Dignity

Тёмные, мрачные хвойные леса всегда отталкивали трусливых людишек. Они боялись зверей, нечисти и ещё чёрт знает чего. А вот Кай леса поистине боготворил. Обилие кислорода, вырабатываемого высоченными соснами и величаво раскинувшими ветки елями, поляны, устланные малахитовым бархатом мха – ну, чем не рай для волка? Он родился оборотнем в большой стае, где все его защищали, любили и уважали как хорошего охотника и просто надёжного друга. Но никто не виноват в том, что каждое полнолуние он покрывается густой иссиня-черной шерстью и слоняется по лесу в поисках жертвы. Как правило, он останавливал охоту на одном-двух кабанах, а потом спокойно нёс добытое в стаю. Второе полнолуние мая не стало исключением из правил для Кая. Он бежал по лесу, привычно вынюхивая жертв. Его стая – ЕХО – никогда не убивала людей, следуя своему давнему кодексу чести, поэтому никто в маленькой деревушке поблизости о них и не знал. Кай, слоняясь по лесу, наконец, учуял запах кабана. Но этот запах не был единственным. Где-то далеко он распознал лёгкий, почти невесомый запах человека. «Это опасно,- подумал Чонин. – Меня могут заметить». Но Кай решил, что парень (из его запаха это было вполне очевидно) слишком далеко, чтобы услышать предсмертные визги их сегодняшнего ужина. Волк в два прыжка нагнал кабана, за которым наблюдал до этого, и, придавив животное к мягкому мху и хвое, впился в шею жертвы. Ещё пара мгновений – и кабан уже не дышит, обмякая в хватке волка. Из глубины безмолвного леса он слышит голос того человека. Он на удивление высокий, мягкий и приятный. Кай подкрадывается ближе, пытаясь не думать о том, что его тяготит ноша кабана в зубах. Всё его внимание приковано сейчас к притягательному, чистому парнишке перед ним. Какой запах… «Я не трону его»,- убеждает себя оборотень, крепче сжимая в челюстях шею добытого кабана. А голос всё лился, обволакивая, повествуя о чьей-то истории любви. Баллада звучала ещё пару минут, а после голос стих. Кай молча наблюдал за уходящим в сторону деревни парнишкой, кажется, не старше его самого. Чонин всё никак не мог выбросить этого парня из головы. Сильный голос, но мягкий. Звонкий на высоких нотах, но слегка сипловатый на нижних. Он решительно вознамерился найти того парня, что никак не желал выходить из его черепной коробки. Почти вся его стая уже нашла своих альф/омег, а он, такой красивый и молодой (да, скромностью Кай явно не страдал) всё ещё один. Вот Крис – вожак стаи – нашёл себе СуХо, ЧанЁль – Бекхёна, Тао – Чена, А про ЛуМинов и Сехуна/Исина даже говорить не хочется: Кай был сыт их постоянными байками о том, что красные нити судьбы связали их с рождения (разве возможно придумать что-то более слащавое?). Только бедняжка Кенсу, больше похожий на пугливого совёнка, был одинок. Кай честно считал его вполне притягательным, но Кенсу не был его омегой. А вот тот парень… У него был нежный, едва уловимый, запах зелёного чая, сладко-невесомый, но притягивающий, окутывающий с ног до головы. И альфа твёрдо решил, что заполучит омегу себе. Лето встретило Кая невыносимой жарой, которую тот терпеть не мог. Всячески стараясь охладиться, он проводил всё время около озера рядом с «лагерем» стаи в обличии человека, мотивируя это тем, что «меньше шерсти - больше прохлады». В одну из таких жарких летних ночей, купаясь в озере, он снова почувствовал тот запах. Каю почудилось, будто он на чайной церемонии и сейчас его старинную традиционную чашку (мамочка СуХо любит такое) наполнит светло-салатовый напиток. Волк решил выйти на берег, чтобы одеться (он считал неправильным в первую же встречу ошарашить омегу своим голым телом). В прошлый раз, когда Кай наблюдал за пареньком, он не смог разглядеть того нормально: из-за полнолуния он видел всё не так чётко, как хотелось бы. И вот сейчас его дыхание перехватило от вида прекрасного омежки лет двадцати, в лёгкой