Салазар и Тайная Комната

       Когда трое волшебников — Люциус Малфой, Пэнси Паркинсон и Салазар Слизерин, конечно же, — с самым невозмутимым видом зашли в холл школы, все, кто там был, ошеломленно замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем: — А они что тут делают!?        Увидев Малфоя, Рональд Уизли грозно двинулся ему навстречу, багровея на глазах. За ним, как охрана, увязались несколько молодых авроров.       Но Салазар смотрел не на них — у лестницы стояла, хмурясь, высокая статная женщина в легкой серебристой мантии, в которой мальчик узнал леди Лафингтон. Она тяжело дышала и держалась за сердце, выслушивая что-то, что говорила Гермиона Грязнокровка Грейнджер. Джессика стояла рядом с понурым видом, опасливо поглядывая на мать и отца, невысокого волшебника в летах, который так же взволнованно смотрел на супругу.        Грозно оглядев Малфоя, Паркинсон и лже-Блэка, Уизли напустился на волшебников. — Вас тут никто не ждал! Это дело аврората. А кто позволил школьнику выходить за пределы гостиной факультета и покидать школу? Мы с этим разберемся, ух мы с разберемся с бардаком в этой школе... — Нам всем этого очень бы хотелось, — произнес мистер Малфой не утратившим обычную твердость голосом, но с улыбкой на губах.        Рональд Уизли уставился во все глаза на бывшего Пожирателя Смерти и выпучил глаза так, что Салазару показалось, будто они вот-вот лопнут. - Как вы… - Как глава совета Попечителей отдела Министерства Магии по защите прав и безопасности бывших Пожирателей Смерти и их семей, - ответил Люциус с тонкой доброжелательной улыбкой. - Дела аврората вне вашей компетенции, - послышался звонкий голосок Гермионы Уизли, которая уже спешила на помощь супругу. – Вы не можете являться в школу, когда вам вздумается. - Но отвечать на тревожные письма слизеринцев обязан, - с серьезным видом проговорил Люциус, с некоторой манерностью отряхивая пылинки с манжет. - Ещё надо выяснить, как это школьник покинул школу в неподобающее для этого время, чтобы попасть в совятню, - быстро нашлась Гермиона. - Выясним. Обязательно выясним, - кивнул Люциус. – Мисс Паркинсон, так и записывайте – действия авроров привели к панике среди школьников, некоторым из которых пришлось даже просить защиты у нашего отдела.        Пэнси уже достала из своей заколдованной сумочки блокнотик и особенное перо, которое тут же застенографировало слова Малфоя. - Запишите также, что эти самые школьники посреди ночи были в совятне, подвалах и Мерлин знает, где ещё, только не в своих спальнях, - подсказала Гермиона. - Конечно, когда туда ворвались авроры в полной боевой готовности, было уже не до сна, - язвительно парировал Люциус.        Гермиона задохнулась от возмущения. - Мистер Малфой! – дерзко произнесла она на повышенных словах. – Нас ждет долгая беседа, немедленно пройдемте в кабинет директора! – и молодая женщина круто развернулась на каблуках, встряхнув копной каштановых волос. - Слышали? – поддакнул Уизли, поспешив за женой. - Мерлин, дай мне сил её выдержать, - проговорил Люциус Малфой себе под нос. - Я мог бы пока что найти Руквуда и остальных, - осторожно начал Салазар. - Даже и не думай! – шикнул Люциус. – Пэнси, дай это мне… - Малфой забрал блокнот с пером. – Не выпускай из вида мистера Блэка, ясно? – Мужчина пробуравил Паркинсон тяжелым требовательным взглядом. – Отвечаешь за него головой. - Мистер Малфой! – нетерпеливо позвала Грейнджер с лестницы.        Люциус дождался, пока Паркинсон закивает, и только после этого проследовал за грязнокровкой.        Салазар остался с Пэнси, и что-то ему подсказывало, что она скорее заавадит саму себя, чем ослушается Люциуса.       «Прям как глупый домовик!» - Мистер Блэк, вы проголодались, не так ли? Я могу попросить завтрак для вас сейчас же, - с заискивающей улыбкой проговорила мисс Паркинсон. - Я не голоден, - отрезал Салазар. Ему тут же стало совестно, что он грубовато ответил мисс Паркинсон. Она же хотела как лучше. Заботилась о нем, хоть и по приказу Люциуса. Но у мальчика кусок в горло не лез. – Мне нужно поговорить с Джесс, - всё-таки проинформировал Салазар, прежде чем пойти прямиком к мисс Лафингтон и её матери. - Я не могу оставить вас… - начала было Пэнси. - Почему бы вам не побеседовать с леди Лафингтон? Мне кажется, как представитель мистера Малфоя, вы найдете о чем.        Пэнси хотела возразить, даже приняла строгий вид, но так ничего и не сказала. Очевидно, побоялась, что Салазар скажет что-то Люциусу, и тот будет недоволен помощницей. —… Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив вопиющим образом сотню школьных правил. И ты столкнулась лицом к лицу с аврорами? А если бы в тебя попало заклинание? Джессика Лафингтон, ты же девочка, а не хулиганистый мальчишка! - Джесс, послушай свою мать, она всё верно говорит, - негромко добавлял мистер Лафингтон. - Людовик… - властно произнесла Лидия Лафингтон, которой не понравилось, что её перебили. – Джессика, ты юная леди, ты не можешь лазить по подземельям с мальчишками и попадать в такие неприятности! — строго выговаривала миссис Лафингтон, не сводя с дочери укоризненного взгляда.        Салазар выразительно взглянул на Пэнси. Он уже твердо решил, что сам не станет прерывать монолог матери Джесс. Паркинсон тоже не горела таким желанием, но всё-таки прокашлялась и обратила на себя внимание. - Прошу прощения. Миссис Лафингтон, мистер Лафингтон, думаю, нам нужно побеседовать, - нерешительно выдавила из себя Пэнси. - Да, после выговоров директора и авроров можно послушать то же самое от мистера Малфоя, - удрученно проговорила Лидия Лафингтон, все же поворачиваясь к Пэнси. – Я вас слушаю, милочка. - Дело в том, что наш отдел весьма обеспокоен сложившейся ситуацией…        Дальше Салазар не слушал, только взял Джессику за запястье и настойчиво отвел в сторонку. Туда, где совсем не было людей, не считая матери Руквуда, которая плакала и отчитывала Эндрю, но они точно никого не замечали. - Тебя сильно ругали, как я вижу, - начал Салазар издалека, пытливо вглядываясь в бесстрастное лицо Джессики.       «Не могу поверить, что она могла доложить Люциусу…» - Не очень, - ответила Джесс, зябко кутаясь в мантию. – Но мать раз сто повторила, что переведет меня в Шармбатон. - Никто тебя не переведет со второго курса, - фыркнул Салазар. – Джессика, скажи мне кое-что. Только правду.        Мисс Лафингтон заметно напряглась, но не отвела глаз. - Это ты отправила записку Люциусу? – вопросил Салазар и даже дыхание задержал, так он боялся услышать положительный ответ.        