Сводный

Проснулась я где-то в полдень, под депрессивную мелодию в ушах. Оказывается, я всю ночь слушала плеер, отчего заметно болела голова, а у бедного проигрывателя осталась лишь одна полоска зарядки. Только вчера зарядила на полную, э-эх... Впрочем он смог проиграть целую ночь и, возможно, поиграет ещё часок. В этот раз он не быстро выдохся, видимо знал, что мне сейчас требуется поддержка в виде любимой музыки. Спросонья я, было, забыла о вчерашнем, но сейчас, наконец, поняла – сегодня мне предстоит ужинать с, возможно, новыми членами моей семьи. От этого настроение тут же ухудшилось. А может всё не так уж плохо? И не так уж и серьёзно? Ох, как я надеялась сегодня вечером не услышать о том, что этот Максим – мой новый отец! Надеялась, что мне не придётся мириться с данным фактом, против которого мне и возразить-то нельзя. Весь день я тряслась и желала остановить время или же быстро промотать его вперёд на целый день, чтобы скорее пережить сегодняшний вечер. Но, к сожалению, я всего лишь жалкий человечишка, не способный подчинить себе течение времени. Вечер, наступление которого я так старалась оттянуть, всё же настал. Я сидела за столом в компании мамы и её любимого. Тихо. Лишь было слышно как позвякивают вилки, касаясь тарелок с едой, и как тикают часы, висящие над дверью, на стене. Но вот Григорич решился нарушить тишину: – Что-то Влад опаздывает... – Ну, Макс, он же у тебя работает. Он, кстати, адрес-то знает? – спросила мама. – Обещал позвонить... Адрес я ему написал. Не успел Григорич это сказать, как зазвонил его мобильный. После нескольких «ага», «понятно» и «хорошо» он объявил: – Говорит, через пять минут подъедет. За столом снова воцарилась тишина. Впрочем, говорить о чём-то было глупо, ведь рассказав всё мне, маме с Григоричем придётся потом говорить всё то же самое Владу. Не смотря на то, что тишина создавала немного напряжённую атмосферу, приходилось молчать, ведь разбавить эту тишину чем-то полезным и интересным нечем. Если только о погоде заговорить. В дверь раздался звонок. Мать быстро спохватилась и побежала открывать, за ней пошёл и Григорич. Чтобы не чувствовать себя неловко, сидя в одиночестве на кухне, я пошла за ними. – Здравствуйте, – произнёс только что вошедший юноша, взрослым, бархатным голосом, обращаясь к моей маме. После этих слов он в знак приветствия приобнял её. Как только он расцепил с ней объятья, моему взору предстал высокий, среднего телосложения парень. Он был довольно симпатичен, на вид лет двадцать, немного растрёпанные каштановые волосы, футболка с принтом Микки Мауса (как же по детски!), тёмные джинсы и серые кроссовки. – Привет, пап, – парень пожал Григоричу руку, – И привет, эм-м... – он выжидающе посмотрел на меня. – Вероника. Можно просто Ника, – произнесла я. – А меня зовут Светлана Сергеевна, – сказала мать. После этого нелепого сумбурного знакомства мы все прошли на кухню, где нас ожидал серьёзный разговор, ожидание которого не давало мне покоя со вчерашнего вечера. – Что ж, дети... – начал Григорич, – у нас со Светланой есть для вас новость. – Мы давно друг друга знаем, – перебила его мать, – и любим... Поэтому собираемся пожениться. Что я, что Влад, были немного в прострации. Не знаю, что уж там думал он, но я... То, что я боялась услышать весь сегодняшний день – я услышала. В душе томилась надежда, что всё обойдётся, что мы не станем жить все вместе, после того как они распишутся, но не тут-то было! Как будто услышав мои мысленные просьбы не доводить до этого, мама добавила к своим словам: – Ещё мы планируем жить вместе. Поэтому решили продать наши квартиры и купить одну большую. Четырёхкомнатную. После этих слов у меня даже не было сомнений, что это конец. Конец моей беспечной жизни.