юкате и с аккуратно ниспадающими на узкие покатые плечи карамельными волосами. Раскосые глаза с угольными ресницами отбрасывали тонкие дрожащие тени на молочные щёки, кончик носа в форме сердечка вызывал в альфе приступ умиления, а полные губы – похоть. Парень, обнаруживший присутствие незнакомого альфы, встрепенулся, отчего угольные перья ресниц взметнулись вверх, а Кай увидел тревожный взгляд в медовых глазах, отражающих лунный свет. - Здравствуйте,- едва слышно прошелестел парень, руками сминая рукав синей юкаты с вышитым на ней деревом сакуры. - Привет. Ты очень красиво поёшь, кстати. – отозвался Кай. - Т-ты всё слышал? Я… Не очень в этом хорош, не преувеличивай, - щёки юноши стали пунцовыми. – Но, извини мой нескромный вопрос, что ты делаешь ночью в лесу? - Встречный вопрос, - рассмеялся Чонин. – А вообще, если честно, от жары спасаюсь. Лето в этот раз - просто адское пекло. - Я тоже не выношу жары. Меня, кстати, Тэмин зовут – рука парня взметнулась в приветственном жесте. - Чонин, - рукопожатие продлилось чуть дольше, чем нужно, и Тэмин замялся. После небольшой беседы волк выяснил, что Тэмин работает у одного влиятельного человека, являясь его правой рукой. О себе Чонин сказал, что он ещё не работает, но очень любит танцевать, на что паренёк распахнул свои медовые глаза и затараторил о том, что танцы – его страсть. Кай предложил как-нибудь выпить чаю и потанцевать. Середина июля была седьмым кругом ада. Каю казалось, что черти уже варят его в адском котле и где-то рядом Гитлеру сам сатана вставляет в задницу ананас. Кай мог вздохнуть спокойно только ночью. Именно поэтому его встречи с Тэ по обоюдному согласию проходили в тёмное время суток, когда земля хоть чуточку остывала. Они по обыкновению встречались дома у Тэмина и танцевали. Кстати, о доме Темина. Это место было просто шикарным: традиционный японский дом с садом, прудом, татами на полу и даже котацу было. Кай не хотел, чтобы его видел кто-то кроме Тэ, поэтому пробирался всегда через забор со стороны сада. Этот раз не стал исключением. Тэмин терпеливо ждал его, умиротворённо раскладывая чёрно-белые камешки на клетчатой доске. - Мы будем играть в го? – поинтересовался Кай, отпивая из чашки с чаем (она была очень похожа на ту, что давал ему СуХо на чайных церемониях). - Да, и только попробуй сдаться через три хода! – с издёвкой хихикнул парень. Лицо Тэмина в мягком серебристом свете луны было похоже на лик ангела, поэтому Кай, не скрывая, пялился на него, отчего тот отводил глаза, чувствуя на себе внимательный взгляд тёмных омутов напротив, в которых, определённо, водились особо буйные черти. По прошествии некоторого количества времени положение Чонина в игре было просто отвратительным, поэтому он сдался на милость победителю. Ли победоносно ухмыльнулся, убирая доску с камешками подальше. Тэмин вдруг заёрзал на татами и сказал, что вернётся чуть позже, но был остановлен сильной рукой альфы, не желавшего отпускать. Когда запах чая ударил по обонятельным рецепторам, в голове молнией пронеслось лишь одно слово «течка». Он грубо потянул на себя карамелеволосого ангела, заключая опешившего омегу в сильные, сумасшедшие объятия, утыкаясь носом в белоснежную шею, душа себя запахом зелёного чая. Омега увидел расширившиеся зрачки в омутах альфы, которые стали теперь совсем чёрными, чёрными настолько, что черти в них норовили выбежать наружу. Он утонул в терпком, горьковатом и манящем запахе кофе, который любил всегда чуточку больше, чем чай. Запах кофе гармонировал со смуглой кожей Кая и, боже мой, такими мягкими и по-кофейному обжигающими губами. Чонин слегка оттянул нижнюю губу омеги, проникая в рот языком, лаская язык Тэ, нёбо, белоснежный ряд зубов, а потом снова возвращаясь к языку напротив и посасывая его губами. Кай целовался до помутнения рассудка, до бабочек в животе и нехватки воздуха, и Тэмин выгибался