Доверие

Переплетение душ можно сравнить со многими явлениями природы, хотя, казалось бы, это не поддается никакому объяснению. Одного человека неимоверно тянет к другому, а в груди с каждой секундой все жарче разгорается пламенное желание – желание видеть и чувствовать любимого. У судьбы на все свои планы. И часто они кажутся неблагоразумными, возможно, слишком часто. То озарение, которое звонким стуком ударяется в голову и эхом отдается в сердце, приходит неожиданно. Распространяет по телу странные импульсы и сворачивается мурчащим комом где-то в животе. Его нельзя игнорировать слишком долго, как бы сильно не сопротивлялся разум, сердце все равно в определенный момент даст слабину и падет в вязкий водоворот сладких чувств. Порой чувства бывают безответны, и это больнее всего. Видеть в обожаемых глазах безразличие или, хуже того, ненависть. Говорят «От любви до ненависти один шаг». А бывает ли иначе? Ведь по силе своей оба чувства так близки, оба заставляют пылать нутром. Оба заставляют в голове ежесекундно проносится сотни мыслей, и все они будут направлены на одного человека. В первом случае это будут легкие мечты о возможном совместном будущем, во втором – планы козней своему врагу. Трудно разобрать, где берут исток оба ощущения, они появляются неожиданно, наполняя собой организм словно чашу. А когда чаша переполняется, все всплывает наружу: слова, мысли, чувства. Они льются безумной рекой, сметая все на своем пути. И остановить их практически невозможно. Каким бы сильным не считал себя человек, рано или поздно он все же дойдет до точки кипения, внутри что-то щелкнет… Так похоже на мину. Кто-то наступает на больное место, приводя механизм в действие. И тогда все взрывается, только не снаружи, а внутри. Хорошо скрываемые когда-то эмоции, растекаются по сосудам, облизывая горящими языками организм, текут по венам, ища выход. И находят его. В этот момент человек уязвимее всего, он не может контролировать исходящие импульсы, а просто поддается давно снедающим переживаниям. Он говорит обрывисто и не всегда понятно. Гонимые душевными порывами слова отказываются складываться во вразумительные предложения, они бьют фонтаном, обдавая ледяной струей того, кому адресованы. И невозможно угадать реакцию человека напротив, невозможно вообразить, что происходит в его голове в момент, когда те самые слова звонко выстреливают в уши. Не хочется говорить их кому попало, они должны быть предназначены лишь самому дорогому, тому, о ком бьется сердце. Что же касается ненависти… Она топит в себе самое хорошее, что есть в человеке, заставляя его день ото дня вспоминать объект своей неприязни и придумывать для него различные козни. Ненависть не появляется из ниоткуда, для нее всегда есть основание. По крайней мере, убедить себя в этом не составляет большого труда. Можно как бесконечно любить человека, так и бесконечно его ненавидеть. Есть небольшая вероятность того, что однажды она перерастет во что-то другое, либо же растворится, лопнет словно мыльный пузырь. И не останется от нее следа. Такое тоже бывает, правда, крайне редко. Регина оглядывается на прошлую себя и не может вообразить, как произошло все это. Один из ее злейших врагов, когда-то ненавистная Эмма Свон сидела рядом, доверчиво придвинувшись к ней и деля одинокий вечер на двоих. Разве могла она подумать о таком исходе событий при их первой встрече? Конечно же, нет. Единственным и, как казалось, самым правильным желанием была месть. Месть за то, что разрушила десятилетиями планируемое счастье и непоколебимую любовь сына. Тень улыбки мелькнула на лице, когда Регина вспомнила Генри. Она помнит свою радость, когда после долгих надрывных криков малыш неожиданно успокоился и так осмысленно посмотрел на свою уже почти отчаявшуюся маму. Новую маму. Брюнетка дрогнула, услышав свое имя, и подняла невидящий взгляд на гостью. - Мне пора идти, - вновь повторила Эмма, которую до этого момента никто не слышал. Она смущенно переступила с ноги на ногу и устремила взор на отключившуюся от реальности хозяйку дома. Наконец вынырнув из водоворота мыслей, Регина поднялась на ноги, и немного не рассчитав свои силы, оступилась. Сильные руки блондинки моментально подхватили ее за талию, удерживая от падения и уверенно прижимая себе. От подобной неожиданной близости дыхание обеих замерло, в то время как сердца отчаянно забились в груди, грозя выпрыгнуть наружу. Казалось, все в доме замерло, ожидая дальнейшего развития событий. Эмма отчего-то продолжала держать Регину за талию, хоть и никакой надобности в этом больше не было, она буравила взглядом карие глаза, в которых отражалось столько эмоций. Наверное этот безмолвный разговор взглядов мог продолжаться бесконечно, хотя обе женщины понимали, что он уже достаточно затянулся. Неловкость, витавшая в воздухе, щелкнула обеих по носу, приводя в сознание. Эмма едва заметно дернула плечами и на секунду прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Легкие мигом наполнились отчего-то разгоряченным воздухом. И без того тонкая грань между ними стала совсем прозрачной, стирались все былые обиды. Плотное одеяло из вражды медленно сползало на пол, путалось в ногах. Чувствуя неприятное жжение в груди, блондинка наконец выпустила носом