Он ожидал, что Лафингтон замнется, ничего не ответит, начнет врать… - Конечно, - просто ответила Джессика. - Ты даже не попробуешь оправдаться или солгать? – опешил Темный Принц. - А что мне оставалось делать? – вскинулась девочка. – Ты вбил себе в голову, что должен обязательно напасть на Поттера. Я не могла тебя переубедить. - А не надо было переубеждать, надо было помогать! – прошипел Салазар, с трудом не повышая голос. – Всё, что мне было нужно от тебя – верность! - Я тебя и не предавала! – пылко возразила Джессика, сверкнув глазами. – Я тебя спасла, так же, как и остальных. Кто-то же должен был трезво мыслить! - И даже не сказала мне! – поразился Салазар. – Яксли выполнял все мои приказы. Яксли! А ты исподтишка…        Джессика сжала губы в узкую линию и нахмурилась. - Продолжай. Скажи, что я исподтишка донесла на тебя Поттеру, Грейнджер или МакГонагалл. Из-за меня тебя поймали с поличным, а теперь исключат. Из-за меня Яксли приговорят к пожизненному. А Долиша – к поцелую дементора. Это ты хотел сказать, Салазар?        Лафингтон говорила так уверено, что слизеринец даже несколько растерялся. Он ожидал оправданий, просьб о прощении, но никак не такого решительного отпора. - Я понимаю, что ты хотела как лучше, но ты не можешь проворачивать такое за моей спиной, - нашелся Салазар. - Я могу, потому что твое поражение отразится на мне и на половине Слизерина, - весомо возразила Джессика. - Не забывай, с кем ты разговариваешь, - прошипел Темный Принц. - И ты не забывай, кто ты, - опять не осталась в долгу Джесс. - Куда уж там, когда все не устают мне напоминать! – выпалил Салазар.        Мальчик понимал, что разговор заходил не в ту сторону, что он вот-вот рассорится с самым надежным другом, но не мог остановиться. Нужно было найти виноватого, и Лафингтон была первым кандидатом на эту роль. Да и разве он был неправ? Джесс же подставила его перед крестным. Хотя спасла от Поттера… Нет, он всё-таки не мог с ней ссориться. Лафингтон сделала всё правильно, нужно просто признать это и помириться… Наверно, так будет правильно… - Значит, не зря напоминают, - фыркнула девочка. - Что ты хочешь сказать? – нахмурился Салазар. Все мысли о примирении тут же покинули его голову. - Салазар, я, правда, верю в тебя. Но иногда мне кажется, что ты сам не знаешь, что делаешь, - совсем тихо проговорила девочка. - Зато ты прекрасно знаешь, что делаешь, да? – не удержался Салазар. – Ты думаешь, что если выслужишься перед Малфоем, Долиш поставит лишнюю пятерку по Защите? Ты же просто одержима его предметом! Уже видеть не могу, как ты перед ним стелешься! - Салазар, – прошептала Джессика с ошарашенным видом. - Вот только мне почему-то кажется, что он придерживается на твой счет совсем другого мнения, нежели тебе хочется.        Лафингтон порывалась что-то сказать, но захлопнула рот, смертельно побледнела и быстро задышала. Салазар видел, как гневно раздуваются её узкие ноздри и как оскорбленно сверкают серые глаза. Девочка даже нервно сжала мантию в пальчиках. - Он сам так сказал? - А что ты ожидала, когда донесла на него и на меня Люциусу Малфою? – жестоко продолжал Салазар. - Тогда знаешь, что? Возможно, мне действительно будет лучше в Шамрбатоне. Подальше от тебя и… - неожиданно для мальчика слизеринка осеклась. – Подальше от тебя и твоего Долиша. – Салазар не поверил своим глазам, когда заметил злые слезы, блеснувшие в глазах всегда сдержанной Джессики Лафингтон, этой ледяной принцессы Слизерина. – Неблагодарные! – всхлипнула Джессика, прежде чем круто развернуться и опрометью кинуться прочь.       «А вдруг ее правда переведут?» — подумал Салазар в смятении.        Мальчик искоса взглянул на родителей Джессики. К счастью, они не заметили той сцены, что произошла в нескольких метрах от них, так как были увлечены беседой с Пэнси Паркинсон. -… это можно оформить? Ведь на первых курсах программа практически одинаковая, я узнавала в своё время, - уверенно говорила леди Лафингтон. - Если вы думаете, что вашей дочери так будет лучше, я постараюсь разузнать, - угодливо улыбалась Пэнси.        Салазар поймал себя на том, что в горле встал ком. Если бы он немного хуже собой владел, точно бы разрыдался. Самый отвратительный день в его жизни. Вне всяких сомнений. Это он, только он, принес всем столько неприятностей и расстройств. И натворил столько глупостей…        Стоило только посмотреть на миссис Руквуд, хрупкую женщину болезненного вида, которая рыдала в три ручья и что-то втолковывала сыну. И это он, Салазар, только на втором курсе. Что дальше будет? Скорее всего, чистокровные волшебники его возненавидят. Что за предводитель такой, который не то что за остальных, за себя отвечать не может. Нечего сказать, отец наверняка в гробу перевернулся. Ах да, его тело не предали земле. А Салазар даже не в состоянии за это отомстить. - Ты понимаешь, что у нас нет денег на штраф? – рыдала миссис Руквуд в голос. – Тебя исключат! Как тебе в голову пришло полезть туда!? А драка с аврорами!? Ты в своём уме? Тебя могли убить! Хотя отчисление ненамного лучше! Ах, Эндрю, чтобы сказал твой отец, если бы узнал, что его сын будет выгнан из школы? Это убило бы его! Наверно, я скоро окажусь с моим дорогим Августусом, потому что ты просто убиваешь меня!        В совершенно подавленном состоянии Салазар смотрел на убивающуюся женщину и не мог поверить, что это и есть леди Руквуд. На вид обычная бедная маггла. Вот что делает с людьми гражданская война.       А он сам только добавляет беспокойств и неприятностей. - Мама, мы же можем подать прошение в отдел мистера Малфоя, - едва не плача, отвечал Эндрю, вид у которого был удручающий – взлохмаченные волосы, ссадины на лице, порванная мантия и сломанная палочка в руке. - Пока до нас дойдет очередь, твои друзья уже закончат школу, а ты сам станешь тряпичником на Косой аллее. Как же ты не понимаешь - если ты не получишь образование, мы совсем сгинем!        Леди Руквуд перешла на тихие рыдания, закрыв руками лицо. - Я же даже палочку новую не могу тебе купить… - простонала женщина сквозь слезы.        Салазар, который больше не мог этого выносить, поплелся в подземелья Слизерина. Отлично, Руквуда выставляют из школы. По новой системе, введенной меркантильным Люциусом, чтобы избежать отчисления, можно перевести на счет школы приличную сумму. Но откуда Руквудам взять деньги? Все знали, что после войны и исчезновения Августуса Руквуда, скорее всего погибшего и погребенного под руинами Хогвартса, семья едва сводила концы с концами. Это Яксли не меньше трех раз выплачивал штраф и оставался, несмотря на недовольство директрисы. Руквуды не могут себе этого позволить.        