Калеки

Das Wasser soll dein Spiegel sein Erst wenn es glatt ist, wirst du sehen Wieviel Märchen dir noch bleibt und um Erlösung wirst du flehen 1 Rammstein

В приемном покое больницы было пусто и тихо, лишь дежурный врач за стойкой изредка шуршала бумагами, и это было единственным, что нарушало гробовое молчание, повисшее в помещении. Воины расположились на мягких диванах и ожидали врачей с новостями. Усаги тихо плакала, Мамору обнимал ее за плечи, Ами нервно теребила собственные рукава и кусала губы, Макото смотрела в одну точку отсутствующим взглядом. Родители Минако прибыли десять минут назад. Мамору и Ами, как единственные более-менее трезво мыслящие из всей из компании, что-то сбивчиво рассказали им о несчастном случае на дороге, но было похоже, что они этому не очень-то поверили. Луну и Артемиса в больницу не пустили, поэтому они, взяв с Ами клятвенное обещание сообщить им новости сразу же, остались на улице. Почти час назад воины доставили сюда своих раненых. Они вовремя убрались от места происшествия, так как вскоре туда пожаловала полиция, а им совсем не хотелось общаться с ней. Впервые с ними произошло такое. В течение двух лет воины в матросках сражались с демонами самых разных мастей, но до сих пор они обходились малыми жертвами. То есть, собственная смерть – это, конечно, не мало, но всегда происходило что-то, что возвращало все на свои места. Но сейчас это было нечто совершенно другое. Теперь столкнувшись с врагом вплотную, Мамору казалось, что все, что было с ними раньше, было не более чем игрой. В огромной степени на это ощущение влияла неизвестность, в которой воины пребывали до сих пор. Они совершенно не знали, с чем имели дело, даже сами враги не были какими-то материальными личностями, что уж говорить об их мотивации. Эта неизвестность угнетала больше всего, множество вопросов, на которых не было ответа, не давали возможности выработать стратегию противодействия. А теперь еще и девочки в больнице. Да и с Мако что-то произошло. Похоже, что ряды воинов в матросках начинают редеть. Мамору молился всем известным ему богам, чтобы дальше этого дело не зашло. В коридоре показался доктор. Он подошел к людям в приемном покое и пять пар глаз с надеждой уставились на него. - У мисс Хино сильное сотрясение головного мозга, - ровным голосом сказал он, - мы обработали ее рану, наложили несколько швов, поэтому никакой опасности она не представляет. Однако мне придется госпитализировать ее на несколько дней. Сейчас ее состояние стабильно, но необходимо провести кое-какие процедуры для того, чтобы исключить переломы и трещины в черепе, смещение шейных позвонков и прочие неприятные вещи. Рентген уже готов, но я говорю об энцефалографии и эхоэнцефалографии. Завтра мы проведем и компьютерную томографию, но, думаю, что ничего серьезного она нам не покажет. Сейчас мы дали ей препараты, улучшающие кровообращение, и успокоительное, мисс Хино нужно хорошенько выспаться. Навестить ее вы сможете завтра утром. - Это правда не опасно? – Усаги снова была на грани слез. - Думаю, что нет, - доктор легко улыбнулся. - Спасибо вам! – она опять разрыдалась. У Мамору и Ами немного стало легче на душе. Изо всех сил они надеялись, что с Минако тоже все будет в порядке. После госпитализации ее сразу же повезли на переливание крови и срочную операцию. Крови она потеряла действительно много, Мамору думал, что никогда не сможет забыть, какой бледной и холодной она стала под конец. Ради Усаги он не высказывал вслух мысли, которые вились у него в голове. Минако получила серьезную травму, парень понимал, что в данном случае Серебряный кристалл Серенити, столько раз возвращавший к жизни их всех, сделать не сможет ничего. Какая ирония судьбы… Минако всю свою оставшуюся жизнь будет инвалидом, она будет несчастной…Душа разрывалась на части от мысли об этом. Конечно, она будет улыбаться, делать вид, что все по-прежнему, но рана в душе, оставленная сегодняшним вечером, не заживет никогда. Глупо себя обманывать, утверждая, что люди – добрые, на самом-то деле в большинстве своем они как звери, они никогда не дадут ей забыть об ее увечье. Как горько сталкиваться с жестокостью мира вплотную. Зная все это, Мамору не переставал удивляться