Однажды на Востоке

На рынке соседнего городка W топталась уйма народа, пока на горизонте не замаячила черная иномарка, несущаяся так, будто вознамерившись передавить честной народ. Народ перетрухал и смотался подобру-поздорову. Эффектно, как в каком-то голливудском фильме про погони в центре города, затормозил автомобиль, и оттуда пулей вылетело нечто в черном костюме, держа курс к ближайшим зарослям терновника. - Буууэээ!.. Хибари, усмехаясь, включил кондиционер и, приоткрыв окно, крикнул корчащемуся над кустами итальянцу: - Теперь я знаю еще одно твое слабое место, Рокудо! Укачанный иллюзионист вытер рот тыльной стороной ладони, вернулся к машине, взял протянутую бутылку с водой и умыл бледную моську. - Сука узкоглазая, - выдохнул несчастный парень, бормотнув себе под нос еще пару ласковых прилагательных, адресованных любовнику. - И я тебя, Рокудо, - хмыкнул польщенный Хибари и кивнул в сторону лавчонок, - иди за своими сувенирами, если через час ты не будешь сидеть в машине – уеду без тебя, так и знай. Бормоча что-то на итальянском, Рокудо, чуть покачиваясь и глубоко дыша, направился в сторону торговых рядов. - Ублюдок… я его… а он! Лишь бы поиздеваться, все мне Кокуё припоминает, 10 лет уж прошло, а он все ненамстится, тварь бессердечная… - жаловался сам себе парень, окидывая ленивыми взглядами лавчонки и гортанно кричащих торговцев. Добыть рахат-лукум в хреноватой лавке местного кондитера, равно как и кальян, было не сложно, на востоке принято торговаться, и что-то, а торговаться Мукуро умел виртуозно. Но проблемы возникли в небольшом павильончике с национальными костюмами. - Мне нужен костюм танцовщицы танца живота, - обратился иллюзионист к торговке, полной арабке лет пятидесяти. - Инглишь но, арабик, - качала головой баба, следя за небольшой переносной печью, на которой варила в турке кофе. - Арабик, - повторил опешивший Мукуро, и оглянулся. Народу в лавке больше не было, но время поджимало, он и так ушел слишком далеко от места парковки, с его любовничка могло статься уехать, бросив своего возлюбленного посреди рынка. - Танцы! Живота! – Рокудо сделал плавное движение бедрами, отчаянно жестикулируя, - Хабиби, хабиби, - стал он напевать песню, услышанную в какой-то таверне. Тетка обрадовалась непонятно чему, и стала петь, хлопая в ладоши. Хотя, оно понятно, пришел чужеземец, поет тебе песню и пытается танцевать, отчего бы и не порадоваться. Наконец, всеми правдами и неправдами, ему удалось купить нужный набор, продавщица, все-таки поняла, что от нее требовалось, равно как и для кого покупался наряд. Называя Мукуро «Хабиби», она показала ему куда и что одевать, позвала из соседней лавки молодую девчонку, и та показала Мукуро несколько простых движений танца. Он успел к машине вовремя, Кёя уже заводил мотор, намереваясь покинуть рынок. - Эй! Стой! Погоди! – помахал рукой, свободной от пакетов, иллюзионист, ускоряя шаг. Автомобиль как-то подозрительно бурчал, взвизгивая мотором, и Кёя не менее подозрительно матерился, почему-то на итальянском. - Что случилось? – запыхавшись, Рокудо вполз в машину, бросая пакеты на заднее сидение. - Мотор перегрелся. Кажись, сдох совсем. Не хочет заводится, хоть ты тресни! – Хибари рассерженно барабанил по рулю пальцами. - И… что теперь делать? – Рокудо не хило испугался. До ближайшего более менее нормального населенного пункта с такси было около двадцати с хвостом километров. Идти пол дня под жарящим солнцем вовсе не хотелось. - Думать, Мукуро, только я тебя умоляю, не надо сейчас истерить и включать тупую пизду, договорились? - У тебя нет телефона, у меня нет телефона, у нас сдох прокатный автомобиль… офигеть, нас сглазили. Хибари, что нам теперь делать? Хибари? Взгляд брюнета был вперен в маленькое стадо верблюдов, стоящее у постоялого двора. - Нет, нет, Кёя, я не буду, ты меня не заставишь, - заволновался «Хабиби», почуяв, что дело пахнет гуталином, - я не буду ехать на этом!.. * * * - Мне на днях сон снился. - Какой? - Будто стоишь ты под деревом сакуры, обхватил его, обнял, прижался щекой к коре, вдыхаешь аромат цветений. На тебе такое кимоно цветастое, а ты плачешь, машешь мне в след утихой и меня на войну провожаешь… - Рокудо, ты ебнутый. - Да, да, ты мне как раз это на прощание и сказал. Двое мафиози ехало на двугорбых верблюдах, по проселочной дороге, пересекающей степь. - А я набор для танца живота купил. Буду для тебя по вечерам танцевать. - Однозначно ебнутый. - А еще я рахат-лукум купил и кальян. Все как у султана, ты мой султан, а я твоя наложница. - А, так ты хочешь сказать, что мы меняем позиции? - Ку-фу-фу, размечталась, укешка. Нет, вечером ты мой султан, а вот ночью я твой султан, и это не обсуждается. - Черт. Я тебе кальян в задницу вставлю, Рокудо. - Хорошая идея, Кёя, мы ее опробуем. А ведь удобно ехать, согласись. - Да, только воняет ужасно. И ни дай Будда, ни дай Будда хоть кто-нибудь узнает о том, что я ездил на верблюде, Рокудо, - пригрозил Кёя, пришпоривая своего верного рысака и перешел на галоп, дабы успеть доехать до города к закату. Рокудо же ухмыльнулся, любуясь прямой и строгой спиной своего возлюбленного и, причмокивая, (для ускорения верблюда, а не привлечения внимания Хибари, конечно же) поскакал догонять своего султана.