Калеки

      Харука сладко потянулась и открыла глаза. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату проникал одинокий лучик утреннего солнца и, преломившись сквозь стеклянные стенки флакона духов, рассыпался по всей комнате радужными бликами. Окно было немного приоткрыто, и приятно-прохладный воздух проникал в комнату, наполняя ее влажными, полными росы ароматами ранних хризантем и гвоздики, росших на небольшой клумбе под окном. Благодаря теплому сентябрю гвоздика все еще продолжала цвести, к искренней радости Мичиру, которая в копилочку к прочим своим талантам недавно обнаружила в себе страсть к садоводству, причем садоводству непростому. Ее интересовали исключительно редкие сорта цветов с труднопроизносимыми названиями. Те самые гвоздики были подарком Харуки ко дню рождения. Поскольку гонщица мало что понимала в новом увлечении подруги, она просто купила самые дорогие, какие нашла в тематическом магазине, и не прогадала, потому что полные восторга глаза Мичиру стоили любых денег, а также часовой лекции об особенностях и тонкостях ухода именно за этим сортом несчастных цветов. Стоит сказать, что за весну и лето кусты вымахали так, что Мичиру едва успевала их подрезать. Ну а цвели они и вправду чудесно, поэтому каждые несколько дней на кухонном столе красовался новый букетик этих красавиц.       Харука скосила глаза. Мичиру лежала на кровати диагонально, свесив левую руку вниз, а правую ногу забросив на подругу, и мирно посапывала. В голове промелькнула мысль, что покупка огромной кровати была совершенно напрасной тратой денег, так как для Харуки как раньше, так и сейчас оставался лишь узенький кусочек пространства. С другой стороны, в ее распоряжении был весь пол. Светловолосая девушка улыбнулась и нежно провела рукой по аквамариновым волосам подруги. «Если я стану ночевать на полу, - про себя пробормотала гонщица, - ты все равно придешь и будешь теснить меня к стенке. Пусть так, мне для тебя не жалко ничего».       Харука осторожно выбралась из-под одеяла, растерла затекшую ступню и направилась в душ. Сегодня был первый день ее новой жизни, которая отныне и навсегда будет посвящена ее семье и близким. Стоя под теплыми струями воды, девушка вспоминала вчерашнюю пресс-конференцию, на которой она объявила о завершении своей карьеры в спорте. Она вспоминала, как ее менеджер до последней минуты уговаривал не разрывать контракта. Про себя она отмечала все стадии, через которые постепенно проходил бедняга, - отрицание, гнев, отчаяние. После пресс-конференции он пока на связь не выходил, но Харука была уверена, что он еще долго будет с ней торговаться, пока, наконец, не примет ее решение. Она точно знала, что любые уговоры останутся без результата. Теперь, когда все сражения кончились, и мир в безопасности, ей хотелось стать обычным человеком с обычными радостями. Ей хотелось по утрам провожать маленькую Хотару на занятия, днем встречать ее, ходить с ней в кафе-мороженое, водить в зоопарк, а по вечерам, удобно устроившись на диване, смотреть кино вместе с Мичиру, или встречаться в парке с остальными девочками. Но что еще важнее – теперь не будет войны, не будет воинского долга, следуя которому ей придется без раздумий жертвовать собой во имя высших целей и оставлять Мичиру и Хотару на произвол судьбы. Теперь все будет иначе, потому что она наконец-то свободна от всего этого. Возможно, она посвятит себя какому-нибудь делу, например, окончит кулинарные курсы, или отправится в кругосветное путешествие, научится вышивать крестиком или покорит Эверест, - она сама еще не знала. Сейчас перед ней открывались такие возможности, что начинала кружиться голова. Стоило лишь сделать выбор…       Харука вышла из душа, накинула легкий халатик и отправилась на кухню варить кофе. «В конце концов, - думала она, - денег за свою жизнь я заработала столько, что могу ни в чем и никогда себе не отказывать. Хвала богам, мне попались толковые бухгалтеры. Мичиру, если захочет, будет продолжать заниматься музыкой и живописью, но даже если она бросит, то моих капиталов будет достаточно, чтобы обеспечить безбедное существование не то, что Хотару, а даже ее внукам. Лично мне хотелось всегда перебраться в маленький домик на побережье и смотреть, как взрослеет наша маленькая девочка».       