незыблемой вере Усаги в обратное. Но он также знал, что именно эта ее вера приведет их в светлое будущее, где, надеялся он, все будет совершенно иначе. В приемный покой вошел доктор, уже другой – тот, что принимал Минако. - Мы перевели мисс Айно из палаты интенсивной терапии в обычную, - начал он, - Она потеряла очень много крови, пришлось делать ей срочное переливание. Сейчас опасность для ее жизни миновала. Операция прошла успешно, мы прочистили ее рану, инфекционного заражения можно не опасаться, но все же мы подержим ее на внутривенных антибиотиках какое-то время – для верности. К сожалению, ее руку не спасти. Я не могу позволить вам навестить ее сейчас, наберитесь терпения. Господин Айно, госпожа Айно, прошу вас последовать за мной. Я бы хотел обсудить с вами формальные вопросы. Отец Минако встал и пошел за доктором, увлекая за собой плачущую жену. Ами порывисто вздохнула и переглянулась с Мамору. Похоже, только эти двое сейчас находились в более-менее трезвом рассудке. Макото за весь вечер так и не проронила ни единого звука, казалось, она вообще была не здесь, а Усаги всхлипывала, уткнувшись Мамору в плечо. Несколько минут прошли в гробовой тишине. - Что ж… Нам пора по домам, - парень встал и прошелся по холлу, разминая затекшие ноги. - Луна и Артемис ждут новостей, - Ами последовала его примеру, - я пойду к ним. Встретимся у входа. Усаги кивнула и подошла к Макото. - Мако, пойдем. Мы проведем тебя домой. Нам всем надо отдохнуть, - она обняла подругу за плечи, но та никак не отреагировала. - Мако, ты меня слышишь? – голос Усаги задрожал. Она не знала, что произошло в парке до того, как она там появилась, но знала, что сейчас ее подруге очень плохо. На ее глаза снова навернулись слезы. - Мако, ну пожалуйста, - она захныкала. - Усаги? – шатенка подняла на нее затуманенный взгляд и слегка вскинула брови, будто только что ее заметила. - Пойдем домой? - Да, пойдем, - безучастно проговорила она и направилась к выходу. Ами с Луной и Артемисом ждали их на ступеньках возле входа. Кошки молчали и выглядели мрачнее тучи. Неторопливо друзья двинулись вдоль улицы, храня молчание и думая каждый о своем. Сначала они все вместе провели до дома Мако. Заходя в подъезд, она лишь кивнула на прощание, но так ничего не сказала. С Ами они распрощались у ее дома. Она взяла к себе Артемиса, мудро рассудив, что родителям Минако сейчас не до домашних животных, а она сможет о нем позаботиться. Мамору провел Усаги до калитки ее дома. Она все никак не хотела идти домой, но парень настоял на том, что ей сейчас необходимо выспаться. - В больнице с девочками ничего не случится, - говорил он, - завтра мы навестим Рэй, а потом и Минако, когда ей станет лучше. Не переживай, Усако, все уже кончилось. Мы ведь и не из таких передряг выбирались, правда? Самое страшное уже позади. - Ты этого не знаешь… - едва слышно прошептала девушка, и Мамору пробрала дрожь от отчаянья, с которым она это сказала. - Знаю, милая, - он постарался придать голосу как можно больше уверенности, - а теперь иди спать. Утро вечера мудренее. Попрощавшись с Мамору, Усаги вошла в темную переднюю. Похоже, ее родители и Малышка уже спали. Стараясь не шуметь, она пробралась в свою комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Сна не было ни в одном глазу, поэтому она долго лежала, глядя на отсветы фонаря, которые проникали в комнату сквозь легкие занавески на окне. - Прости меня, Усаги, - тихо проговорила Луна. - За что? – после минутной паузы спросила девушка. - Дежурства – это ведь была моя идея… - Скажи, Луна, что теперь будет? Кошка вздохнула. - Не знаю, - с грустью ответила она, - но так, как прежде, уже не будет никогда. Больше они не разговаривали. Усаги продолжала изучать потолок и не заметила, как уснула. Ей снились беспорядочные и тревожные сны, в которых она то гналась за кем-то, то убегала по темным и пустынным улицам города, чувствуя спиной чей-то недобрый взгляд, а в небе невидимой, но весьма ощутимой громадой нависло ожидание беды. Она все искала хоть кого-нибудь из близких ей людей, звала их по именам, но никто не отзывался и не бежал ей навстречу, и то и дело цепкой ледяной хваткой сердце сковывал страх – страх снова остаться в одиночестве.

