Дальше – хуже

Неделя прошла очень скучно и однообразно: отчеты, конференция, встреча с маггловскими гринписовцами. Дни соревновались между собой в номинации «Нуднейшего», пока не настал вечер пятницы. До окончания рабочего дня оставалось ещё добротных два часа, и Гермиона решила зайти в Чар.сеть. “Джин” Не прошло и минуты, как на чистом пергаменте стали проявляться чернила: “Долго пропадала, Джин” — диалог Джин-Солус. “Слушайте, вы меня неправильно поняли, мне предлагать ничего не нужно. Я не по этой части.” “С высокоморальными заморочками, значит?” “Именно.” “И богатым внутренним миром?” “Не мне решать.” “Как неделя прошла?” Гермиона не знала, что на неё нашло, но она выложила всё как на духу. Про нудную работу, про то, что уже забыла, когда виделась с друзьями, про проблемы с дочерью. “Да уж, дерьмо-дерьмом. Ты не отчаивайся, в жизни есть вещи намного похеровее. Одиночество, например. Знаешь, ведь это так глупо, когда два абсолютно незнакомых человека спасают друг друга от того, в чём сами по уши.” “Я понимаю.” — каждое слово, написанное незнакомцем, было словно про неё. “Я не такой жизни ждал. Вот вроде есть всё, но главное ускользает, проходит мимо и ты...” “Ты пытаешься что-то изменить, но ничего не получается, а всем вокруг...” “Давно на тебя все равно. В тебе остаётся надежда, но ты её таишь глубоко внутри и...” “Превращаешься в бесчувственную глыбу.” Произошло что-то странное, они понимали друг друга без слов. Словно не было километров между ними, словно они сидят напротив и судачат о жизни. Или, нет-нет, будто знают друг друга много лет. Хотя всё по-другому. Точно, словно они – один человек. Две души, только вот в разных телах, и от этого стало невообразимо тоскливо, ибо стоило возвращаться в реальность, холодную, ледяную. А та нить, её проще оборвать, это ни к чему. “Ты понимаешь меня без слов.” “Это лишнее.” “Давай увидимся.” “Не могу, у меня много дел.” “Дела подождут.” Она хотела было согласиться, но раздался телефонный звонок. — Гермиона, где ты, уже почти десять? Я волнуюсь, — из трубки звучал взволнованный голос Рона. «Десять?» Она перевела взгляд на часы. И вправду, время так незаметно убежало. — Я уже иду, задержалась тут, с бумагами. — К нам Поттеры хотели в гости, ты не против? — Конечно же нет. Девушка попрощалась, положила трубку, и её взгляд остановился на блокноте. Взять с собой или нет? Возьму. Гермиона кинула его в сумку к остальному барахлу, закрыла кабинет и трансгрессировала домой. *** — А вот и она, — Джинни встречала на пороге дома. — Дорогуша, нельзя так изматывать себя работой. Давай, проходи, я принесла лазанью. В гостиной уже сидел Гарри, а детей, судя по всему, отвезли к бабушке. Стол был накрыт, ждали только её. Во время ужина Гермиона то и дело выпадала из разговора, мысли при любой возможности уносили её к незнакомцу, что-то светлое томилось внутри и хотело вырваться наружу. — Эй, ты вообще здесь? — протянул Гарри. — Я как раз рассказывал про старика, возомнившего себя Тёмным Лордом и пришедшего мне отомстить, — смеялся он. — Да-да, я слушаю. Компания посидела ещё час и подруга, увидев отсутствие Гермионы, предложила пойти домой: — Мы тоже устали, всё понимаем, спасибо за встречу, почаще бы так, — она бросила понимающий взгляд в её сторону, попрощалась и покинула дом вместе с Гарри. *** В субботу семья затеяла генеральную уборку. Дом казался достаточно большим, особенно если вымывать его без магии. Поэтому к вечеру они смогли только посетить душ и улечься спать. Воскресенье тоже особо не радовало разнообразием. Рон с утра поехал с отцом на охоту на маггловский рынок, а Гермиона осталась одна. Она прочитала пару книг, посмотрела телевизор, послушала радио и начала скучать. Тут девушка вспомнила о блокноте, странно, что мысль, которая не покидала всю пятницу и субботу, не