Гонщица хмыкнула, спросив себя, сможет ли она когда-нибудь перестать воспринимать Хотару как маленькую. Ведь на самом деле она один из самых старых воинов Системы, который лишь прячется под личиной ребенка. Столь хрупкое тело, которые было даровано ей в этом земном воплощении, наверное, было насмешкой судьбы с ее особо извращенным чувством юмора. Обманчиво-тонкие руки Сатурна могли без колебаний нанести смертельный удар любому, кто покушался на господство в Системе, - и наносили! Холодок пробежал по позвоночнику Харуки, когда она вспомнила свое отчаянье в битве с Фараоном-90, когда Хотару без раздумий прыгнула в пылающее сердце тьмы. Неприязнь аутеров к Сатурну тогда была лишь результатом истерзанных, разорванных в клочки и похороненных под пылью тысячелетий воспоминаний, которые не могли сложиться в полноценную картину и помочь трезво оценить обстановку. Они помнили до крайности мало, кто-то с кровью и мясом вырвал из их памяти те моменты, в которых была совсем другая Сатурн, - тихая, почти застенчивая, девушка, немного отстраненная, но любящая подруг всей душой.       Они с Мичиру никогда не застрагивали эту тему после. Поэтому Харука могла лишь догадываться, что испытывала ее подруга в первые моменты после пробуждения Сатурна. Что же касается самой Харуки... Воспоминания не нахлынули волной на нее тогда. Это была лишь мимолетная вспышка. Она помнила, как выбиралась из-под обломков статуи, как болело плечо в том месте, куда пришелся удар особенно крупного осколка, саднило тело от многочисленных порезов, на затылке пламенем пульсировали несколько глубоких царапин. Воплощенная Сатурн стояла перед Усаги и что-то тихо ей говорила. Потом она подняла руку и материализовала Косу. Вспышка отразилась на гладко отполированном металле и больно ударила по глазам. И перед внутренним взором вспышкой же возникло воспоминание. Огромные и монументальные – в несколько человеческих обхватов – высеченные из кварца и окованные железом колонны, окружали тренировочную площадку замка на Миранде и, казалось, бесконечно уходили ввысь, в голубое брюхо Урана, заслонившего почти весь небосвод. Харука лежит на спине, правая рука еще сжимает эфес меча, но малейшая попытка пошевелить хотя бы одним пальцем приводит к приступу дикой боли. Она подозревает, что это вывих и ругается сквозь зубы. Сатурн возвышается над ней и с нарочитой легкостью и непринужденностью вертит почти двухметровую Косу между пальцев. Она единственная среди воинов, кому почти всегда удается победить прославленную принцессу Урана в спарринге. В фиолетовых глазах играют веселые чертики. «Восемь-один, Уранус, - говорит она, - обещаю ничего не говорить Нептун». И улыбается. Ее улыбки так редки и оттого невероятно ценны. Харука чувствует, что восемь проигранных раундов этого стоили. Сатурн наклоняется и протягивает партнерше руку…       Это мимолетное видение потрясло ее до глубины души тогда. В этот миг она поняла, что они вот-вот потеряют нечто важное, и потом более не смогут себя за это простить. Все, что они говорили раньше, все, что делали… Боги, как они ошибались! Как они могли быть так слепы? Судорожный полувсхлип-полувздох прозвучал где-то справа. Мичиру. Харука видела, что происходит, понимала, что именно собирается сделать Сатурн. И уже почти вырвались через сбившееся дыхание слова, чтобы остановить ее, но… Харука также видела и понимала, что