***

Рэй сидела на койке в своей палате и смотрела в окно. Был серый унылый день, моросил дождь, поэтому на улице было мало людей. Она чувствовала запах сырости и осени, который доносился сквозь приоткрытое окно, а когда поднимался легкий ветер, от его свежести по коже пробегали мурашки. Рэй любила такую погоду, и сейчас ей хотелось бы заняться чем-то обыденным, например, подметанием опавших листьев во дворе часовни. Но врачи разрешали ей выходить только в кафетерий. Разум ее сейчас был удивительно чист – сказывалось действие лекарств, которые убрали головную боль, которая так мучила ее в последнее время. На душе же было легко, как никогда. Рэй смотрела в окно и улыбалась. Она хотела, чтобы ее поскорее выписали, ведь тогда она сможет покинуть свою непроизвольную тюрьму и начать жить, жить по-настоящему. Она размышляла о том, куда в первую очередь она отправится. Девушка решила, что снимет со своего банковского счета все сбережения и поедет путешествовать, как всегда мечтала. Первым делом, наверное, в Новую Зеландию – полюбоваться на ее пейзажи. Потом, возможно, в Австралию, там ведь тоже много интересного. Рэй жалела, что у нее не было здесь ноутбука, ей не терпелось узнать туристические маршруты токийских агентств. Она уже позвонила Ами и попросила заехать за ним в часовню. Но прежде всего, нужно будет оформить всякие бумаги. Это, скорее всего, займет несколько недель, но у Рэй было несколько знакомых-бюрократов, которые могли бы помочь ускорить этот процесс. Часовню она решила передать Ючиро. Он хоть и неуклюжий, нерасторопный и вообще балбес, но трудолюбивый балбес. Она была уверена, что он справится и с хозяйством, и со службой. Она будет скучать по нему. Рэй старалась лишь не думать о том, как будет объяснять парню свое решение, а ведь оно вызовет множество вопросов. Ничего не говорить друзьям было для нее проще, чем молчать или врать Ючиро. Что бы она ни говорила остальным, и как бы она на него ни кричала, а себя все-таки не обманешь. В глубине души она соглашалась с тем, что неравнодушна к этому парню. Разрыв с ним будет самым тяжелым испытанием в ее жизни. Но так будет лучше, пусть он ничего никогда не узнает. Удивительно, как за полчаса может измениться жизнь человека. Рэй всегда желала многого, но дорога к исполнению этих желаний казалась ей невероятно трудной. Но сейчас она будто прозрела, осознав насколько глупы многие из них. Стать певицей или композитором? Господи, зачем? Для того чтобы забыть о спокойной жизни из-за толп поклонников, которые будут денно и нощно следовать за тобой по пятам? Или чтобы иметь много денег и постоянно ждать, что кто-то попытается их у тебя отобрать? Нет, ей это не нужно. В написании песен ей всегда нравился сам процесс творчества. Возможно, кто-то бы понял, что она хотела передать своей музыкой, но этих людей были бы единицы. Рэй не видела смысла в творчестве, адресованном лишь нескольким людям. Выйти замуж и прожить счастливую жизнь – это, конечно, совсем не глупое желание, но уже не время об этом думать. Поэтому она выбрала путешествия. Посмотреть на мир, на его красоту с вершины горы, оставив в прошлом все тревоги и проблемы, или прикоснуться к истории на руинах античного храма, представить, как тысячи людей тысячи лет назад приходили сюда, чтобы вознести свои молитвы к божеству – вот чего она всегда хотела. И теперь как никогда была близка к исполнению мечты. Тот визит доктора час назад словно вывел