Когда слизеринец на ватных ногах доплелся до общей гостиной, на него буквально накинулись с вопросами Забини, Нотт и множество других слизеринцев. - Салазар! Салазар, где ты был? - Что там? Говорят, авроров целая туча? Нашли что-то? - Ты тоже спускался в подвалы? - Слышал новость? Руквуда отчисляют, а Лафингтон переводят в другую школу! - А Яксли похоже сбежал! - Да не сбежал, а в подземельях сгинул! - Салазар, авроры тут обыск устраивали! - Салазар, ну что там слышно? Правда, что Люциус Малфой в школе? - Правда, я видела мою двоюродную сестру!        Темный Принц только поморщился, пробиваясь через толпу школьников и отдирая от своего локтя Платта, который прямо в ухо орал о своём своевременном маневре в гостиной. Все так же под шквалом вопросов Салазар зашел в свою комнату и первым делом полез за чемоданом под кровать. - Блэка тоже отчисляют! - Блэка отчисляют! - Салазар Блэк собирает вещи! - Что же делать теперь!? - Салазар, это правда? - Не может быть!        Мальчик все так же молча нашел в чемодане кошель с деньгами и вытряхнул его содержимое на свою постель. Не обращая внимания на десятки сыплющихся на него вопросов, пересчитал монеты. Всего выходило двадцать два галлеона, семь сиклей и пятнадцать кнатов, оставшихся с похода по магазинам на Косой аллее в конце лета. - Что это значит? – потребовал Забини. – Тебя серьезно отчисляют? Ты платишь штраф? - Меня не за что отчислять, - произнёс Салазар достаточно громко, чтобы его услышало побольше слизеринцев. – А вот у Руквуда проблемы. Нужно ещё чуть меньше, чем восемьдесят галлеонов. - Ничего себе, - присвистнула Августа Рейнолс. - Нужно – пусть ищет сам, - донесся чей-то голос из толпы ребят, жмущихся при входе в комнату Салазара. - Пусть Малфой платит! Вернее, его отдел! - Сейчас нет времени оформлять прошение, готовить документы и так далее. Стол мистера Малфоя завален такими бумажками, пока он разберется, Эндрю Руквуда уже отчислят, - объяснил Салазар. - У нас тут не Гриффиндор. Благотворительностью не занимаемся, - заявила Эстель-Амарэйнт Мелифлуа. - Вот именно, что не Гриффиндор, - громко согласился Салазар. – Поэтому, давайте ничего не делать, и пусть члена нашего факультета отчислят! - Блэк, почему я вообще должна в этом чувствовать? – усмехнулась Мелифлуа. – Руквуд мне кто? Никто. Это только его проблемы, - девушка скрестила руки на груди и надменно уставилась на Темного Принца. - Если все так будут думать, то скоро от факультета ничего не останется. Послушайте меня! – Салазар поднял руки, привлекая внимание и призывая школьников к тишине. – Сегодня Эндрю, завтра Яксли или я, потом кто-то из вас! Они, – Поттер, авроры, гриффиндорцы, - спят и видят, как бы нас всех уничтожить. От нашего с вами мира остались ошметки, наши традиции уничтожены, а родовые замки стоят в руинах. Так получилось, что многие благородные семьи теперь едва сводят концы с концами. Но за нами будущее волшебного мира. Если вам не безразлично то, как безжалостно уничтожают нас как класс общества, начать что-то менять надо здесь и сейчас.        Голос мальчика креп и звенел под сводами небольшой спальни. Едва ли Салазар когда-либо говорил с большим убеждением, чем теперь, когда его сметенная душа билась в груди, а чувство вины душило. В его обычно холодном тоне теперь отражались чувства, он говорил с пылом, убежденно, уверенно. И его слова не могли не зажечь остальных. - Скольким из вас когда-то помог мистер Малфой? Скольким семьям не дал разориться? - Речь идет не о Малфое, а о Руквуде, - напомнил тощий мальчишка в очках с пятого курса. - Малфой помогал чистокровным волшебникам для того, чтобы возродить наш мир. И мы не имеем права теперь оставаться равнодушными друг к другу. В прошлые века это считалось основным качеством слизеринца, но теперь мы не можем думать только о самих себе. Или конец ждет всех.        Салазар замолчал, обводя школьников твердым взглядом. - Ну же? Кому особенно жалко денег, запишите долг за мной. И видит Мерлин, те, кто сейчас развернется и уйдет, поймет на себе, что значит нажить себе врага в моём лице. Слизеринцы! Мы один факультет, в эти времена мы должны стоять друг за друга так же, как это делают поганые гриффиндорцы. Иначе всё бессмысленно, иначе победа навсегда останется за Поттером и остальными выродками, а наши семьи проливали кровь зря.        Мальчик гневно смотрел на слизеринцев и ждал их реакции.       «Если они ничего не сделают, я точно не могу называться Темным Принцем».        Первым вышел вперед Рассел Лаки, который, оказывается, уже успел сбегать в свою комнату за деньгами и теперь вывалил на постель Салазара чуть больше пятнадцати галлеонов. - Всё что есть, - виновато сказал мальчик. – Я напишу домой прямо сейчас, пришлют ещё. - Что вы стоите, ребята? – Адель Розье с ослепительной улыбкой оглядела слизеринцев. – Это наш долг.        Она тоже уже успела принести свой кошелечек и высыпала все его содержимое без колебаний, отсчитав двадцать галлеонов и не пожалев даже мелочь.        Пример всеми любимой старосты стал заразительным и слизеринцы быстро побежали по своим комнатам. Салазар, который даже дыхание задержал, когда ждал реакции школьников, теперь облегченно наблюдал за тем, как растет горстка золотых монет. Даже первокурсники, большинство из которых совсем не имели с собой денег за ненадобностью, навалили на покрывало кучу кнатов. Забини нашел в своём чемодане девять галлеонов и десять сиклей, Нотт выгреб из карманов и тайников все свои заначки, хотя и пожаловался, что копил на метлу. Белвина гордо положила в общую кучу целую пригоршню сиклей, а Рэйнолс так долго мялась около груды монет со своими двумя галлеонами, что Салазару показалось, словно девочка специально пыталась привлечь побольше внимания. Пустые карманы младшекурсников компенсировали старшие курсы под предводительством Адель Розье. А тех, кто бы заявил о том, что за Салазаром теперь определенный должок, всё-таки не оказалось.        Уже через полчаса набралась необходимая сумма, а Эдгар Фоули подкинул еще золотых монет со словами, что в такой уродливой рваной мантии Руквуда всё равно не пустят в школу. Теперь оставалась самая ответственная задача. Нужно было преподнести деньги миссис Руквуд так, чтобы та приняла и, упаси Моргана, не попыталась отказаться.        