Сатурн не даст этого сделать. И Коса в миллиметре от лба Сейлор Мун была самым красноречивым тому свидетельством. А потом она прыгнула…       Харука отхлебнула кофе. Ее взгляд был направлен в окно, прикрытое занавеской. За окном был кусочек сада и кусочек улицы. Очертания соседских домов и клумб размывались и плыли, искаженные сквозь изгибы бирюзовой с мелкими золотыми блестками ткани, и взгляд девушки рассеянно блуждал, вычерчивая странные силуэты, отпечатывающиеся на сетчатке глаз. Сейчас она вспоминала те радость и облегчение, когда посреди разрухи, что осталась после битвы, возникла Сейлор Мун с маленьким свертком на руках. Она помнила потухший, почти мертвый взгляд Лунной принцессы, устремленный в никуда. Невозможно было представить, каких сил ей стоило вернуть эту девочку с того света. Она даже не сопротивлялась, когда Уран и Нептун забрали ее себе и скрылись. А ведь Усаги до сих пор даже не подозревает, в чем именно заключается миссия Сатурна в этом мире, и не осознает, каких масштабов подвиг она совершила тогда, пробудив в себе силы Мессии Света и отправившись за подругой дальше, много дальше, чем в сердце Фараона-90…       Харука сделала еще один глоток остывающего кофе и услышала, как в гостиной часы пробили семь. Все еще погруженная в свои мысли, она вышла на улицу, чтобы взять утреннюю газету и увидела за калиткой десяток человек с фотоаппаратами и блокнотами. Люди отреагировали мгновенно, раньше, чем экс-гонщица смогла хоть что-то сообразить. Они навалились на калитку и начали кричать один громче другого. Девушка сделала несколько шагов по направлению к ним и хотела сказать, чтоб они убирались прочь, но репортеры неожиданно замолкли. Харука чертыхнулась и запахнула халат, но тех нескольких секунд хватило, чтобы репортеры успели увидеть женственные очертания ее тела и сделать несколько фотографий. Толпа закричала еще громче и словно цунами навалилась на калитку. Послышался громкий деревянный треск, но ограждение выстояло.       Все еще тихо ругаясь, Харука скрылась за дверью. Настроение было безвозвратно испорчено. Она вернулась на кухню, швырнула газету на стол и начала мерить комнату нервными шагами, раздумывая позвонить в полицию. Годами у Харуки очень успешно получалось скрывать свою женственность, и вот так глупо подставиться в первый же день своей «свободной жизни»! Ну почему она не подумала о том, что у репортеров хватит наглости поджидать ее у ее же собственного дома? Слишком сильно ушла в себя, отключилась от реальности. Нельзя было позволять себе расслабляться.       В дверном проеме показалась заспанная Мичиру – ее разбудили крики репортеров.       - Что случилось? – спросила она.       - Я не думала, что эти галдящие писаки будут караулить меня возле собственной калитки! – раздраженно бросила экс-гонщица.       - А… Ну ты же не думала, что твой уход из спорта будет тихим и незаметным. Они еще несколько недель будут тут дежурить, - Мичиру улыбнулась и положила руку на Харукино плечо, - постарайся не воспринимать это так близко к сердцу, ведь ты ничего не можешь с этим сделать.       Харука промолчала и отвернулась.       - Но ведь ты не поэтому так злишься? – догадалась       Мичиру через несколько секунд.       - Они увидели, что я девушка, - нехотя проговорила       Харука и сжала ладони в кулаки.       