ее из оцепенения, в котором она пребывала всю жизнь, и дал понять, что на самом деле все очень просто. Жить – просто. Пускай всего полгода. - Мисс Хино, доброе утро. Я доктор Танака. Я должен с Вами поговорить, - как только она проснулась, в палату вошел врач. - Я слушаю, - сказала она, смутно припоминая события прошедшего вечера. - Вы помните, как попали сюда? Она покачала головой. - Вас доставили Ваши друзья, вы были без сознания, но потом несколько раз приходили в себя и снова отключались. Вы помните, что произошло прошлым вечером? - Отрывками, - она, конечно, помнила, что они обнаружили аномалию возле торгового центра, но рассказывать ничего не собиралась, - я была возле торгового центра и, кажется… произошел взрыв? - Совершенно верно, - доктор кивнул, - к счастью, взрыв Вас не задел, но ударная волна отбросила Вас в сторону, и Вы сильно ударились головой. - Да, мне повезло. - У вас сильное сотрясение мозга, поэтому мы были вынуждены Вас госпитализировать. - Это ерунда, и не с таким справлялись, - она улыбнулась. - Это не главная проблема… - Что еще? - Мисс Хино, вчера нам пришлось провести компьютерную томографию Вашей головы, - доктор замялся, - на которой мы кое-что обнаружили… - Помимо сотрясения? – Рэй уставилась на него. - Да… У вас опухоль… Опухоль ствола головного мозга. Повисла пауза – Рэй переваривала услышанное. - И… насколько все плохо? – через несколько минут спросила она. - Плохо. Опухоли мозга всегда злокачественные, а из-за их расположения возникают определенные трудности при хирургическом вмешательстве… В Вашем случае опухоль – это… ммм… диффузно растущая глиома ствола. В большинстве случаев этого заболевания хирургическое вмешательство невозможно, поскольку есть большая вероятность повредить здоровые ткани мозга. - Последнее время у меня часто и сильно болела голова, - Рэй задумчиво смотрела на свои руки. - Да… Это один из симптомов. К сожалению, на данном этапе существует единственный способ лечения – лучевая терапия. Однако следует подчеркнуть, что ее эффективность до конца не изучена. - То есть, вы хотите сказать, что если я пройду курс лечения, результатов может и не быть? - Симптоматическое улучшение наблюдается у 75% больных. - Симптоматическое? – Рэй рассмеялась. Доктор кивнул. - Так… - отсмеявшись, проговорила девушка, - и что меня ждет? - Нужно провести кое-какие анализы. После курса лучевой терапии у вас, возможно, будет еще… год, - доктор Танака отвел глаза. - А без нее? - Несколько месяцев. Вероятно, полгода… Глиома ствола – это вид очень быстро растущей опухоли. Я настоятельно рекомендую Вам пройти курс облучения. - А что потом? – Рэй спросила напрямую. - Ствол – это часть мозга, которая связывает головной мозг со спинным. До сих пор Вас мучили только головные боли, однако, с течением заболевания могут развиться и другие симптомы, такие как нарушение походки. Также, в стволе расположены нервы, контролирующие некоторые процессы, по мере поражения которых возможны нарушения слуха и зрения, сердцебиения и дыхания. А также сонливость и тошнота… - Прелестно, - констатировала Рэй и уставилась в окно. - Я записал Вас к психологу. Лучевую терапию мы начнем через неделю, - мужчина вздохнул, - Вам необходимо подписать лишь некоторые документы. Сестра принесет их Вам. - Нет, - неожиданно твердо проговорила девушка и снова взглянула на него. - Что? - Нет. Я не буду ходить к психологу. И облучение тоже проходить не буду. Вылечите