Решено было поручить это Адель и Салазару. За ними увязалось ещё несколько ребят, в том числе и Рассел Лаки, считавшийся лучшим другом Эндрю. Увесистый кошель с галлеонами важно несла Беатрис Боул, а завершал процессию Эдгар Фоули, заявивший, что лучше будет, если он обезопасит такую крупную сумму своим присутствием.        Спустились в холл, где уже заметно прибавилось народу. Руквудов искали долго, пока Платт не обнаружил их перед кабинетом директора. Остальные немедленно поспешили туда.        Миссис Руквуд всё ещё не могла успокоиться, продолжала рыдать. Эндрю как-то осунулся и тоже хлюпал носом. Они оба даже не сразу заметили приблизившуюся к ним процессию. - Миссис Руквуд, прошу вас, не убивайтесь так! – заговорила Адель Розье своим нежным голосом, прильнув к волшебнице.       Салазар понял, что они уже знают друг друга. - Адель, девочка, что же мне теперь ещё делать, - всхлипнула женщина, удрученно качая головой. - Эндрю, не хандри! – Лаки успокаивал друга на свой лад. – Салазар тут кое-что придумал… В общем, вам теперь не о чем беспокоиться. - Да, да, миссис Руквуд, не плачьте, все хорошо! – защебетала Адель, ясно улыбаясь. - Ребята, не шутите так… - пробормотала волшебница, утирая глаза платочком. - Вот! – продекламировала Беатрис Боул, протягивая матери Руквуда увесистый мешок. - Что это? – не поняла волшебница. - Это ваше, - заверила её Адель.        Миссис Руквуд, по-прежнему ничего не понимая, взяла в руки кошель и, развязав тесемки, заглянула внутрь. Волшебница едва не выронила мешочек из ослабевших пальцев, вскрикнула, зажала рот рукой и замотала головой. - Как… Откуда? Я не… Мы не можем… Эндрю, что же это…        Эндрю Руквуд заглянул в кошель и даже рот открыл, после чего совершенно ошарашено уставился именно на Салазара. - Что это значит? – спросил он.        Слизеринцы замялись. - Это ваше, вот и всё, - попыталась Адель ещё раз. - Мы не можем это принять, - опять заплакала миссис Руквуд. – Это слишком много и… Я не знаю, смогу ли вернуть… Спасибо вам, спасибо, но… Так же нельзя… - Мы не собираем подаяния, - твердо заявил Эндрю, нахмурившись. - Это не подачка, - ответил Салазар. – Это из фонда Слизерина. Понятно? - Какого фонда? – переспросили не только Руквуды, но и Беатрис Боул. - Фонда нашего факультета, - уверенно заявил Темный Принц. – Организованного на основе скромных вложений слизеринцев и созданного с целью взаимопомощи. - Кто же это придумал и когда? – неуверенно спросил Эндрю. - Салазар Блэк всё организовал, - заявил Фоули. – Кто ещё, в самом деле? Миссис Руквуд, вы не можете отказываться. Путем голосования спонсоров нашего фонда было решено перевести необходимую сумму на ваш счет. Решение окончательное, обжалованию не подлежит, - усмехнулся молодой человек. - И не думайте отказываться, - опять улыбнулась Адель. – Я как староста ответственно заявляю, что наш факультет теперь нацелен на новую задачу – восстановлению своего единства и нерушимости. И вы не можете помешать ходу нашей программы. - А кто из вас Салазар Блэк? – с трудом пробормотала женщина, потерянно озираясь. – Вы, юноша? – она с волнением посмотрела на Салазара. - Да, - мальчик был вынужден согласиться. - Спасибо вам особенно, спасибо вам всем, спасибо! – рассыпалась в благодарностях миссис Руквуд. Эндрю не выказывал особенной радости, но хотя бы не отказывался от денег. - Это всё Блэк придумал, - усмехнулся Фоули. – Он у нас вроде как метит в лидеры нашего… как ты сказала, Адель? Нашего движения по восстановлению факультета, в общем. - Держи, Эндрю, - миссис Руквуд сунула в руки сына кошель с деньгами, а потом неожиданно для всех обняла Салазара.        Темный Принц замер, не шевелясь. На его долю пришлось не так уж много искренних объятий, а это было одно из таких, от которых веяло признательностью до гроба. Мальчик почувствовал себя до ужаса неудобно и неловко. Он попросту не знал, как реагировать. - Блэк, скажи что-нибудь. Ты же предводитель вроде как, - шикнул Эдгар Фоули. - Ну… Миссис Руквуд, я вам обещаю, что пока я жив, я буду делать всё на благо истинных волшебников, - машинально выпалил Салазар, сам смутившись чрезмерной высокомерности, коей веяло от его слов. - Вы очень похожи на свою мать, мистер Блэк, - шепнула миссис Руквуд на ухо Салазару, после чего нежно поцеловала его в лоб и отстранилась.        Пожалуй, эта фраза была лучшим, что Темный Принц слышал за последнее время. А в радостных глазах миссис Руквуд было что-то такое, от чего Салазар и сам улыбнулся краешками губ. - И я вам верю, - улыбнулась волшебница сквозь слезы.        Салазар не помнил, когда ещё бывал настолько смущен. Он просто не знал, куда деваться. Миссис Руквуд сказала так мало, но в то же время именно её слова пришлись так кстати. Это было именно то, что ему нужно было услышать сегодня. И, как ни странно, если бы то же самое сказал Люциус или Джессика, их слова не возымели бы такого же эффекта. - Я… Мне пора, простите, - пробормотал мальчик плохо слушающимся голосом, после чего развернулся и медленно пошел прочь от этих благодарных глаз Руквудов и уважительных взглядов слизеринцев. Слишком уж насыщенным выдался этот день, он едва стоял на ногах… Да и сумрачно было на душе – ведь он сам и был причиной проблем Руквуда. - Салазар! – его догнала Адель. – Ты не знаешь, где Макси? Селвин с Фоули молчат и не отвечают мне! - Не знаю, - соврал Салазар. – Кажется, я видел его около Большого Зала.        Салазар нашел пустующий кабинет, в котором были целые завалы старых столов и стульев. Там он облюбовал себе широкий подоконник, где и устроился. Через местами погнутую решетку открывался вид на квиддичное поле и зеленые склоны, окружающие Хогвартс. Было раннее утро, солнце еще не грело, только освещало замок по-утреннему мягкими лучами. На небе не было ни облачка, словно сама природа издевалась над Салазаром, который был мрачнее тучи.       «Мне надо было поступать на Хаффлпафф».        На душе было погано. Немного радовало то, что удалось помочь Руквуду. Если бы не это, Салазар наверное умер бы от позора. Всего за одни сутки столько ошибок, столько промахов… Бестолковый мальчишка, как он вообще мог быть настолько самоуверен? Кто дал ему право ставить под такую угрозу планы отца?        