Повисла пауза, в течение которой Харука гневно мерила взглядом холодильник, а Мичиру с грустью изучала спину подруги. Когда хочешь преуспеть в мужской профессии в патриархальном обществе, приходится чем-то жертвовать. Харуку это нисколько не смущало. Она с легкостью носила маску «молодого гонщика Тено» и даже привыкла говорить о себе в мужском роде в присутствии посторонних людей. А с одеждой вообще проблем не возникло – она с детства искренне считала, что брюки удобнее юбок. Злилась она по другим причинам. Во-первых, сложившаяся ситуация гарантировала еще очень и очень долгую необходимость скрываться от прессы, что порождало большие неудобства. Во-вторых – и в-главных, - Харука не могла предсказать, как это все отразится на Мичиру. Она ведь не собиралась уходить «на покой», ее карьера сейчас на самом подъеме. Но больше всего экс-гонщицу волновало психическое состояние подруги, когда пресса раструбит всей стране об их связи. В свое время Мичиру уже проходила через это, и, хоть она и не любила об этом вспоминать, Харука знала, что ей до сих пор больно. Меньше всего на свете она хотела подставить ее под подобный удар. Харука протяжно вздохнула и опустила голову.       - Прости меня, Мичи, - прошептала она.       - Иди ко мне, Хару, - после короткой паузы позвала Мичиру и обвила руками талию светловолосой девушки, - успокойся. Твоя карьера закончена, теперь все это не так важно. Ты освободилась ото всех этих условностей и можешь больше не скрываться. Мы можем больше не скрываться. Ты ведь так хотела свободы, так вот она! Это тоже часть свободы – когда у тебя нет больше тайн, а люди принимают тебя такой, какая ты есть.       - Я же вовсе не об этом беспокоюсь… - начала Харука, но Мичиру заставила ее замолчать, приложив палец к ее губам.       - Это все неважно. Главное – помни, что я всегда рядом, и никогда тебя не покину. И ты меня не покидай.       - Куда я от тебя денусь, - Харука наконец улыбнулась и зарылась лицом в мягкие волосы цвета морской волны. Но ее не покинуло предчувствие, что падкие до сенсаций журналисты не оставят это просто так…

***

      - Уранус, тут про тебя статья, - Сетцуна поставила чашку на столик и развернула журнал. Хранительница Врат ненадолго покинула свой пост, чтобы погостить у друзей. Хотару была у репетитора, Мичиру - в студии, поэтому обязанность развлекать гостью досталась Харуке.       - Сетц, я столько раз просила называть меня Харукой... Что там? – Харука обогнула диван и через плечо гостьи заглянула в журнал.       - Прости, старая привычка, никак не привыкну заново. Та-а-ак, вот, - она поискала глазами нужные строки, - «Настоящей сенсацией стал уход из мира спорта известного всей Японии гонщика Харуки Тено. Будучи неоднократным чемпионом страны, он не раз завоевывал и международное первенство, участвуя в таких известных соревнованиях, как Гран-при Макао, Азиатская серия Ле-Ман, FIA WEC и другие. Также, он добился признания и в мире легкой атлетики, а именно в беговых видах спорта, которые, по его собственному выражению, являются его страстью. Блестящая карьера, множество кубков, невероятные гонорары. Что же все-таки заставило его бросить все это? По его собственному заявлению на пресс-конференции, сделанному пять дней назад, его уход из спорта связан с переоценкой жизненных приоритетов. «Некоторое время назад я понял, что на данном этапе моей жизни для меня гораздо более важным было бы время, проведенное рядом с близкими мне людьми. Я подумываю о том, чтобы завести семью». Эта новость – трагедия для японского спорта. Однако, как выяснили наши репортеры днем позже, у знаменитого и теперь уже бывшего гонщика есть тайны куда более сенсационные. Для многих наших читателей, среди которых есть немало поклонников Харуки Тено, станет сюрпризом тот факт, что герой нашей статьи вовсе не герой, а героиня. Одному из наших журналистов удалось застать мисс Тено перед выходом из дома и задать ей несколько вопросов. «Никогда не думала, что мой пол является для кого-либо загадкой, - говорит она, - возможно, вас сбивали с толку моя прическа или тот факт, что я занимаюсь.. эээ…мужским видом спорта, но я все равно не понимаю, почему для вас это имеет такое большое значение. В конце концов, это только мое дело!». На дальнейшие вопросы мисс Тено отвечать отказалась и ушла в дом, хлопнув дверью. Напомним вам, дорогие читатели, что Харука Тено не раз была замечена в компании молодой скрипачки и успешной художницы Мичиру Кайо. Суть их отношений никогда не была достоянием общественности, однако, в свете последних событий возникает множество вопросов. Являются ли их отношения дружескими или же они давно переросли в нечто большее? Что подразумевала мисс Тено, говоря о близких ей людях? Как повлияла Мичиру Кайо на завершение карьеры звезды японского спорта? Об этом и многом другом читайте в эксклюзивном интервью с мисс Тено в нашем следующем выпуске.»       