мое сотрясение, и я выпишусь. - Но… Мисс Хино, Вам нужно все хорошо обдумать. Не принимайте поспешных выводов. Я зайду попозже, - доктор встал и сделал шаг к двери. - Доктор Танака, послушайте. Если я запишусь на ваши процедуры, мне, возможно, останется всего год жизни, который я проведу, таскаясь по больницам в надежде выгадать еще неделю. При этом у меня выпадут волосы, во рту появятся язвы, инфекции, кожа начнет либо зудеть, либо шелушиться, либо и то, и другое. - Откуда вы… - У моей матери был рак. В последние годы ее жизни она страдала скорее не от самой болезни, а от последствий, вызванных ее лечением. Мне пришлось наблюдать, как всего за несколько лет из красивой женщины она превратилась лишь в жалкое подобие себя прежней. Я не хочу обрекать себя на это. Я отказываюсь от лечения. Пускай мне останется полгода, но я проживу их так, как хочется только мне, и я не буду зависеть от расписания визитов к врачу. - Вы уверены в этом? - Абсолютно. - Что ж… Это Ваш выбор. В таком случае, Вам нужно будет подписать соответствующие бумаги. Но я искренне надеюсь, что Вы передумаете. - Отлично, - Рэй улыбнулась, - Доктор Танака? - Да? - Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих друзей узнал о моем диагнозе. - Конечно, мисс, - он кивнул и ушел, оставив девушку наедине с ее мыслями. Вот так это и случилось. Эта новость не особенно удивила ее. Хоть рак мозга, насколько знала Рэй, не является наследственным заболеванием, но тот факт, что в детстве она наблюдала за страданиями матери, подготовил ее к тому, что, возможно, то же самое может ожидать и ее. Как же все-таки иронична судьба! Дважды ее убивали, и дважды возвращали к жизни. Сотни демонов пали от руки грозной воительницы Марса, но сама она оказалась повержена врагом куда более коварным и опасным, заразой, которую она даже не может увидеть. Но что жалеть о том, чего она не в силах изменить? Нужно использовать то время, которое ей отпущено, с пользой. Она объедет весь мир, заглянет в каждый его уголок с тем, чтобы проситься. Потом она увидит маму и дедушку, горячая любовь к которым не угаснет никогда в ее сердце. А дальше? Дальше будет перерождение. Она никогда не перестанет быть Сейлор Воином, а значит, и уйти по-настоящему тоже не сможет. Прощаться с друзьями будет нетрудно, ведь ее отсутствие не продлится долго. Рэй была одна из тех немногих людей, которым довелось увидеть собственное будущее. Да, она видела себя там, в тридцатом веке, когда король Эндимион разрешил им побродить по дворцу. Она смотрела в лицо самой себе, и лишь толстая стенка хрустального саркофага отделяла прошлое и будущее друг от друга. После нападения Братства Темной Луны все, что воительницы успели сделать, - это запечатать свою королеву в хрустальном гробу, чтобы враги не смогли до нее добраться. А последние их силы ушли на создание защитного барьера вокруг дворца. Когда силы истощились, воины уснули, как и их королева, и проекция души короля осталась единственным обитателем тех мест. Но все враги побеждены, будущее спасено. Рэй была уверена, что Сейлор Мун справится и с этим врагом, и неважно, будет ли Марс сражаться рядом или нет. Сколько бы помощи Усаги не просила у своих подруг, они могли дать ей немного. Вся сила исходила на самом деле лишь из ее души, хотя, похоже, она сама об этом даже не подозревала. Рэй была уверена, что пока Земля находится под защитой сильнейшего воина в галактике, все будет хорошо.

