С песней в сердце

      Теплым осенним вечером несколько лет спустя Кили выехал из-под горы, чтобы полюбоваться закатом и немного подышать свежим воздухом. Ветер слабо трепетал его темно-синим плащом с богатой меховой отделкой. Гном улыбнулся и резко, не обращая внимания на удивленные возгласы, послал пони в галоп. Ему хотелось насладиться ветром, захотелось вновь, как и когда-то в юности, почувствовать его дыхание в своих темных волосах, падающих на плечи неряшливо заплетенными косичками. Захотелось вновь стать тем юным гномом, каким он когда-то был. «Или эльфом?» - тихо шепнул в ухо внутренний голос. Лицо Кили посерьезнело. Он полностью принял свою новую жизнь и даже смог, хоть и не сразу, полюбить ее, но где-то в глубине души все еще жила тоска, в которой гном не смел признаться никому. Чего-то ему не доставало, но вот чего, Кили не знал.       Тут внимание принца привлек странно одетый путник. На незнакомце был серый плащ, почти скрывающий своего обладателя от посторонних глаз. Когда-то и сам Кили носил такой же плащ. Эта мысль еще только начала зарождаться в голове гнома, как тот уже направил скакуна в сторону путника. Каким-то внутренним проведением он уже знал, кто это.       - Здравствуй, отец.       Странник поднял голову, и лицо его озарила улыбка, стоило только взглянуть в эти такие родные глаза.       - Здравствуй, Кили.

***

      Они сидели в одном из многочисленных залов и разговаривали. Как оказалось, вот уже пять лет, как Торин решил оставить трон и зажить спокойной размеренной жизнью обычного гнома, а всеми делами в Эреборе заправлял его старший племянник Фили. Румил и Орофин решили, что пришло их время отправиться к Морю, в Серебристых Гаванях их всех ждет корабль. Но самому Халдиру еще нужно было задержаться в Средиземье. У него осталось здесь одно дело.       - Но тебе совсем не обязательно уезжать! - в голосе Кили ясно слышалось непонимание со слабой ноткой отчаяния. Когда эльфы покинули Одинокую гору, а юный Кили был вынужден поселиться здесь, его утешала мысль, что они все-таки будут видеться. Хоть изредка, но будут. А сейчас эта слабая надежда исчезала. Смертным нет доступа в Бессмертные земли, а, значит, это их последняя встреча. - Останься, прошу. Я... я скучал по тебе, а если ты уедешь, то ты... Мы ведь больше уже не встретимся... никогда.       - Ох, Кили, - Халдир испустил протяжный вздох и посмотрел на сына. Он догадывался, что гному будет сложно понять, насколько ему это необходимо, особенно сейчас. В голубых глазах отразилась тоска, ибо покидать придется не только Средиземье, отправляясь в другие незнакомые и даже, может быть, чужие земли. - Время эльфов прошло. Наступило время владычества смертных, и мой народ покидает эти земли... навсегда.       Кили опустил голову, чтобы спрятать глаза.       "Уже совсем взрослый, - думал эльф, глядя на своего возмужавшего приемыша. - Но все равно еще дитя".       Халдир невольно вздрогнул от веселого визга внезапно влетевших в комнату малышей.       - Папа!       Такой знакомый голос. Сердце отца наполнилось горькой радостью, едва он взглянул на этих детей. Их было двое, брат и сестра, не сговариваясь, весело бросились на шею Кили. У обоих его глаза. Эльф вдруг вспомнил, как часто сам Кили в детстве любил повиснуть у него на шее и дергать за волосы. Сейчас его подросший сын и сам столкнулся с той же бедой пополам с радостью и весельем, что и Халдир, когда решился взять на воспитание младенца гномов.       - У тебя есть дети...       Кили повернулся к нему и сказал:       - Да, двое, - лица его коснулась улыбка.       - Вот видишь, - вздохнул Халдир. - Ты нашел свое место здесь. А помнишь, как ты боялся? А мое место там, за Морем. Далеко на Западе теперь мой народ.       - Но...       - И прежде чем мы расстанемся, я хочу отдать тебе кое-что, - эльф извлек откуда-то небольшую шкатулку и вручил ее гному.       Кили осторожно открыл ее, и глаза гнома приоткрылись от изумления.       - Это то, о чем я думаю?!       - Если тебе будет одиноко, - эльф слабо улыбнулся. - Если сердце захочет узреть что-то кроме камня, то знай, что часть леса... и часть меня навеки пребудет с тобой. А теперь, - он поднялся и глубоко вздохнул: - Прощай.

***

      Все дальше на Запад корабль уносил его, пока эльф в последний раз глядел на берега так любимого им Средиземья, берега, на которых осталось его сердце. Но ничего, Бессмертные земли исцеляют любую скорбь и даруют утешение всем, кому оно необходимо. От его скорби тоже найдется лекарство.       - За серые горы в сизый туман, - Халдир горько улыбнулся. - Прощай, Кили, спасибо тебе за то, что ты был у меня.

***

      - Надеюсь, ты будешь счастлив в Бессмертных землях, - с грустью проговорил Кили и осторожно, почти ласково, коснулся рукой серебристого ствола меллорна, выросшего у подножия Одинокой горы из семени, что принес с собой в шкатулке Халдир.       - Отец, - удивленно спрашивал у него его сын. - Что это за дерево? Цветы у него золотые, а кора серебряная. Разве такое возможно?!       - Это эльфийское золото и серебро, - с улыбкой ответил Кили и потрепал малыша по темно-каштановой макушке. - Да-да, у эльфов тоже есть золото, просто оно не такое, как у гномов.       - И у нас есть золото? - спросила дочка.       Отец рассмеялся и проговорил:       - Мое золото - это вы!