воздух и виновато приподняла уголки губ. Руки медленно скользнули ниже и отпустили уже твердо стоящую на ногах женщину. Послышался рваный вдох, и Спасительница задумчиво сощурила правый глаз – Был ли этот вдох разочарованным? Регина же не могла и не хотела подбирать какие-то слова, искать в себе отголоски трезвого разума, кричащего ей о том, что она старательно не замечает самого важного. Вот только чего конкретно, этот разум подсказать не мог. В голове отсалютировала безумная идея, взрываясь и звонко падая камнем на сердце. Это заставило несмело шагнуть назад, затем снова. Брюнетка заметила мелькнувшее непонимание в серых глазах и почему-то захотелось бежать. Так далеко, как это только возможно. Сердце с силой бухнуло о грудную клетку, заставляя поморщиться и пробуждая давно спящую Злую Королеву. Она неловко огляделась по сторонам, понимая, что находится глубоко в Регине Миллс. Той Регине, которая когда-то являлась злой. Когда-то, но не сейчас. Королева же была ничтожно мала по своим размерам и легко умещалась в уголке пылкого органа, который еще совсем недавно был чернее ночи. С течением времени она просыпалась все реже и все тише звучал ее голос в голове Миллс. Однако сейчас, пробудившаяся ведьма кричала, и глас ее гулкими волнами прокатывался по телу брюнетки, заставлял судорожно сжимать кулаки. Он не позволял открываться людям, показывать свои настоящие чувства, заставлял надевать холодную маску безразличия, которая на нынешней Регине казалась неуместной. Королева злилась, она понимала, что Регина показала Свон слишком много. Кофейный взгляд горел ярким пламенем, и если бы блондинка в этот момент пыталась в нем что-то разглядеть, то непременно бы увидела ту, которую когда-то боялись сотни людей. Она бы увидела черное платье, идеально сидящее на идеальной Королеве. В той Королеве все и всегда было идеально. Чуть сведя брови к переносице и поджав губы так, что они стали походить на тонкую нить, Эмма вновь сократила появившееся расстояние до увлеченной своими мыслями женщины. Блондинка медлила, размышляя, стоит ли снова нарушать личное пространство Миллс, или же дать ей возможность подумать о своем, и незаметно уйти. Казалось, прошло по меньшей мере пара часов, прежде чем Регина посмотрела на нее осмысленно. И вновь тишина. Не напрягающая, но все же ставящая женщин в неловкость. Брюнетка опустила взор, проследила за тонкими губами, которые точно бы испугавшись тяжелого взгляда, поджались. В груди снова взбунтовалась ведьма. Гонимая известными лишь ей страхами, она билась в агонии, стучала по сердцу Миллс. И та сдалась, отступила под немигающим взглядом серых глаз. Никто из них не проронил и слова. Не хватало сил и смелости озвучить свои мысли. Люди часто бояться быть услышанными и непонятыми, не зная, что решимость вознаграждается чаще молчания. Мысли одна за другой проносились в голове, мелькали яркими маячками, но не дарили понимания. В своих чувствах разобраться труднее всего. Глядеть со стороны гораздо проще. И, как бы эгоистично это не звучало, людям не так важен исход событий тех, кто следует их советам. Все погружены лишь в свои проблемы, перекатывая думы словно безвкусную жвачку на языке. Ни что так не может напугать человека, как его собственные демоны. Это дикие звери, пожирающие душу, истязающие сердце и затуманивающие разум. Они не дают трезво мыслить, заставляя подчиняться их гнетущим позывам. Идеальное состояние для них – бездействие, когда их никто не тревожит и не пробуждает. Но стоит лишь услышать зов кипящей чувствами души, как они непременно принимаются за свою грязную работу и пожирают изнутри. Откуда-то из живота к горлу подступала назревающая тревога, и как бы не старалась скрыть волнение Миллс, в глазах отчетливо виднелось это трепетание. Женщина быстро моргнула, сбрасывая с себя груз эмоций и возвращая внимание взволнованным глазам напротив. На языке вертелось вязкое ощущение необходимости что-то сказать, однако рот вовсе не желал открываться. Регина отвела взгляд, закусывая нижнюю губу. Молчание затянулось. Слишком. Обе это чувствовали, но не предпринимали попыток прервать его. «Мне пора идти» - набатом прозвучала в голове недавняя фраза гостьи, и брюнетка только сейчас поняла, что оставила ее без внимания. Наверное сейчас будет странно отвечать. Или нет? Однако она так и не успела ничего сказать – Эмма устало улыбнулась ей, прежде чем покинуть комнату и оставить одну в этой отчего-то ставшей звенящей тишине. Послышался звук шагов спускающейся по лестнице блондинки и последовавший за ним хлопок входной двери. Только тогда мэр позволила себе обернуться и шумно выдохнуть. В груди неприятно щемило. Только от чего? Этот день так хорошо начинался, после перетек в семейный ужин. По-прежнему нелепым казалось приобщать Свон к своей семье, пусть их отношения были далеки от прежних. От привычек так быстро не избавляются. Да, Регина научилась понимать Спасительницу, даже почти перестала отвечать колкостями на ее речи. Но «семья» - такое сильное и такое неподходящее для них слово. Несмотря на все события, через которые они вместе прошли, женщины с трудом могли бы назвать себя подругами. Может со временем Миллс сможет открыться до конца и довериться, но не сейчас. Сейчас она не готова.