Сетцуна замолчала, изучая черно-белый снимок Харуки, недоуменно смотрящей в объектив. Харука же в молчаливой ярости дырявила пальцами обивку дивана. Сетцуна могла поклясться, что слышит, как скрипят ее зубы.       - Что ж, это весьма любопытно, - после непродолжительной паузы заключила она. – Тебе не кажется, что это слишком короткие шорты для того, чтобы разгуливать в них по улице?       - Я за газетой выходила, - прошипела Харука.       - А журналисты тебя подкараулили. Удивляюсь, как ты их матом не обложила...       Раздался треск рвущейся обивки.       - Я с ними вообще не разговаривала! - Харука оставила в покое покалеченный диван и принялась кружить по комнате, - Да кем они себя вообще вообразили? Что они себе позволяют? Какое им дело до моих отношений с Мичиру?!       - Самое прямое, - спокойно изрекла Сетцуна, - это их деньги.       Харука рыкнула. Будь у Харуки под рукой хенсин, она бы прямиком отправилась в редакцию этого журналишки.       - Остынь, Уранус, - страж времени отпила чая, - они узнали, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Во времени назад не вернешься.       Харука остановилась и вопросительно посмотрела на темноволосую красавицу. Сетцуна хмыкнула, поняв, что ей удалось немного разрядить обстановку своей своеобразной шуткой, пускай и не самой удачной.       - Я в переносном смысле, - пояснила та. – Все равно через Врата я тебя не пропущу.       - Да знаю… - Харука с размаху плюхнулась в кресло. – Меня волнует то, как к этой… грязи отнесется Мичиру. Ты же знаешь, что она все принимает слишком близко к сердцу.       - По мне – так главное, чтоб Хотару их не увидела. Через неделю из вас двоих сделают таких извращенок, что маркиз де Сад в могиле перевернется.       - О боги, неужели все так и будет продолжаться? – страдальчески произнесла гонщица.       - Да-а, покой нам только снится, - Сетцуна сделала еще глоток.       - В смысле?       - В смысле репортеров, - невинно посмотрела та на Харуку. Харука скривилась.       - Ох, не нравятся мне твои намеки, Плутон. Сказала бы прямо…       - Какие намеки? Я про журналистов тебе говорю. Они от вас нескоро отстанут.       - Ну конечно, именно о них, я верю и рыдаю, - съязвила Харука.       - Ты думаешь, что если я несу пост у Врат Времени, то обязательно все про всех знаю?       - Думаю, да. Времени у тебя для этого предостаточно, - поморщилась гонщица, но Сетцуна была непробиваема. - Ты же понимаешь, о чем я.       - А ты понимаешь, что я в любом случае ни о чем не расскажу, чтобы не нарушить ход истории? – тоном учительницы младших классов ответила Плутон.       - В молчанку ты любого переиграешь, - Харука слегка улыбнулась, - пойду выкину эти журналы, чтоб – упасите, боги! - кому-нибудь на глаза не попались.       Сетцуна проводила светловолосую девушку долгим задумчивым взглядом. Она немного завидовала ей. Завидовала тому, как эмоционально Харука реагировала на столь несущественные проблемы. Возможно, сказываются последние несколько месяцев расслабленной жизни после последнего нападения, которое разрушило половину Токио. Серьезные проблемы отсутствуют, поблизости не наблюдается ни намека на йом, на которых можно было бы сорвать свои эмоции, а такой пылкий темперамент – это тебе не шутки!       