Сводный

Вторник и часть среды прошли быстро и без происшествий. Отчим работал, мама хозяйничала по дому, Влад каждый вечер уходил в каком-то только ему известном направлении. Дядя Макс говорит: «Дела молодые, гуляет, может, а может, снова берёт ночные подработки». Как оказалось, раньше он часто выступал с группой в позднее время. Я почему-то была уверена, что это просто неоплачиваемое хобби, но всё было прям серьёзно. «Это вряд ли выступления, у него ведь отобрали проект», – размышляла я. В любом случае, я уже возвращалась домой со школы и могла лично об этом спросить. Сегодня задержалась почти на 20 минут из-за самостоялки по истории, поэтому домой добралась лишь к половине пятого. Влада нашла в гостиной: он сидел в окружении коробок из-под пиццы. – Ну здоров, звёздочка, – сводный уже жевал один из кусков. – Я не знал, какую ты любишь, поэтому взял три: пепперони, четыре сыра и ветчина грибы. – Привет-привет, – я положила рюкзак возле дивана и плюхнулась в кресло напротив брата. – Жаль, я люблю с ананасами... Не угадал. – Серьёзно?! Ну ты и извращенка гастрономическая... – Пхахаха, шучу! Четыре сыра – кайф. – Опаздываешь, кстати. Говорила, в четыре уже будешь. – Плюс-минус 15 минут! – сделала замечание я. – У тебя плюс-плюс 15 вышло. Скажи честно, с математикой проблемы? – брат наигранно изобразил беспокойство. – Учитель бубнит под нос, и ни у кого не усваивается предмет? – он рассмеялся. – Придурок, – я захохотала в ответ. – У меня с алгеброй всё ок, а ещё у нас учительница, а не учитель. По совместительству наша классная, – я взяла кусочек сырной пиццы. – Хорошая женщина, кста, не раз наш класс из передряг вытаскивала. А припозднилась из-за историка. – Ох уж эта учЁБА, – Влад сделал акцент на последних трёх буквах ради каламбура. – А че историк? – Шамоштоясельную жамусил, – ответила уже жуя. – Проглоти сначала, потом говори. – Я сказала, самостоятельную замутил! За пять минут до конца урока. – Лан, доедай и погнали РАБотать, – брат снова сделал акцент, но уже на первых трёх буквах. Юморист, блин. Комната сегодня выглядела немного иначе. Влад достал откуда-то стойку с микрофоном, синтезатор стоял посреди комнаты, к нему был приставлен стул уже без проводов, на кровати валялись мои тетради и ещё какие-то, уже не мои, стопки блокнотов. – Я нашёл пару старых стихов, – он взял с кровати один из заранее отложенных листков, явно откуда-то вырванных. – Они неплохо ложатся на твои записи. Бери, вставай к микро, там уже всё подключено и настроено. – Ого, прям так сразу, дай хоть прочитать, – я осталась стоять на месте с листком, пытаясь расшифровать начирканные на нём каракули. – А чего сиськи мять? Особо в смысл не вникай. Я это примерно в твоём возрасте настрочил. Ну так, без особого энтузиазма. – Влад явно прибеднялся либо пытался самоутвердиться за счёт прошлой версии себя. – Круто, вообще-то. Романтишно! – Ага, – брат раскладывал ноты на синтезаторе. – Подрастёшь и уже не покажется столь «крутым». Детские каракули. Но тебе как раз подходит. Я не понимала, был ли это камень в мой «подростковый» огород или самокритичное обесценивание, поэтому решила проигнорировать. Стихов я никогда не писала и реально ничего в этом не смыслила. Под нашу «легенду» о начинающей певице текст и правда ложился хорошо. Был лёгким и незамысловатым. – Ты хочешь, чтоб я это спела? – Да, а я наиграю. Готова? – Погодь, я не могу так сразу... – Ну можешь распеться пока. Водички принести? Мало ли, в горле там першит, все дела. – Дело не в этом, просто... Я стесняюсь. Влад растерянно посмотрел мне в глаза. – Кого, меня, что ли? – Нет, себя, ну то есть в совокупности... Я никогда не пела при других. И вообще не особо-то умею. – Н-да. Это будет проблемно. И что, типа, совсем никак не побороть? – Не знаю. – Хочешь, я выйду? Запишу мелодию только. – Не надо, так ещё хуже... – Что предлагаешь делать тогда? Так мы с мёртвой точки не сдвинемся! – он посмотрел на наручные часы. – Во сколько спать ложишься? – В 12 где-то... – Значит, до 12-ти будем сидеть. Ждать чуда. – Эй! Не дави на меня! Это, между прочим, тебе нужно. – А что маме скажешь, когда она попросит показать результат наших уроков? – Если наш урок вдруг из фортепиано превратится в пение, то это вызовет ещё больше вопросов. – А тебе что, гаммы интереснее? К ним мы ещё успеем вернуться. – Ладно-ладно! – я сделала глубокий вдох и на выдохе продолжила: – Попытаюсь... Дай мне немного времени. Влад расселся на стуле в ожидании. Ещё несколько раз перечитав текст, наконец осмелилась попробовать: – Давай. Начинай. Брат поправил ноты и принялся играть. На середине остановился. – Ну? Петь-то собираешься? – Да блин, я не понимаю, где вступать! – О-ох, горе на мою голову. Так тебе звёздочкой не стать, Вероник. Он взял лист у меня из рук и поставил рядом с нотами. – Ща покажу. Впервые слышала, как Влад поёт. В музыке он был реально хорош. Мало того что играл красиво и уверенно, так ещё и тембр имел внушительный. Чтоб не зазнавался, своё восхищение я решила скрыть. – Поняла, где вступаешь? – Угу. – Скажешь, как будешь готова. – Начинай, – через несколько перечитываний изрекла я. Звук синтезатора наполнил комнату. Я запомнила, где начинать, но рот упрямо отказывался открываться. Сердце стучало так, словно я была на сцене перед полным залом. Вероятно, перед реальным залом я бы тут же умерла. – ...в руках у времени... ммм... ууу... миг... – Чего? Нихрена не слышу, – сводный остановился. – Поувереннее, звёздочка! – Я стараюсь! – Давай сначала. Он вновь начал игру. Перебороть стеснение не помогла бы даже молитва, но сидеть здесь до 12-ти мне точно не хотелось, поэтому я постаралась заглушить тревогу и спеть хоть как-нибудь. Лишь бы отстал.

