С песней в сердце

      В комнате послышалась возня, отчего Кили резко открыл глаза и присел на кровати, сонно зевая.       Ночью поспать толком не удалось. Юношу мучили кошмары, в которых орки изрубили на куски его отца и мать. Мать, которую он не знал и не помнил. Кили и раньше снились сны с ее участием. Снились ее темные волосы и голубые глаза, но никогда еще ее образ не казался ему настолько четким, до такой степени "живым". Сны эти всегда наполняли сердце тупой болью, к которой сейчас примешивался страх за жизнь отца. Что, если орки и его у него отнимут?! Ничего другого молодой разведчик так не боялся, как их возможного будущего. Гном покачал головой, нужно постараться не думать об этом хотя бы сейчас. Прошло уже несколько дней с той жуткой ночи, состояние отца не менялось. Оин говорил, что все не так уж и плохо, что стабильность означает скорое улучшение состояния здоровья эльфа, но его увещания плохо действовали на нетерпеливое сердце молодого гнома. Каждую ночь Кили с замиранием ожидал, что утром все будет кончено, хорошо или плохо, но кончено. Однако новый день не нес в себе никаких изменений, отчего юноша впадал в уныние от собственной бесполезности. Его дяди хоть исцелять могли и частенько помогали Оину в заваривании отваров, но сам Кили не умел и не любил смешивать травы и сейчас как никогда жалел о своем незнании. Все это нелегкое время рядом с ним находился Фили, за что тот был ему должным образом благодарен. Как оказалось, из наследника королей Эребора на поверку вышел очень хороший друг, каких у юноши никогда не бывало. Он и не знал, что гномы такими бывают: открытыми, спокойными и благородными. Порой эльфийский приемыш задумывался над тем, что хотел бы иметь такого брата.       - Пой! - детский голосок вывел его из раздумий.       Кили с улыбкой повернул голову и наблюдал, как к нему неуклюже косолапит на своих маленьких толстых ножках маленький Гимли. Глазки его были карими и живыми, подбородок еще не оброс бородой, как у взрослых гномов, но на макушке во все стороны топорщились ярко-рыжие, как у отца, волосы. На вид ребенку было лет пять, может и меньше или больше. Гномы ведь совсем не похожи на эльфов: ростом невысокие, но плотные и коренастые. Как и все дети Гимли любил послушать песню. Так уж вышло, что на следующий день Кили тихонько напевал себе под нос свою любимую песню, которая когда-то свела его с Фили, когда маленький непоседа услышал и теперь требовал от невольного гостя петь постоянно.       С напряженным сопением ребенок полез на кровать, скатывался с нее и упрямо лез снова. Упорность и неуклюжая порывистость малыша всегда умиляли молодого гнома, и он, весело подхватив Гимли подмышки, помог ему преодолеть то небольшое расстояние до своей простыни.       - Спеть тебе значит? - голос Кили прозвучал почти бодро. Неуклюжий малыш на миг заставил его забыть обо всех житейских горестях и печалях.       Гимли довольно закивал, не сводя с юноши своего наивного взгляда внимательных карих глаз. И Кили негромко пропел ему несколько оставшихся в памяти и в сердце строк, очень дорогих ему строк. Гном и сам не понимал, почему песня так четко отпечаталась в его сознании, но мелодия наполняла сердце радостью и грустью одновременно. Странное чувство, когда хочется одновременно смеяться и плакать. Что-то особенное было в этой песне, но Кили никак не мог понять, что именно, и не видел в том нужды. Главное, что на душе становится тепло от этих строк, а мелодия отправляла его сердце в края, ему неведомые, древние и прекрасные. Края, чужие ему, но странное дело: с песней приходила твердая уверенность, что земли ему знакомы, этот край - ему родной. Тем сильнее Кили хотелось узнать, что таится за серыми горами, куда уходит караван. Лишь песня могла дать ему ответ на этот вопрос. Песня нашептывала ему, что там его ждет дом, не тот, который он всегда знал и любил, а другой дом, потерянный.       Кили помотал головой, не понимая, что с ним в последнее время твориться. Подобные мысли крайне редко посещали его голову. Он настолько привык думать, что у него нет иного дома, кроме Золотого Леса, что отказывался посмотреть вокруг себя.       