Сетцуна легко усмехнулась. Как страж Времени, она имела необычайный дар подмечать любые изменения вокруг. Это было в самой ее природе и не раз выручало ее во время несения службы. И сейчас Сетцуна наблюдала за изменениями в характере Харуки.       Она стала другой за прошедшие два года. Со стороны было очень заметно влияние Усаги на воительницу Урана. Насколько мягче она стала, насколько более стала открытой. Конечно, это не отменяло того факта, что встреться ей на пути какой-нибудь залетный демон, она бы его по стенке размазала. Но в глобальном смысле… В глобальном смысле Харука смогла простить Нехелению и Галаксию, а это уже о многом говорило. И Сетцуна была рада таким изменениям в подруге, ведь это значило, что когда-нибудь Харука станет не так строга по отношению к самой себе и у нее найдутся силы, чтобы простить еще и себя.       Харука и не подозревала об этом, но иногда, когда она уходила в себя, Сетцуна видела, какие мысли терзают ее изнутри. И здесь не нужно было обладать каким-то сверхъестественными силами, чтобы прочитать это на ее лице. Она часто смотрела на свои ладони. Ей мерещилось, что они все еще в крови. В крови друзей, которую она пролила совершенно осознанно, планируя заранее как шахматную партию. И что еще более для нее ужасно – без малейшего сожаления, потому что сожаление в тот момент отобрал Хаос.       Сетцуна никогда не винила своих подруг в том, что произошло. Это тоже было в ее природе. Нет, не совсем правильно. Это – стало в ее природе, после появления в ее жизни Усаги. Лунная принцесса не осознавала, какое колоссальное влияние она оказывает на окружающих, но Плутон часто видела, как меняются лица даже незнакомых людей от мимолетной ее улыбки. Для принцессы это было так же естественно, как солнцу – светить. Дурашливая, немного взбалмошная и совершенно непредсказуемая семнадцатилетняя девчонка знала о жизни что-то такое, что долгое время скрывалось от понимания древнейших воинов Системы. Они и сейчас в полной мере не могли постичь это тайное знание, но множество битв, через которые они прошли плечом к плечу, то, что происходило с Принцессой и Принцем… Пришло понимание того, что любая совершенная ошибка не является финальным приговором и может быть прощена. Сетцуна не могла винить Харуку в совершенном, потому что иначе рухнет все, за что они сражаются. Но в данный момент она не могла повлиять на отношение самой Харуки к этому, хотя всей душой желала этого. Сейлор Плутон внутри нее понимала, что подобные решения приходят постепенно, сами собой, и мудро оставалась в стороне, ожидая. Когда-нибудь Харука сможет простить себе ошибки, но, как страж Времени и свидетель прошедших и грядущих эпох, воительница Плутона знала, что этот момент наступит еще очень нескоро.       Сетцуна со вздохом поставила чашку на стол. «Слишком часто последнее время я стала пускаться в пространные размышления. Либо я тоже расслабилась в отсутствие врагов, либо старею. Скажи, отец, я старею?» - девушка внутренне посмеялась собственной шутке. Хронос ожидаемо не ответил. Он уже очень давно не отвечал своей дочери, и она уже очень давно к этому привыкла, но все же слабо надеялась, что хоть раз когда-нибудь услышит его мысленный отклик. Выждав, как обычно, десяток секунд, она уже было собралась заварить себе еще чаю и даже, возможно, стащить из холодильника бисквитное пирожное, как вдруг нахлынуло легкое головокружение, и картинка перед глазами на миг поплыла. Эти ощущения прошли так же быстро, как и настигли ее. Плутон поняла, что ей пора и медлить нельзя. К Вратам пространства и времени шел гость.       - Сетц, как думаешь, может, нанять парочку телохранителей? – вопросила Харука, возвращаясь к гостье.       На столе стояла чашка с остатками заварки, рядом лежал забытый журнал с разгромной статьей, но Сетцуны здесь уже не было.