Темный Принц дотронулся до кривой решетки окна. Казалось, что она плавилась. Даже на каменном подоконнике остались капли застывшего металла. Скорее всего, эту заброшенную часть замка ещё не привели в порядок после прошедшего здесь сражения. В пустых оконных рамах всё ещё местами виднелись осколки окон. Возможно, когда-то и в этом классе шла ожесточенная борьба между аврорами и Пожирателями Смерти. Кто знает, может, заклинание самого Темного Лорда расплавило половину решетки окна, а может, Беллатриса Лестрейндж в иступленной ярости обрушила на башню замка огненную струю? А теперь Салазар, гордо именующий себя Темным Принцем, сидит тут после грандиозного провала и ничего не может сделать против Поттера и его прихвостней, разгуливающих где-то внизу…        Слизеринец не знал, сколько просидел в пыльном кабинете наедине со своими мыслями, прежде чем дверь скрипнула. Обернувшись, Салазар увидел миссис Руквуд. Она с каким-то неуверенным видом мялась в дверях, неловко разглаживая складки на юбке простого длинного платья из какой-то дешевой ткани. Салазар проводил женщину настороженным взглядом, пока та прошла к соседнему окну. Говорить что-либо мальчик не спешил. А удивляться чему-либо уже не было сил. - Отсюда открывается неплохой вид, юноша. Я не удивлена, что вы пришли именно сюда.        Салазар только тяжело вздохнул и уставился в окно. У всех бывает такое состояние, когда все окружающее становится совершенно безразличным. Не Поттер явился и уже хорошо.        Леди Руквуд с интересом рассматривала ландшафт, оперевшись на подоконник руками, словно только за этим сюда и явилась. А Салазар, улучив момент, изучал её. До этого из-за слез и бурных эмоций женщины мальчик не разглядел её как следует. Теперь же он понял, что матери Эндрю около сорока, хотя в её темных волосах уже серебрятся седые локоны. Леди Руквуд нельзя было назвать красавицей, а ещё годы и страдания уже наложили свой отпечаток на её лицо, так же, как и бедность. Разве что яркие синие глаза выгодно выделялись на её болезненно-бледном и осунувшемся лице. Но было что-то во всем её образе, что, как Салазар уже давно успел заметить, имелось только в чистокровных волшебниках из состоятельных и древних семейств. Некая стать, достоинство и элегантность, несколько притупленные в леди Руквуд, но в полной мере сияющие в леди Лафингтон. — Вы решили свою проблему? — спросил Салазар негромко. - Да, Эндрю остается в школе, - волшебница улыбнулась и приложила руку к почему-то покрасневшему лицу. – Я хотела поблагодарить вас ещё раз. - Не нужно, - покачал головой Салазар. – Мне помогли многие слизеринцы, а я сам сделал не так уж и много.        Миссис Руквуд только улыбнулась, рассматривая пыльный подоконник и свои бледные пальцы на нём. - Эндрю рассказывал достаточно о некоем Салазаре Блэке, чтобы я поняла, откуда корни растут.        Салазар только пожал плечами, опять отвернувшись к своему окну. - Там было больше ста галлеонов, - заметила миссис Руквуд негромко. – Эндрю и я в неоплатном долгу перед вами. Наступит тот день, когда мы рассчитаемся со всеми долгами… - Не говорите этого, - скривился Салазар. – Это меньшее, что я и мои… друзья могли сделать в знак благодарности мистеру Августусу Руквуду. Пожиратели Смерти не забыты на Слизерине, леди Руквуд. Никто из них.        Мать Эндрю утерла набежавшие слезы, а в её глазах читалась такая благодарность, что Салазару опять стало не по себе. Волшебница всхлипнула и отвернулась от Салазара к окну так, что мальчик мог видеть только её профиль с небольшим подбородком, пухлыми губами и тонким аккуратным носиком. Из-под опущенных век текли слезы.        Через несколько минут леди Руквуд всё-таки взяла себя в руки и опять выжала улыбку. — Значит, мой мальчик действительно встретился с Наследником, - прошептала она в раздумье. — Я полагаю, что Эндрю не спроста называет вас продолжателем славного дела моего несчастного мужа и других благородных волшебников. Другого от сына леди Лестрейндж можно было и не ожидать.        Внезапно все то, что подспудно грызло Салазара, сбивчиво, в беспорядке вырвалось наружу быстрее, чем он успел опомниться: — Миссис Руквуд… мэм, все мне говорят, что я похож на неё… Похож больше, чем на… На кого бы то ни было. — Разве это плохо? — Волшебница внимательно глядела на Салазара из-под приподнятых бровей. — Ты сам что об этом думаешь? — Думаю, что даже слишком похож! — слишком громко выпалил Темный Принц. — Я ведь стараюсь думать головой, правда, стараюсь, но так часто горячусь, поддаюсь эмоциям…        Он умолк, в душе у него вдруг зашевелилось сомнение. А мать Эндрю Руквуда внимательно слушала. — Леди Руквуд, — через мгновение продолжал Салазар, — Волшебная шляпа говорила, что мне было бы неплохо и на Гриффиндоре. Она сказала, что и моя мать стояла перед там же выбором. — В прошлом веке случилось немало для того, чтобы проложить бездонную пропасть между львиным и змеиным факультетами, — ответила миссис Руквуд спокойно, — Но, если не ошибаюсь, у гриффиндорцев в большем почете самоотверженность и героизм. Вот уж чего не отнять у леди Лестрейндж. — Это значит, что и ей, и мне самое место на факультете магглорожденных? — прошептал Салазар как громом пораженный. — Это значит, холодному расчету и честолюбию слизеринца приходится мириться с благородством и честью, чем, увы, в наши дни могут похвастаться не все гриффиндорцы, - мягко пояснила волшебница. — Значит, мое место в Гриффиндоре. — Салазар почти с отчаянием посмотрел в лицо собеседницы. — Волшебная шляпа почуяла во мне эту частицу и… — Определила в Слизерин, — успокаивающе договорила миссис Руквуд. — Мне кажется, Салазар, - ты позволишь так тебя называть? - так вышло, что в тебе много качеств, которые столь высоко ценил Годрик Гриффиндор у своих любимых учеников, — смелость, самопожертвование, непоколебимая вера в идеалы и готовность яростно их защищать. — Тут Руквуд опять посмотрела на мальчика тем самым уважительным взглядом. — И, наконец, редчайший дар — скромность. – Салазар только усмехнулся. Вот уж что точно не входило в число его добродетелей… - Однако же Волшебная шляпа направила тебя на Слизерин. Знаешь, почему? Подумай! – волшебница задорно сверкнула синими глазами. — Только потому, что иначе я обещал её сжечь… — сокрушенно произнес Салазар.        