоряться, - чуть нахмурив брови, недовольствовала брюнетка. Сын виновато оглянулся на нее, жалобно поджав губу, и рассмеялся, когда увидел плохо скрываемую улыбку строгой матери. Разве можно устоять перед таким взглядом? Хмыкнув, Миллс приподняла брови и обернулась в поисках блондинки. Эмма в отличие от сына достаточно быстро поняла, как правильно держаться и уже перешла на бег трусцой. Длинные светлые волосы развевались за спиной, Свон чувствовала себя настолько уверенно в седле, будто занималась верховой ездой всю жизнь. Она, возможно, впервые почувствовала такую свободу. Каждый день своей жизни убегая от всего и всех, у нее не было времени на то, чтобы понять себя, но сейчас…сейчас, «убегая», она чувствовала долгожданную свободу. Внутри приятно разливалось тепло, и все благодаря ее сыну. Женщина чуть натянула поводья и наклонилась в сторону, направляю лошадь к стоящим неподалеку Регине и Генри. Те двое от чего-то смеялись, и Эмма впервые за долгое время поймала себя на мысли, что она не ревнует сына и не хочет занимать собой все его время. Она перевела взгляд на брюнетку и вновь удивилась себе – она была рада видеть улыбающуюся Регину. Теперь трудно представить, как они могли враждовать и делить сына, ведь все по-настоящему счастливы только сейчас…вместе. - Ну что, на сегодня хватит? – едва запыхавшись, попыталась привлечь к себе внимание блондинка как только лошадь приблизилась к компании. Регина с Генри переглянулись, словно уловив мысли друг друга, и одновременно засмеялись под недоумевающий взгляд Свон. - Что? Что я сделала не так? – вопросительно приподняла бровь она. - У тебя очень стильная прическа, - успокоившись, ответила брюнетка, обнажая ряд ровных зубов. – И да, я думаю, на сегодня хватит. Эмма смущенно улыбнулась и подняла одну руку, чтобы поправить волосы, но поняв, что может только усугубить ситуацию, вновь взялась за кожаный ремешок.

***

Генри блаженно улыбнулся, вдыхая запах родного дома. Он всегда любил запах Регины – она пахла сладкими духами и уютом. Рука привычным движением нашла выключатель и, мальчик, скинув ботинки, стремительно побежал наверх, чтобы помыть руки и переодеться. - Ну и запах, конечно, - протянула блондинка, уткнувшись носом в свою насквозь пропахшую конюшней куртку. Регина лишь коротко усмехнулась и направилась на кухню. Кушать, как ни странно, совсем не хотелось, поэтому все решили ограничиться горячим чаем со сладостями. Генри надкусил печенье, наблюдая за поведением своих мам, которые поочередно разглядывали друг друга, но стоило только встретиться глазами – опускали взгляд, пряча его где-то на дне фарфоровой кружки. Хоть женщины и проводили несколько дней вместе в Неверленде, то была вынужденная обстановка, здесь же они добровольно проводили время вместе. И это даже не казалось таким обременительным. Возможно там в Неверленде что-то изменилось в их отношении друг другу. Генри решил остаться у своей приемной матери, поскольку сил после конной прогулки совсем не осталось, да и обе женщины уже начали зевать. - Если ты не против, я наверх пойду, - устало протянула брюнетка, ставя свою кружку в раковину. – Можешь остаться здесь, - она оглянулась на собеседницу и, поймав ее взгляд, растянула губы в улыбке, - если хочешь, - закончила она. Эмма не нашла, что ответить, поэтому лишь молча проводила взглядом женщину и шумно выдохнула. Домой идти совсем не хотелось. Эмма еще несколько минут сидела словно в прострации, невидяще уставившись в одну точку. Стоит ли оставаться здесь ночевать и вообще будет ли это правильным, не понятно. В горле комом поднялся очередной зевок. Блондинка устало закатила глаза и, оставив свою кружку на столе, решила все-таки отправиться домой. Она уже почти дошла до входной двери, как вдруг пришло осознание того, что она даже не попрощалась с Региной. «А вдруг она уже спит?» - задалась вопросом женщина, но отмела последние сомнения, решив, что в случае чего, тихо прикроет дверь и уйдет. Тихий скрип половиц из глубины коридора звучит словно напоминание о том, что в доме кто-то еще есть, но женщина настолько увлечена причудливым танцем языков пламени, что не находит в себе силы обернуться и посмотреть на своего гостя. Она слышит тихие неспешные шаги, слышит щелчок, когда закрывается дверь в комнату, слышит, как гость шумно забирает носом воздух, видимо собираясь что-то сказать. Оборачиваться по-прежнему не хочется. Пожалуй, за сегодняшний день она и так показала слишком много «новой» себя, и на данный момент открываться дальше казалось лишним, неправильным. - Спасибо за сегодняшний день, - наконец скромно подает голос гостья. – Я уже и не вспомню, когда последний раз чувствовала себя так хорошо. Блондинка аккуратно опускается на пушистый ковер рядом с хозяйкой дома и исподлобья наблюдает за ней. Почему она раньше не замечала, что Регина так изменилась? Этот уставший взгляд, заметно пролегшие тени под глазами, осунувшиеся плечи, волосы… У Регины стали длиннее волосы. Женщина не успевает осознать своего действия прежде, чем ее палец аккуратно заправляет темную прядь за ухо. Брюнетка вздрагивает от прикосновения и непонимающе оглядывается на гостью, которая будто только поняв, что произошло, неловко опускает руку и прячет ее за спиной. «Что это было?» - задаются вполне уместным вопросом обе женщины. - Прости, я… - виновато начинает блондинка и вдруг осекается. Она сама себе не может объяснить подобное действие, не говоря уже о том, чтобы объяснить это другому человеку. «Я просто задумалась о том, какие длинные выросли у тебя волосы и решила их потрогать»? – ехидно подкидывает вариант ответа внутренний голос. - Все в порядке, Эмма, – с легкой улыбкой произносит хозяйка дома. – В конце концов ничего криминального ты не сделала. Еще одна короткая улыбка, и Регина, отчего-то смутившись, опускает взгляд вниз. В солнечном сплетении неожиданно защемило странное желание. Женщина мотнула головой, словно стряхивая наваждение, и скрестила руки на груди. А где-то в области сердца продолжило болезненно тлеть желание обнять. И не кого-то, а именно Эмму Свон. Регина сильнее прижала руки к груди и тяжело выдохнула, возвращая все свое внимание пламени в камине. Если бы она только знала, что подобное желание щемит душу не только ей.