С таким растерянным выражением лица его и застал Фили.       - Кили! Ты спишь еще что ли? А кто собирался идти сегодня на рынок?! - почти игриво спросил его гном. - Или Гимли опять тебя доставал?       Он добродушно потрепал малыша по рыжей головке, отчего тот засмеялся и сказал что-то на кхуздуле. Гимли знал очень мало слов на Общем языке, но зато на родном тараторил только так. Темноволосый юноша почувствовал слабый укол зависти. Эти гномы были очень дальней родней друг другу, Фили был будущим правителем этого края, но при этом ничуть не зазнавался и вел себя со своими сородичами так словно они были столь же знатными, как и он сам, и даже к Кили, к чужаку, он относился также, как если бы тот был частью его народа. С раздражением Кили осознал, что Келеборн на такое неспособен.       Гимли между тем скатился с кровати и весело выбежал в коридор шалить уже там. Фили повернулся к брату.       - С ним все будет хорошо, - у Фили язык не поворачивался назвать эльфа его отцом. - Оин лучший лекарь в Эреборе.       - Надеюсь, - Кили вздохнул и потянулся, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Резко поднявшись, он повернулся к другу и сказал: - Пойдем в Дейл!       - Я тут привел тебе пони, - говорил Фили, дожидаясь, пока брат приведет себя в порядок. Вот юноша набросил на плечи серый плащ и откинул назад темную челку, затем с интересом посмотрел на Фили, а тот с сомнением спросил: - Ты ведь умеешь управляться с пони?       - Справлюсь, - легкомысленно отмахнулся темноволосый юноша. Возле животного его решимость чуть поубавилась, но Кили старался не подавать виду, пытаясь взгромоздиться на пони. Конек фыркнул и отошел от него.       - Давай-ка, я лучше придержу, - Фили сдержал улыбку. - Вот так. Не бойся, Минди спокойная, а бег ее легок и ровен.       - Я не боюсь лошадей, - внезапно огрызнулся Кили, которому стало немного обидно, что не сумел управиться самостоятельно.       - Не сомневаюсь, - откликнулся Фили, легко вскочив в седло и направив своего пони вперед.       "Завтра вернется Торин с Фрерином, - думал Фили, пока братишка пытался заставить пони ехать в нужную сторону. - Ну и удивятся же они".       За пределами горы пони поскакали резвее, но друг не соврал, говоря, что бег Минди легок и ровен. Лошадка умела распрекрасно находить дорогу, даже, кажется, заботясь о том, чтобы седока не сильно трясло. Лишь один раз она взбрыкнула и чуть было не понесла, но Фили вовремя удержал ее за узду, после чего братья без приключений добрались до города.       Кили много слышал о Дейле, и ему уже доводилось бывать в крупных торговых городах, но Дейл он мог сравнить только с Минас-Тирит. Город, расположенный в тени Одинокой горы, был столь же велик и не менее прекрасен. Отделка из твердого белого камня, рифленые стены заворожили юношу. Пусть он и вырос среди эльфов, на так и не сумел побороть свою любовь к камню. Фили лишь усмехался себе в бороду, поглядывая в его сторону. У принца появилась надежда, что Кили сможет понять, что его место среди каменных вершин в Эреборе, а не в Золотом Лесу среди деревьев.       У рынка гномы спешились и дальше повели пони на поводу. Непривычный к седлу Кили был рад снова оказаться на своих собственных ногах. Фили показал ему многочисленные лавки с овощами, гадая, как люди отреагируют на гнома в сером эльфийском плаще, покупающем капусту, но он и сам прибыл сюда, чтобы купить пучок какой-то травы для снадобья Оина, который тот варил его отцу. Пытаясь вспомнить название, молодой принц почти свирепо зыркнул на какого-то человека, который, судя по его виду, чуть было не поинтересовался у Кили, зачем гному капуста. Брат узнает правду, но не от людей. Кили должен услышать все от близких. Фили надеялся, что это смягчит удар. Предстоящий разговор страшил его, принц беспокоился из-за реакции Кили, а богатое воображение подбрасывало разуму не самые приятные картины развязки. Вспомнив, наконец, название нужной ему травки, Фили расплатился с торговцем и приказал себе не заниматься глупостями. Кили узнает правду и точка! Другой вопрос, когда и как.       - О чем ты думаешь? - негромкий голос отвлек его от раздумий.       - Я? - Фили глубоко вдохнул воздух и ответил: - Мой отец сейчас тоже болен. Я думаю, насколько мы похожи.       - И то верно похожи, - согласился Кили, даже не подозревая об истинных мыслях собеседника. - Твой отец обязательно поправится. Они оба поправятся, - Кили невольно коснулся плеча гнома, бывшего ему родным братом.       Их взгляды встретились, и Кили невольно смутился. Почему-то этот гном был особенным. Что-то выделяло его среди сотен его сородичей, но что именно оставалось для Кили загадкой.       В молчаливой задумчивости они ехали обратно в гору. Ехали не спеша, предоставив пони везти их. Каждому было о чем подумать, и никто не желал прерывать мысли друг друга.       Эребор встретил братьев привычным оживлением. Фили уверенно направлял пони к дому Оина. Кили подивился было тому, как можно удержать в голове такое количество подземных ходов и ответвлений, потом вспомнил, что Фили все-таки родился и вырос в этом подземном мире, который небось кажется ему таким же родным, как и Золотой лес для Кили. Впрочем, нет, иногда гора казалась эльфийскому приемышу роднее, он гнал от себя эти мысли, но они настойчиво не желали покидать его разум и продолжали смущать сердце.       Румила и Орофина в комнате не оказалось, как и Оина. Глоин сообщил, что все трое ушли к Дори, у которого должна была быть ромашка для отваров, от Глоина же гномы узнали, что его старший брат напоил эльфа и оставил на столе отвар для отца Фили.       Кили огляделся по сторонам, явно не зная, как поступить. Оставаться одному с ворчливым Глоином ему не хотелось. Фили словно подслушал его мысли.       - Хочешь составить мне компанию по дороге в замок? Если уж Оин пошел к Дори, то там обязательно будет Ори, который завалит всех троих своими свитками, и вернутся они не скоро. А мой дядя Бомбур как раз приготовил жаркое из баранины, клянусь бородой Дурина, такой баранины ты еще не пробовал!       - Да уж, наверное, - улыбнулся Кили. Ему хотелось посмотреть на замок, но и тревога его не оставляла. - А твой дядя не будет против?       - Нет, не думаю, - успокоил светловолосый гном. - Он любит гостей, и я уже сказал ему, что приду с другом. Ты же не хочешь выставить меня лжецом перед собственной родней? - он игриво сверкнул глазами и потянул Кили в сторону двери.       - Но... - начал было тот.       - Без "но", - деловито отрезал Фили.       "Ох уж эти короли, - беззлобно подумал Кили. – Им, наверное, и в голову не приходит спросить чужого мнения". Сам Кили немного побаивался королевского семейства, ибо единственными правителями, которых он видел, были Келеборн и Галадриэль - холодные и высокомерные. Юноша невольно поежился, вспомнив ледяной взгляд высокородного презрения, которым лесной владыка обычно обливал его при каждой случайной встрече. Неудивительно, что сейчас Кили всерьез опасался того же.       - Но я не привык вести беседу с королями! - взмолился темноволосый гном. - А вдруг скажу какую-нибудь глупость или сделаю что не так и опозорюсь!       Фили повернулся к нему и посмотрел прямо в его смятенные глаза.       - Не волнуйся по пустякам, - спокойно сказал принц. - Со мной же ты общаешься, или я тебя тоже смущаю? - с ответом Кили не нашелся, а Фили спокойно продолжал: - Моя семья состоит из таких же гномов, как и все остальные. Подумаешь, один из них носит корону, это еще ничего не значит, хуже мой дядя Торин от этого не стал.       Кили хотел было сказать, что не имел ничего против короны на голове родича Фили, хотя и не хотел бы увидеть вместо одного Глоина сразу несколько, но тот ему и рта раскрыть не дал:       - Если тебя это успокоит, Торина сейчас нет под горой, он уехал на деловые переговоры в Чернолесье и вернется только завтра. Пойдем со мной, и сам убедишься, что не такие они уж и страшные.       В итоге воспитаннику эльфов не оставалось ничего другого, кроме как молча кивнуть и направится вслед за Фили в замок.