Миссис Руквуд широко улыбнулась. — Именно в этом самая суть. Ведь человек — это не свойство характера, а сделанный им выбор. Жизнь леди Лестрейнж не раз делала крутые повороты, но она сама направляла свою судьбу. Как и все слизеринцы. Пойми самое важное – гриффиндорцы вбивают в свои головы заезженные байки о героизме и выпячивают своё хваленое «самопожертвование» напоказ. Тыкают им в нос на каждом углу, бахвалятся перед друзьями. Они поступают так, как предписывают нормы их негласного кодекса, потому что вынуждены поддерживать образ бравого львиного факультета, иначе у них будут проблемы со своими же друзьями. А что касается нас, слизеринцев? Да, мы бываем чрезмерно честолюбивы, да, мы тянемся к славе и успеху, да, иногда идем к этому не самой ровной дорожкой. И это хорошо, потому что там, где гриффиндорец будет ломиться напролом, не думая, мы всегда сможем найти лучший выход, - волшебница улыбнулась. - Но самое важное то, о чем другие факультеты не догадываются. Самое сильное в нас – наша любовь к магии. К нашему миру. К нашим корням, в конце концов. За наши идеалы мы готовы бороться до последнего взмаха волшебной палочки. Даже теперь, когда нас считают растоптанными и побежденными, мы не склоняем головы. Вот это называется честью, это называется благородством. Мы сознаем свой долг перед предками и несем наше бремя борьбы с грязью с гордостью, не хвалясь и не раздувая это. Мы просто держим весь магический мир на своих плечах, даже если он этого не понимает. Потому что, если бы не традиции и знания чистокровных волшебников, чтобы стало со всеми нами? - Мы давно уже жили бы среди магглов, не было бы никакой тайны в нашем мире, - догадался Салазар. – И могло бы случиться что угодно. Возможно, нас бы уже истребили. - Вот именно! – миссис Руквуд обрадовалась, что слизеринец её понимает. – Мы – щит между всеми пороками слабых и глупых магглов и миром волшебства и магии. Мы первые на этих нечетких и, увы, размытых рубежах. Только чистокровные маги и волшебницы не дают нашему миру разрушиться. И настанет время, когда мы снова расправим плечи. Потому что всё, что не убивает нас, делает нас сильнее.        Салазар неподвижно сидел на подоконнике, оглушенный услышанным. Он никак не ожидал услышать такие глубокие мысли от матери Эндрю Руквуда, которую только сегодня увидел впервые. И уж конечно никак не ожидал, что она проникнется таким участием к нему, подберет такие нужные слова. Возможно, именно поэтому он и сам был слишком откровенен. А, может, потому, что слишком долго все держал в себе, да и последний день выдался слишком нервным… — И если тебе нужны еще доказательства, что ты не случайный гость в Слизерине, вспомни тот великий вклад, который вложили твои родители в борьбе за всех нас. И если ты боишься того, что слишком похож на свою мать, боишься, что тебе не хватает твердости отца… Знай одно – едва ли Беллатрисе Лестрейндж не хватало решимости и силы в борьбе за то, во что она верила. В борьбе за тех, кого любила.        Минуту оба молчали. А у Салазара возникло странное ощущение, что миссис Руквуд знает куда больше, чем хочет показать. — Что тебе сейчас нужно, Салазар, — к леди Руквуд вернулся задорный тон, - это обед и отдых. Ступай-ка ты к себе, попроси кого-нибудь из друзей принести тебе что-нибудь вкусненькое из Большого зала и ложись спать.        Миссис Руквуд подошла к слезшему с подоконника мальчику и положила руку ему не плечо. - Никогда не сомневайся в себе, Салазар Слизерин, - едва слышно прошептала она. – Потому что наш мир ждал именно тебя.        Салазар даже рот приоткрыл, во все глаза глядя на миссис Руквуд. Она же чуть опустила высокий ворот платья, от чего мальчик вытаращил глаза ещё больше. На бледной шее красовалось точно такое же тавро Азкабана, которое имелось у Рабастана Лестрейнджа, которое так усиленно скрывал Люциус Малфой за высокими воротниками рубашек и шейными платками. Номер заключенного из цифр и рун. - Пожиратели Смерти не растворились в прошлом так же, как и все пострадавшие от войны чистокровные волшебники, - быстро зашептала миссис Руквуд, наклонившись к Салазару. - Они всё ещё дышат тем же, что и их Милорд, они ждут и жаждут мести за своего Повелителя и за пролитую благородную кровь, и они готовы опять достать из тайников черные плащи и серебряные маски.        Больше не говоря ни слова, леди Руквуд быстро пересекла комнату и, не оборачиваясь, вышла за дверь, оставив пораженного Салазара буквально приросшим к полу.

***

      Салазар уже проходил Большой Зал, собираясь пройти мимо и отправиться к подземельям Слизерина, как вдруг путь ему преградила Гермиона Уизли с перекошенным от бешенства лицом. Чуть позади маячил Рональд Уизли. — Добрый день, мистер Блэк, — приветствовала Салазара Гермиона Грязнокровка Грейнджер. - Добрый, - буркнул Салазар. - Как спалось сегодня? – вопросила женщина своим обычным слишком громким требовательным голосом. – Вид у вас уставший, молодой человек.        Мистер Уизли закивал с подобострастным согласием на лице и внес свою лепту: — Так, значит, бедного мальчика так испугали авроры, что он после ночного забега по школе решил чиркнуть строчку-другую дядюшке? — Раздраженные глаза Уизли впились в Салазара. — Попечительский совет огородил вас от всяких вопросов со стороны аврората, но белобрысая нянька не всегда будет рядом. - Рональд, - шикнула Гермиона. – Мы только хотим сказать, мистер Блэк, чтобы вы не считали себя самым умным. Министерству известно если не все, то очень много о вас. - Я не понимаю, чего именно вы хотите, - сдержанно ответил Салазар. - В подвалах школы есть что-то, Блэк. Нечто ужасное, рожденное вашей магией. Или что-то запретное, что вы усиленно прячете. И пусть мы не можем этого доказать, нам известно, что этой ночью вы спускались в подземелья.        Салазар терпеливо ждал, когда Уизли закончат. Спорить с ними сейчас не хотелось. Слова леди Руквуд плотно засели у него в голове. Теперь перепалки с прихвостнями Поттера казались совсем глупой затеей. - А мне известно, где мой дневник, - парировал Салазар спокойным голосом. - Да как ты… - начал было мистер Уизли. - Рональд! – одернула его супруга. – Мистер Блэк, на вашем месте я бы положила конец несбыточным планам и детским мечтам. - Я приму к сведению, - кивнул Салазар, почему-то вдруг усмехнувшись. - Он смеется над нами! – опять загорячился Рональд Уизли. – Ты только посмотри… - Я всё сказала, Блэк. Будьте благоразумны, - властный голос Гермионы перекрыл слова её мужа.        Несколько секунд Салазар и Грейнджер смотрели друг другу в глаза, но затем чета Уизли всё же удалилась, оставив слизеринца в покое. Мальчик опять побрел в сторону подземелий. На его радость, все уже были на обеде. В помещениях Слизерина не оставалось ни души. И никто не мог помешать Салазару отдохнуть.        Мальчик прошел в свою комнату, прикрыл дверь и устало опустился на кровать. Едва ли ему удалось бы заснуть после всего произошедшего, но усталость брала своё.        Стоило Салазару опустить веки, как раздался звонкий хлопок, от которого слизеринец подскочил на постели. Начав бешено озираться, мальчик увидел перед собой уродливое землистое личико домового эльфа. - Винки! – изумился Салазар, который искренне полагал, что уже ничто сегодня не сможет его шокировать. - Мистер Слизерин! – пропищал домовой эльф. - Что ты тут делаешь?        