Калеки

      Был теплый сентябрьский вечер, один из тех, когда заходящее солнце заливает землю жидким золотом света, а от его мягкого зноя согревается душа. Даже ветер замирает в такие моменты, и кажется, что эти закатные часы будут длиться вечно. Однако, бронза облаков постепенно и незаметно сменится густым перламутром сумерек, и лишь кусочек золотого зарева на западе будет напоминать о прошедшем дне. Ласково подует ветерок, всколыхнет еще зеленую листву, унесет вдаль облака, на небе россыпью бриллиантов покажутся искорки звезд, и наступит ночь.       В один из таких умиротворенно-прекрасных вечеров Усаги и Мамору сидели на скамейке в парке и любовались на игру последних лучей солнца на безмятежной поверхности озера. Почти зашедшая за горизонт половинка необычно огромного багрового шара золотила верхушки деловых небоскребов в центре города, кажущегося сейчас таким далеким. Само светило не имело четких очертаний из-за затянувшей небо тонкой, едва заметной серебристой дымки, смягчающей краски до пастельных оттенков и приглушающей изредка доносящиеся из центра гудки машин. Усаги казалось в этот момент, что сам воздух словно искрится, вспыхивая ускользающими от прямого взгляда огоньками. От озера тянуло влажной прохладой, наполненной запахами мха и увядших цветов водного ириса. Ровная гладь воды изредка шла рябью от деловито бегающих по поверхности водомерок. Вокруг было мало людей, и почти ничто не нарушало блаженной тишины этого волшебного вечера. Немного дальше, за чертой парка, на фоне бледно-золотого неба виднелись четко очерченные силуэты строительных кранов. Полуразрушенный после битвы с Галаксией Токио вновь возвращался к жизни, зализывал раны и восстанавливал свой прежний облик.       Усаги сладко вздохнула.       - Ах, до чего же прекрасный вечер! – протянула она, жмурясь как котенок, - Мне так не хочется, чтобы он кончался.. У меня на душе сейчас так спокойно.       - У меня тоже. Я уверен, Усако, у нас будет еще очень много таких вечеров, - мягко улыбнулся Мамору и добавил: - и даже более прекрасных. Скоро волнения в городе улягутся, и все будет совсем хорошо.       Усаги взглянула на возлюбленного, и в ее глазах, казавшихся серыми из-за разлитой в воздухе бронзы заката, промелькнула тень беспокойства. Она обеспокоенно закусила нижнюю губу и прижалась щекой к плечу парня.       - Да, ты прав. Я надеюсь, массовых беспорядков больше не будет. Город восстановится, а вместе с ним и мир. Я бы многое отдала, чтобы это произошло как можно быстрее.       Мамору едва слышно вздохнул и мягко обвил ее плечи, ругая себя за то, что затронул эту тему. Ему ли не знать, как болезненно его Усако реагирует на все, что может угрожать миру и спокойствию людей на этой планете? Он наклонился ближе к девушке, уткнулся носом в золотистые завитушки челки, прижался губами к коже над ухом, едва-едва, почти невесомо, успокаивая. Усаги разделила молчаливые объятия. Несколько минут она рассматривала горизонт, потом прикрыла глаза. Каким-то шестым чувством Мамору понял, что ее беспокойство проходит.       - Дай людям время, Усаги. В конце концов, не каждый же день узнаешь, что инопланетяне действительно существуют и более того, хотят захватить планету. Ты ведь тоже была шокирована, когда впервые узнала об этом, - нарочито-небрежно проговорил он.       - Но я ведь быстро с этим смирилась! А тут уже почти год прошел! – в своей обычной манере проворчала Усаги.       - А люди в целом мириться будут долго. Пока эту тему будут пережевывать в новостях и выдвигать самые различные версии произошедшего, люди будут беспокоиться.       - Мне больше всего не нравится, что меня называют ангелом, пришедшим возвестить людей об апокалипсисе, - уже, наверное, в сотый раз пожаловалась Усаги. - Как обычно, все переврали. Хотя я удивляюсь, что этому событию были другие свидетели, кроме нас. Как они умудрились это на камеру заснять – вообще уму непостижимо!       - Тебе бы радоваться, что личность этого «ангела» они не раскрыли. Иначе отстройка города шла бы целиком и полностью из твоего кармана, - отшутился Мамору. Он предпочел умолчать о новой секте Последователей Девы-Предвестницы, о котором намедни прочитал в газете. Более глупого названия и придумать сложно, усмехнулся он про себя. В том, что Усаги газет не читала, определенно, были свои плюсы.       - Да-а, папа бы меня съел, - хихикнула Усаги, - причем, еще после битвы с Апостолами смерти.       - Точно! Зато твоими стараниями у нас теперь есть два замечательных озера недалеко от побережья!       - Прекрати! – засмеялась Усаги и ущипнула его за бок.       - Сдаюсь! – Мамору поднял руки в знак примирения.       - Все бы отдала за то, чтобы новых сражений больше не было, - после недолгой паузы произнесла Усаги, задумчиво глядя вдаль, - я загадываю это желание каждый раз, когда вижу падающие звезды. Пусть все будет спокойно.       Она откинулась на спинку скамейки и посмотрела в темнеющее небо, откуда уже начинали помаргивать первые огоньки далеких светил. Мамору погладил ее плечо через ткань одуванчиково-желтой футболки. Он совершенно точно знал, что на этот раз она не расстроена. Слишком сильно были ему знакомы приподнятые уголки ее губ, немного мечтательный взгляд, устремленный в темнеющий бархат неба. Сейчас она говорила так искренне, как только могла. И он ей верил. Верил в ее желания, в ее силу. И в то, что ее желания обязательно сбудутся, потому что не может быть по-другому.       - Я знаю, что все теперь так и будет. Все уже так и есть. Нас ожидает прекрасное будущее. И мы вместе – это самое главное. Вместе навсегда.       В теплоте его голоса, в скрывающихся в его нотках чувствах Усаги хотелось раствориться. Он обволакивал ее так же, как последние лучи солнца с запада и ночь, наступающая с востока, и одновременно укрывал от всего мира. По коже почему-то пробежали мурашки. «Наверное, от того, насколько он сейчас близко», - пронеслось в голове. Другие мысли, кроме как об этой пьянящей близости, словно ветром выдуло. Она ощущала как его тихое дыхание шевелит прядку волос на виске, щекочет кожу, согревая. Волна мелкой дрожи прошла по спине, и мир вокруг словно завертелся и смазался, и только сидящий рядом Мамору крепко держал ее руку, не давая уйти в этот водоворот с головой. У них были тысячи таких мгновений, и каждый раз это было будто впервые. Только он. Всегда рядом. Всегда.       - Я люблю тебя, Мамору, - едва слышно прошептала она, чуть поворачивая к нему лицо, стремительно покрывающееся почти незаметным в густых сумерках румянцем.       - И я тебя люблю, мой ангел, - Мамору провел рукой по ее шее, и это гипнотическое прикосновение вызвало новую волну дрожи. Он довольно усмехнулся одними только уголками губ. Последнее время ему доставляло странное удовольствие дразнить возлюбленную. Не то, чтобы он намеренно это делал, это получалось само самой. Он и сам не замечал того момента, когда между ними возникает подобная статика, и не мог этому противостоять, когда запоздало это осознавал.       Усаги скинула босоножки и, забравшись на скамейку с ногами, обхватила колени руками. Не убирая руку со спины девушки, Мамору наблюдал за тем, как она устраивается поудобнее, и в который раз удивлялся собственному везению. Когда-то очень давно он был уверен в том, что вряд ли во всем мире найдется девушка, которая сможет выдержать его непростой характер. Усаги обернулась, заглянула ему в лицо и хитро прищурилась, словно с легкостью угадала его мысли. Мамору послал ей легкомысленную улыбку и принялся рассматривать зажигающиеся на небесном своде звезды. Наверное, она и правда видит его насквозь. Так же, как и он научился угадывать малейшие колебания ее настроения. Но все же, он до сих пор удивлялся, что им не всегда нужны слова, чтобы понимать друг друга. У других пар на достижение подобного взаимопонимания могли уйти годы. Но сейчас он не хотел думать о ком-то другом. Сейчас он был полностью, абсолютно и совершенно бесстыдно счастлив.