🎶

В руках у времени застывший миг,

Звёзды шепчут о том, что не сказано.

По холсту ярким бликом нежность скользит,

Мысли змейкой блуждают по разуму.

Разглядеть сюжет средь пустых обложек,

Словно в книге, где нет ни страниц, ни слов.

Не узнает, надеюсь, никто из прохожих:

Сердце выбралось из ледяных оков.

🎶

– И чего ты боялась? Спела – огонь! Прям то, что нужно, – Влад подбежал ко мне и, взяв за руки, закружил по комнате, затем вприпрыжку вернулся к инструменту, хрустнул пальцами и сказал: – Ещё разок для закрепления, потом под запись. – Ну не-е-ет! Мучения продлились ещё час. Помимо пения Влад не забыл и про гаммы. Этот жук был в какой-то степени даже хуже Эл Вэ, когда заставлял наигрывать мелодии под метроном. Спасла меня мама, робко постучавшая в дверь. – Входите! – крикнул брат. – Что у вас там за пир в гостиной? – между маминых ног в комнату юркнула Миса. Влад подхватил кошку на руки и сказал: – Да так, отмечали начало наших уроков. Угощайтесь! – Я-то угощусь, но приберитесь там, что ли, – дальше она обратилась ко мне. – Как урок проходит, дочунь? – Он дьявол! – я метнула в неё страдальческий взгляд. – Спаси, пожалуйста! Пж, пж! – руки сложились в мольбе. Влад посмотрел на часы и заботливо изрёк: – Ла-адно, отдыхай, звёздочка. Завтра продолжим. В гостиной я уберусь. Брат прошмыгнул мимо мамы в коридор, я вышла следом за ним и свернула к себе в комнату. – Что за день... – сказала себе под нос и с тяжёлым вздохом повалилась на кровать. Твою ж, надо уроки сделать! Ещё и забыла узнать, где Влад по вечерам пропадает. Ладно, завтра спрошу. Нехотя побрела в гостиную за рюкзаком, затем обратно к себе, за стол, и включила настольную лампу. Не забыла и про любимый плеер – без него учёба совсем не шла. «Так-с, с геометрией покончено». Несмотря на насыщенную трудовую деятельность, улыбка не сползала с лица. Заниматься музыкой с Владом было куда интереснее, чем с Лариской. Он хотя бы не душил сольфеджио и не бил по рукам указкой. Тоже жук, но хотя бы забавный. Расправившись с последним предметом, я с удовольствием прильнула к мягкой подушке, готовая отправиться в царство Морфея. Новый день точно не будет скучным.