Винки теребила край своей грязной наволочки и мялась, заглядывая в глаза Салазару. - Говори, зачем пришла, - потребовал мальчик строгим голосом. - Салазар Слизерин избежал опасности, не попался в сети заговора, - страшным шепотом заявила домовиха. – Но это не значит, что его враги успокоились. - У меня есть и друзья, оказывается, - устало усмехнулся Салазар. - Винки тоже друг молодому Лорду, - заявила эльфийка. – Молодой хозяин Винки хотел бы этого. Вот, Салазар Слизерин, что Винки достала для вас!        Из-под грязной наволочки показался знакомый Салазару переплет. - Мой дневник! – воскликнул слизеринец, выхватывая блокнот из худеньких пальчиков Винки. - Никто не смог вскрыть вашу печать, - улыбнулся домовой эльф. – Только первые страницы.        Салазар принялся листать странички дневника, на первых листах которого блекло проступали чернильные следы. Мальчик смог разобрать только несколько слов – «подземелья», «долг» и «трудное заклинание». - Так вот почему они ринулись вниз, - понял Темный Принц. – Спасибо, Винки. Кто знает, что ещё бы смогла расколдовать Грейнджер… - Благородный волшебник сказал Винки спасибо, - восторженно прошептал домовой эльф, падая перед Салазаром на колени. - А что насчет тебя? – поинтересовался мальчик. – Так и будешь терпеть издевательства Грейнджер?        Эльфийка подняла голову, встряхнув ушами. - Что Винки остается, - нахмурилась она. - То есть как? – хмыкнул Салазар. – Сама подумай – Грейнджер втолковывает тебе, что ты свободное существо. Так выбирай сама, как жить.        Винки удивленно смотрела на Салазара, осознавая то, что тот только что сказал. Сам же мальчик слишком устал, чтобы тратить время на настырного домовика. - А если тебе нужен приказ – то слушай. Твой хозяин подчинялся бы мне, если бы был жив? - Да, - без сомнений кивнула Винки. - Следовательно, и ты бы могла иногда служить мне? – продолжал гнуть своё Салазар. - Да, но нужно специальное заклинание, чтобы стать хозяином Винки… А Винки его не знает, - удрученно сказала эльфийка, тут же стукнув себя по лбу увесистой Историей Магии Нотта. - Ну а одну просьбу или один приказ ты могла бы выполнить в память о своём хозяине? – поинтересовался Салазар. - Да, конечно, - закивала Винки, не забывая бить себя по голове книгой. - Забудь про Гермиону Грейнджер и других грязнокровок. А если они попробуют приказывать тебе – подумай, что сказал бы твой прежний хозяин.        Винки опять замерла, напряженно соображая, а потом закивала головой с огромными ушами. - Спасибо, Салазар Слизерин, спасибо! Винки попытается! — Больше я ничего не могу тебе сказать, — усмехнулся Салазар.        Некрасивое серое лицо домовика расплылось в широкой, во весь рот, улыбке. — Салазар Слизерин еще более велик, чем думала Винки, — воскликнула она с рыданием. — Прощайте, Салазар Слизерин! Я больше не буду слушаться Гермиону Грейнджер! - Подожди исчезать, - Салазар перебил воодушевившегося эльфа. – Наколдуй мне что-нибудь вкусное, а потом можешь делать что хочешь. Мне надо подкрепить силы.

***

       Салазар бывал в Хогвартсе на многих праздниках, но никогда еще в Большом Зале не было такой напряженной обстановки. Банкет в честь конца года словно бы не вызывал обычной радости перед каникулами. За столом Гриффиндора и вовсе царила траурная обстановка - Джеффри Вуд так и не был найден. Слизеринцы в большинстве своём были задумчивы, а свита Салазара потеряла свою главную жемчужину – Джессику Лафингтон родители увезли домой в тот же день, как приехали в школу по вызову директрисы.        И сколько же тревог этот день принес Салазару! Джессика даже не удосужилась с ним попрощаться, Яксли явился только под вечер и был не похож сам на себя ещё несколько дней, Долиш вернулся в школу и того позже, после чего очень долго объяснялся с директором, Люциус всё ещё был недоволен племянником, а некоторые слизеринцы, поверив в различные слухи о неудачных похождениях Салазара, несколько охладели к нему. Экзамены прошли как в тумане, и Салазар ещё казнился, что если бы не упадническое настроение, он мог бы сдать их намного лучше. Хотя бы Рэйнолс помогла – весь экзамен совала ему свой пергамент с ответами. И хотя Слизерин по итогам экзаменов всё-таки закончил год совсем немного хуже Рэйвенкло, обогнав Гриффиндор, кубок школы, как и ожидалось, достался Львиному факультету, получившему около ста баллов только за то, что его старшекурсники оказывали содействие аврорату.        Но даже череда таких безрадостных событий уже не очень сильно расстраивала Салазара. Во-первых потому, что Полет Смерти был цел и невредим, а мальчик смог запечатать Тайную Комнату заклинанием на крови. Теперь даже Поттер едва ли мог туда проникнуть, а василиск благополучно впал в длительную спячку, чтобы однажды проснуться сильным взрослым змеем и помочь Салазару в борьбе за власть. Во-вторых, МакГонагалл объявила, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных сил, так как он считает обстановку в школе слишком нервной для своей тонкой психики — ликование школьников разделили и несколько профессоров, учитывая то, что в школу возвращался Долиш. Теперь на полную ставку, как и ранее. Минерва МакГонагалл так же произнесла длинную траурную речь, посвященную исчезнувшим Вуду и первокурснице, а в конце заключила, что причина найдена - школьники наверняка сгинули в подземельях Хогвартса, которые по какой-то случайности оказались открыты. Всем было известно, что подземные лабиринты переходили в бесконечные древние пещеры, тянущиеся так далеко, что даже авроры не смогли найти им конец. Да и Мерлин знает, что или кого там могли оставить основатели школы... А в-третьих, Салазар очень хорошо запомнил слова леди Руквуд. Он знал, что есть люди, которые верят в него, люди, готовые идти за Темным Принцем до конца. И это осознание заставляло мальчика примириться с самим собой, дисциплинировать ум и больше практиковаться в магии. Он пообещал себе, что больше никогда не натворит таких глупостей, как на втором курсе. А если эмоциональность Беллатрисы Блэк в нём действительно сильнее разума Лорда Волдеморта, то и это можно направить в нужное русло. Впрочем, кто знает. Может, с годами его сила воли окрепнет, а голос сердца поутихнет. И тогда над Магической Британией поднимется именно тот Темный Принц, который ей нужен.        