сразу навестила в воскресенье. Она достала его из сумки, покрутила в руках пару минут и открыла. “Джин” — каллиграфическим почерком прописала на странице блокнота. Она ждала, что напротив её ника сразу проявится надпись “Солус”, но её всё не было, прошло уже пять минут. «Чего он ждет?» Десять, рука потянулась, чтобы закрыть блокнот, но буквы все-таки стали проявляться. “Я прождал тебя всю чёртову ночь.” “Было много дел, говорила же.” “И субботу...” “В субботу гости приезжали. И вообще, я не обязана оправдываться!” “А я не обязан ждать! Но тем не менее.” “Извини.” — Мерлин! Да за что ей извиняться? “И ты тоже. Я нервничал, думал, что больше не удастся поговорить с тобой.” “Мне тоже было приятно наше общение” — Гермиона старалась оставаться как можно холоднее, а внутри что-то птицей рвалось наружу. “Расскажи мне о себе. Своих достоинствах.” “У меня их нет.” “Скромная, выходит.” “Да нет же, честно.” “И упёртая вдобавок.” Гермиона рассмеялась, а ведь действительно, упёртая! “Как проводишь досуг?” “Я много читаю, очень. С животными время провожу часто.” “Ага, то есть, общего у нас нет.” “А ты?” “Я женат. У меня есть сын. Пожалуй, он моё самое огромное достижение.” “...” — прошло пять минут. “Долго ты будешь молчать?” “Ты женат.” “Так какая тебе разница, мы же не увидимся. Или ты передумала?” “Нет-нет, что ты.” “Poets of the Fall – Carnival of rust. Я хочу, чтоб ты её послушал.” “Я не слушаю музыку.” “И всё же.” “Не заставляй меня делать то, что я не хочу.” “Хорошо.” “Как ты выглядишь?” “Зачем это тебе?” “Я не имею право увидеть тебя, но хочу иметь представление.” “Я шатенка, кудрявая, карие глаза.” “Хм, в моём воображении смотрится неплохо.” — Гермиона, ты в комнате? — Рон вернулся домой. Она со страха захлопнула блокнот и кинула его под кровать. — Да, конечно. «Черт побери, почему так рано? Кстати, а который час?». Стрелки на часах, к слову, таких же, как и в доме Уизли, показывали, что муж дома. На нормальном же циферблате было давно за двенадцать. Как оно так быстро бежит, зачем? Пара не стала ужинать, а сразу же отправилась спать. Точнее, только одна из половинок, рыжая. Бывшая гриффиндорка, дождавшись, пока муж уснёт, медленно «выползла» из под одеяла, схватила блокнот, который лежал на тумбочке, и на носочках побрела в коридор. “Джин” Она уже и не надеялась, что спустя почти три часа он будет там, но так хотелось в это верить. Всем сердцем хотелось. И на этот раз, совсем не заставив ждать, буквы появлялись на пергаменте с бешеной скоростью. “Это входит в твою привычку, оставлять меня одного так...” “Неожиданно?” “Так нежеланно, но твой вариант вполне сносный.” Гермионе хотелось написать, что вернулся муж, но вспомнился занимательный факт, ведь по её словам мужа просто-напросто нет. “Соседи заходили, просили последить за их цветами, пока они поедут в отпуск.” “Боже правый, кому-то ещё это интересно?” “Ну... Многие магглы следят за цветами...” “А, вот в чём дело, ну, немудрено тогда. Не повезло тебе с соседями.” В этом сообщении чёрным по белому читалось презрение, даже отвращение. Девушку охватила такая злость на собеседника, что захотелось оказаться рядом и ударить его. Ну, или же просто оказаться рядом. “Я хочу спать.” “Рядом?” “Что ты несёшь?” “Я пошутил. Не злись.” “Я и не злюсь.” “А вот и нет, я даже вижу, как ты сжимаешь свои маленькие кулачки.” А ведь и вправду, руки были настолько сжаты, что ногти уже оставили добротный отпечаток на ладонях. “Иди, спи.” “Грубо.” “Я по-другому не умею, не научили.” “Я научу.” Это фраза вырвалась сама по себе, и Гермионе вдруг стало так стыдно от того, что она сейчас пишет. Ведь в кровати её ждёт родной и надёжный Рон. Странно, но назвать его «любимым» не поворачивался язык. Думать об этом было слишком тяжело, поэтому необходимо просто отправиться спать, что и сделала девушка.