Сводный

Понятие «небольшой платы» у Влада было... специфическое. Будешь бесплатно заниматься дома, но за это придётся влезть в авантюру. Лучше бы натурой попросил, чесслово. В какой-то момент я даже начала сомневаться в адекватности сделки, но времени на взвешивание всех «за» и «против» брат мне не дал. Опустим тот факт, что он чуть ли не на коленях просил о согласии, активно перечисляя плюсы нашего договора: и артисткой популярной станешь, и опыт незаменимый получишь, и звезду с неба. А то, что придётся кого-то обманывать, это так, пустяки. Мелочи! Припомнил и струны несчастные, хотя сам ранее сказал, мол, собирался и так их менять. Что за идиотский шантаж? Постепенно я всё же сдалась. Было интересно посмотреть, как он всё это провернёт. В общем, запасаемся попкорном, дамы и господа. Вечер обещает быть томным. Много вечеров.

***

Звон посуды заметно стих. Семейное собрание молчало, переваривая сказанное «предложение». Первым нарушил тишину отчим: – На гитаре? Тут же вклинилась мать: – Никуся у нас пианистка. – Вот у меня как раз синтезатор стоит, пылится, что добру пропадать, ну? – сводный попытался найти одобрение в глазах отца, затем почти умоляюще посмотрел на мачеху. – Владик, ну это как-то всё... Не знаю. А тебе удобно? Нет, мы рады, конечно, что ты готов! Но у неё там сольфеджио, сложные гаммы, Шопен, Рахманинов. Справишься? – мама явно сомневалась. – И не с таким справлялся, – быстро парировал Влад. – Сегодня, кстати, у нас уже вполне успешно прошёл первый пробный урок! – он заулыбался и подмигнул мне. – А как же диплом об окончании? – мама покачала головой. У братца нашёлся ответ и на это: – Я ей лично распечатаю и распишусь. Был опыт как-то... работал в школе, в классе музыки. Отец Влада кивнул данному факту. Вновь повисла небольшая тишина. Напряжение отогнал, опять же, дядя Максим: – Ну, детки. Раз всех всё устраивает – занимайтесь. Мы со Светой, – он с теплом посмотрел на маму и взял её за руку, – только рады будем, что вы подружитесь. Ещё и за таким полезным делом! Вечернее застолье завершилось. Протяжно загудела посудомойка, остатки еды были сложены по контейнерам. Я побрела к себе в комнату, но на полпути меня перехватил брат. – Ко мне! – он потянул в комнату. Миса, заинтересованно виляя хвостом, увязалась за нами. На контрасте меня очень удивляло его воодушевлённое поведение. Привыкшая видеть сводного вечно в отрешённом настроении, такие перемены в характере были в новинку и ощущались несколько комично. – Прошу! – Влад приглашающе вытянул руку, пропуская сначала меня, потом любопытную кошку. Она тут же запрыгнула на кровать и забатонилась, с довольным мурчанием наблюдая за нами. – Ну? И каков твой дальнейший план? – спросила я. Влад мигом зашелестел оставленными ранее тетрадями с набросками. – Вот! Этот – вполне неплох, – он указал на один из эскизов. – Немного доработаем, добавим драм-партию и... и, и, и... Вокал нужен. Петь умеешь? – брат вопросительно уставился на меня. – Немного. Но не прям уж хорошо, – замялась я. Пение усложняло задачу. Я ужасно стеснялась своего голоса и тем более никогда его не записывала. А уж чтоб петь на публике, если однажды придётся, это полный капут. Я быстрее проглочу связки, чем осмелюсь выступить перед толпой. – Ну, не страшно, автотюном подтянем, если что, – изрёк Влад с вдохновлённой миной. – Тогда в среду начинаем? Во сколько ты там освобождаешься из своей школьной "тюрьмы"? – Семь уроков будет. Так что примерно часа в 4 приду домой, плюс-минус 15 минут. – Супер! Начать можем в 5. Пока поешь, пока то-сё... В честь старта договора проставлюсь на какую-нибудь доставку! – брат протянул руку для рукопожатия. – Забились, – я пожала руку в ответ, и Влад весело затряс наши сомкнутые ладони туда-сюда. – Пицца, суши, бургеры? – перечислил он. – Хмм... пожалуй, пицца, – я довольно улыбнулась. С победной улыбкой во все тридцать два Влад проводил меня из комнаты. «В какую же историю я ввязалась...». В понедельник мы с мамой заскочили в музыкальную школу, забрать документы и предупредить Ларису Васильевну, что больше ходить я к ней не буду. Женщина, конечно, посокрушалась, как же это так, «лучшая ученица» и вылетает из-под её крыла раньше времени. Она пророчила мне большое будущее, а тут нате. Нам с мамой пришлось заверить, что я отныне в надёжных руках и от музыки не отрекаюсь. Чуть ли не со слезами преподавательница проводила нас до директорской, писать заявление. Когда вся бюрократическая волокита была завершена, мы неторопливо покинули здание. Неторопливо, потому что мама «напоследок» рассматривала каждую стену и каждый угол музыкалки, типа «на прощанье». Мне же прощаться было не жаль. Хоть Лариса Васильевна, а между нами, учениками, просто «Эл Вэ» или крыска-Лариска, нарекла меня лучшей ученицей перед мамой, яро перечисляя все мои таланты и нахваливая способности, по-настоящему лучшей меня не считала. Не знаю, к чему было всё это выступление, может, надавить на жалость, а может, в попытке сохранить кошелёк, но на занятиях мне чаще промывали мозги о моей бездарности и посредственности, чем реально хвалили. Я списывала это всегда на метод обучения, нестандартный способ вызвать мотивацию, но неприятно всё равно было, ведь откровенно худшей я не являлась. Просто у нас не случился «мэтч». Освобождение от этих стен вызывало ликование. Пусть и ценой моей задницы, эксплуатируемой теперь сводным братом в сомнительной афере.