В жарком солнечном мареве промелькнул остаток семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите, выписали приказ, по которому Люциус Малфой мог заявляться в школу только по письменному распоряжению директора, долго искали Джеффри Вуда и даже закончили семестр на неделю раньше из страха, что пропадет ещё кто-нибудь из учеников. Гермиона Грязнокровка Грейнджер вошла совет попечителей и теперь появлялась в Хогвартсе даже чаще, чем в Министерстве Магии. Тедди Люпин стал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был надменный и вызывающий. Зато Салазар, напротив, набрался ума и старался тщательно обдумывать каждое своё действие и каждое слово. Он теперь помнил, что малейший промах может стоить кому-то здоровья или благополучия.        Быстро, слишком быстро, наступило время отъезда. Не успели старшекурсники во главе с пришедшим в себя Яксли шумно отгулять выпускной в гостиной факультета, а голос хмельного Максимилиана, произносящего тосты, еще не затих в ушах несчастного и не вовремя зашедшего Слагхорна, и наши друзья — Салазар, Стюарт, Финеас, Белвина, Эндрю и Ярдли Платт — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. Не хватало только хрупкой фигурки Джессики, обычно горделиво восседающей у окна. До начала каникул остались считанные часы — ученикам пока еще можно было колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли в исчезающие карты, пускали в проходящих мимо купе гриффиндорцев снопы искр и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Салазара это получалось мастерски.        В какой-то момент ввалился Яксли, который всю дорогу со своим курсом явно потягивал далеко не тыквенный сок, и попросил на минутку Салазара. Темный Принц вышел в коридор, а Максимилиан прикрыл за ним дверь в купе, чтобы избавиться от лишних ушей. - Ты совсем пришел в себя, как я вижу, - не удержался мальчик. - Ле… - Макси кашлянул. – Долиш знает, какие слова найти. И он прав. Бывают моменты, когда просто нет иного пути. Знаешь, как он сказал? – Максимилиан призадумался на секунду, вспоминая. - Зачем нужна бузинная палочка, если не для того, чтобы победить лихого врага, зачем иметь кольцо Певереллов, если нельзя надеть его на пальчик прекрасной леди, а мантию невидимку нужно накинуть на свои сомнения и страхи. Так-то. Ясно?        Салазар мало что понял, но всё-таки кивнул, чтобы не выглядеть глупо. В силу долгой жизни с магглами он ещё плохо знал поговорки и пословицы волшебников. - И Салазар, я хотел сказать… - продолжил Макси уже серьезным тоном. – После случившегося… В общем, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я теперь вижу, какая сила за тобой стоит. И не сомневаюсь в тебе.        Мальчик удовлетворенно кивнул. Было приятно это слышать. - Что ты собираешься теперь делать? – поинтересовался Салазар. - Не знаю, - пожал плечами Максимилиан. – Приведу в полный порядок семейный бизнес – следующим летом мне предстоят большие траты. А вообще хочется немного попутешествовать по миру. Возможно, укреплю связи с чистокровными семьями, проведу агитационную работу… Так сказать, намекну, что пора готовиться к восхождению нового Лорда.        Салазар представил, как Макси в красках рассказывает о том, как Темный Принц открывает Тайную Комнату и выпускает василиска, и скривился. - Только осторожно. Не надо, чтобы кто-то знал лишнее… - Это точно, - кивнул Яксли. – Кстати, Долиш обещал остановиться у меня в поместье этим летом. Думаю, он сможет многому меня научить.        Слизеринец прикинул, чему Лестрейндж мог бы научить Яксли и даже содрогнулся. Ещё неизвестно, кто из них более ветреный и непредсказуемый. Кажется, Люциусу Малфою только прибавится забот с этой парочкой. - Удачи тебе, Максимилиан, - мальчик выжал ухмылку. - И вам, Мой Принц, - едва слышно проговорил Яксли, пожимая руку Салазара.        Уже почти у самого вокзала Кингс-Кросс, когда бывший староста продолжал шумно веселиться в своём купе с остальными старшекурсниками, Слизерин вдруг кое-что вспомнил: — Белвина, а помнишь, Яксли в последнюю ночь орал во всю глотку, чтобы все теперь называли Адель миссис Яксли. Он это серьезно? — Более чем, — мисс Паркинсон хихикнула. — Они помолвлены, через две недели об этом официально заявят на приеме у Максимилиана и скорее всего даже напечатают на последних страницах пророка.        Стюарт, вставший за своими плюй-камнями, уронил целую пригорошень — прямо на голову Платту, который с готовностью заржал. — Что-что? Не рано ли? Розье даже школу не закончила! — Вот так вот. Адель теперь без пяти минут Яксли, — объяснила Белвина. — Все видели огромный перстень на её пальчике. Свадьба назначена на следующее лето, должна состояться сразу после выпуска Адель из школы. А остаток лета после этого квиддичного лагеря она собирается провести в особняке Яксли в качестве официальной невесты. — Как всегда, мисс Паркинскон была полна свежих слухов и желания ими поделиться. — Они красивая пара! — просиял Финеас. — Но не жениться же в восемнадцать-девятнадцать! — поперхнулся Стюарт. - Если люди сильно любят друг друга, то так и надо, - фыркнула Бел. - Я тоже так считаю, - подсказал Нотт и вспыхнул до корней волос.        Экспресс замедлил ход и остановился. Салазар, зорко глядящий в окно, заметил вдалеке высокую фигуру в длинной мантии и узнал Люциуса. На душе сразу стало ещё радостнее. Малфой всё-таки пришел попрощаться. Радовали и родители Вуда, которые в траурной одежде рыдали на перроне, куда явились непонятно с какой целью. Наверно, всё еще надеялись на то, что сын вернется. — Салазар, — сказал Финеас. — Приезжай ко мне летом, родители не против. А два месяца общения только с сестрами — я этого не вынесу!        Тут же посыпались похожие приглашения и от остальных. Салазар улыбнулся и пообещал подумать. — А ты расскажи миссис Фигг, какой авторитет имеешь на Слизерине, — сказала Белвина, когда они окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и она будет тобой гордиться. — Гордиться? Скорее тут же напишет в Азкабан, что я что-то замышляю, - хмыкнул Темный Принц. - Салазар – позвал мальчика Люциус. – Я провожу тебя. Не хватало ещё Салазару Блэку трястись в маггловском транспорте…        Салазар улыбнулся крестному. По дороге они наверняка совсем помирятся.        И волшебники прошли вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: магов и магглов, среди которых Салазару предстояло провести лето. Как бы не сорваться, ведь миссис Фигг всё-таки здорово его злит… Впрочем, это только Лорд Волдеморт не поддавался эмоциям, чего нельзя было сказать о Беллатрисе Лестрейндж.