Стокгольмский синдром

Три месяца спустя. Термометр показывал больше плюс тридцати, солнце палило так, словно желало испепелить жителей планеты. Легкий ветерок был чудным спасением для вспотевших и уставших школьников. Природа ошиблась, пустив свои силы, чтобы побаловать людей теплом, в мае, а не июле. Конец мая выдался сложным для выпускников девятых и одиннадцатых классов. Экзамены были на носу, но многие из ребят не спешили усаживаться дома за учебниками. В такую погоду хотелось пойти на речку, погонять с друзьями в футбол, но уж никак не читать учебник по математике или русскому языку. Егор спешил на стоянку после окончания занятий. Там его уже должен был ждать водитель. Максимов тяжело вздохнул, вспоминая утренние слова отца. Он говорил, что вместо Павла наймет другого человека, который уж точно никому не позволит похитить Егора или еще что. Павел нравился подростку, он к нему заново привык и не хотел прощаться со своим единственным другом. Подойдя ближе, Егор стал искать глазами необходимую машину. Она отыскалась почти сразу, выделяясь из общей массы низкопробного металлолома. Яркий светло-серый хром сверкал на солнышке. Максимов открыл дверь, залезая на заднее сидение. - Домой. – Обычно он после школы посещал еще и бассейн, но сегодня никакого настроения плавать не было. Новый водитель, который так и не представился, поправил кепку от водительской формы, глянул в зеркало и завел мотор. Машина тронулась с места, увозя Егора дальше от ненавистной школы. За шесть лет он забыл почти всех своих бывших друзей и одноклассников, а вернувшись в школу, заводить дружбу заново не хотел. Он все еще тосковал по Тимуру, вспоминая холодные серые глаза. Он помнил его сильным и мужественным. Волна тоски и отчаяния накатила неожиданно. Слезы начали скапливаться в уголках глаз. Из-за своего состояния, Егор не заметил, как машина свернула не туда, съезжая с основной дороги. И только успокоившись, он смог понять, что они едут не домой. Пейзаж за окном сменился с блочных высотных домов на лесопосадки. - Что? Куда мы едем? Остановите немедленно! Но водитель не слушался, наоборот – прибавил газу. Спустя десять минут сумасшедшей истерики и быстрой езды машина остановилась. - Как вы смеете? Если мои родители узнают, то … - Егор заткнулся, смотря вперед и не веря глазам. На него смотрел Тимур. Живой и невредимый. Его Тимур. Наплевав на преграду в виде сидений, мальчишка кинулся мужчине на шею, крепко его обнимая. Он беспорядочно покрывал любимое лицо поцелуями, хаотично водил ладонями по спине. Ему было необходимо удостовериться, что это не очередной бредовый сон, а самая что ни на есть настоящая реальность. Он чуть отодвинулся от лица Тимура, схватил его за отворот рубашки и стал трясти: - Где ты был? Слышишь, где ты был? Я ждал тебя! Почему ты не приходил? Почему ты оставил меня? Я не верил, что ты умер. Не верил, слышишь? – Егор говорил сбивчиво, по его щекам градинами текли слезы. - Ты такой плакса, если честно. – Услышав родной голос, Максимов еще сильнее разрыдался, утыкаясь лбом в лоб Тимура. - Я скучал. Очень скучал. – Подросток немного успокоился и говорил более внятно. – Не оставляй меня больше, ладно? Я не смогу без тебя. Я … люблю тебя. Егор отстранился, посмотрел в серые глаза, не мигая. Он ждал ответа, но получил нечто большее. Тимур поцеловал его. Поцеловал немного робко, но с такой жадностью, что у Егора не возникло никаких сомнений в том, что Тимур тоже скучал. Ненадолго оторвавшись от пухлых губ, Маркин прошептал: - Не оставлю, ведь я тоже тебя люблю.