***

Усаги робко постучалась в дверь палаты. - Войдите, - послышался слабый голос. Она открыла дверь и вошла. Палата была небольшая, всего с одной койкой и маленькой уборной за узкой дверью. Стена, за которой был коридор, была сделана из прозрачного пластика и занавешена жалюзи, которые сейчас были закрыты. Небо за окном было затянуто сплошной серой пеленой, поэтому наступление вечера было практически незаметно. Из-за неяркого освещения воздух в палате казался каким-то густым и вязким и приглушал любые звуки. Минако лежала на кровати и смотрела на вошедшую. Она все еще была бледна, под глазами пролегли глубокие тени, а все лицо осунулось. Ее еще несколько дней назад роскошные волосы, казалось, поблекли и безжизненными прядями ложились на лоб и плечи. В глаза Усаги сразу бросилась забинтованная у запястья правая рука подруги, иглы капельниц, прилепленные пластырем на сгибе правого локтя и синяки от уколов на сгибе левого. - Привет… - Усаги нерешительно топталась на пороге. - Привет, Усаги, - тихо проговорила Минако, - проходи. Усаги подвинула к койке стул и присела слева от Минако. - Мы тут… тебе приготовили…вот, - она начала доставать из пакета гостинцы. - Спасибо… - Остальные тоже хотели зайти, но медсестра не пустила. Разрешила только кому-то одному, ну и вот, я… - Да, - голос Минако был грустным. - Ну… как ты? - Не очень. Слабость во всем теле. И хочется пройтись, а то все тело затекло, а вставать не разрешают, - блондинка вздохнула. - Тебе нужно оправиться после переливания. Доктор говорит, что все будет хорошо, - Усаги неуверенно улыбнулась. - Да, он заходил ко мне, - Минако кивнула, - и родители тоже были здесь утром. Мама постоянно плачет… - Минако… Прости меня! – голос Усаги зазвенел, – если бы не я… - Тебе не за что извиняться, - мягко проговорила Минако. – Все будет отлично. - Ты правда так думаешь? – Усаги посмотрела подруге в глаза. - Конечно, - она улыбнулась. Усаги взвыла и начала безудержно рыдать в простыню. - Ты в больнице! Рэй в больнице! Харука и Мичиру на звонки не отвечаю-ут! Еще и с Мако что-то случилось! Я не хочу, чтоб так было-о! – причитала она. - А что с Рэй? - Ударилась голово-ой и теперь у нее сотрясе-ение! - А с Мако? - Не знаю-у! Она ничего не говорит и ведет себя стра-анно…. - Она ничего не рассказала о том, что случилось? – Минако была удивлена. - Ни слова-а! - Усаги, успокойся! Говорю тебе, все будет хорошо. Перестанешь плакать? Ради меня? - Хорошо, - Усаги подняла голову и стала совершенно по-детски, кулачками вытирать слезы. - Пока я ждала вас, на меня напали двое, - тихо проговорила Минако, глядя перед собой, - они хотели меня изнасиловать. Но появилась Сейлор Юпитер и спасла меня от них. Но так просто они сдаваться не хотели. У них были ножи. - Боже! – Усаги всплеснула руками, - слава господи, все обошлось! - Да. Одного из них она убила. Звук открывшейся двери и возникшая в проеме голова медсестры нарушили оцепенение, воцарившееся в комнате. - Я же сказала – всего пять минут! Пациентке нужен покой! Что за люди! - Все хорошо, она уже уходит, - ответила Минако. Голова с ворчанием исчезла, дверь закрылась. – Усаги, тебе пора. Зайдете ко мне завтра, я буду рада видеть девочек. - Хорошо, - Усаги всхлипнула в последний раз и обняла подругу, - поправляйся скорее, ладно? - Конечно. Ну все, иди. Усаги направилась к двери, но когда взялась за ручку, услышала тихий голос Минако. - Усаги, а ты сможешь сходить со мной к торговому центру, когда я выпишусь? - Зачем? – она непонимающе уставилась на подругу. - Как зачем? Руку мою найти… 1 Вода станет твоим зеркалом, И когда она станет гладкой, ты увидишь, Сколько сказок тебе еще осталось – И ты будешь умолять о прощении.