в сильных руках, постанывая в поцелуй, утопая в объятиях. Кай уложил Тэмина на татами и распахнул лёгкую синюю шёлковую ткань юкаты. Святые интегралы, какой же он идеальный! Белоснежная, просвечивающая архипелагом вен кожа, которую едва ли не прорезают острые ключицы и костяшки на бёдрах; плоский, с проступающими кубиками, животик и ореолы сосков цвета охры. Нетерпеливый альфа, запутавшись в ткани цвета сепии, клял на чём свет стоит «грёбаных изобретателей кимоно». Лицо омеги в конец приобрело цвет заката, и он сам помог альфе закончить с одеждой. Из-за течки Тэмина потряхивало и он едва мог говорить. Желание почувствовать в себе нечто большое, горячее и пульсирующее перекрывало всё, поэтому, когда Кай своими невероятными губами припал к коже под подбородком и оставил алеющую метку, Тэ выдал такой пошлый стон, каким позавидует сама Саша Грей. Чонин спускался поцелуями-засосами-укусами по шее к ключицам и ниже. Дойдя до сосков, Кай мягко коснулся охрового пятнышка губами, про себя отмечая шёлковую (даже более гладкую, чем его кимоно) кожу, прикусывая головку и вылизывая пятнышко языком. Темин дёрнулся и судорожно втянул воздух, напрягаясь. Кай прочертил влажную дорожку к впадине между грудиной и двумя последними парами рёбер, задерживая дыхание при виде дрожащего от возбуждения Тэмина, который выгибался в руках альфы как мартовская кошка. Кай оставил алую метку и там. Руки Кая блуждали по коже Тэ светлячками, задевая чувствительные места, собирая пот с полупрозрачной шёлковой кожи омеги, сжимая пальцами. Губами альфа уже добрался до костяшек на бёдрах и, вылизывая каждую, переместился к члену, оставшемуся без внимания, и взял головку в рот. Кай ухмыльнулся бурной реакции Тэмина: тот закатил глаза, тени угольных пёрышек на щеках затрепетали, а рот открылся в пошлом «О». Но Кай не собирался оставаться в стороне. Он легко переместился так, что ноги альфы стояли по обе стороны от головы омеги, а налитый кровью член с соблазнительным френумом касался щеки Тэ. Омега, не мешкая, с порнушным причмоком принялся вылизывать головку, языком проходясь по набухшим венам, задевая припухшими губами пирсинг. Теперь пришла очередь Кая выгибать спину так, что проявлялись ямочки на пояснице, и стонать, как корабельная шлюшка. И альфа, и омега старались заглотить как можно глубже, втягивая щёки и глухо вибрируя стоном, вызывая ответную реакцию партнёра. Первым сдался омежка Тэ, пачкая глотку Кая солоноватой вязкой жидкостью. Альфа проглотил всё до последней капли и, выпуская собственный член из плена губ Тэмина, хищно сверкнув глазами, прошипел: - Я ещё не закончил, сладкий. Чонин, вернувшись в прежнее положение, резко проник в размякшее после оргазма тело омеги тремя пальцами и принялся нетерпеливо растягивать гладкие стенки сочащегося смазкой прохода. Как ему показалось, хорошо растянув омегу, Кай грубым толчком оказался в заветной тесноте, обволакивающей его член. Размашистые толчки сменялись тягучими, как мёд, фрикциями, и Тэ, уже не скрывая, срывал ангельский голосок в стонах, приподнимался, чтобы обхватить шею Кая ещё плотнее, сойти с ума от сумасшедшего запаха кофе, и выгибал спину до хруста при очередном попадании Кая по простате. Альфа подумал, что Тэмин выглядит как ангел, попавший в лапы Асмадея: божественное личико было пунцовым, по вискам скатывался дорожками пот, а глаза, подёрнутые поволокой возбуждения, были полны отчаянного желания быть ближе, глубже. Тэмин царпал спину альфы и до крови кусал розовые лепестки губ. Кай был приятно удивлён тому, что кончили они одновременно, при том, что Тэмин до этого уже был опустошён. Альфа нежно и с каким-то благоговейным трепетом поцеловал омегу, тяжело вздымавшую грудную клетку в попытке отдышаться, и вышел из податливого тела, не давая произойти сцепке. Темин не отпускал шею альфы и, уткнувшись в плечо Кая, попросил его быть сейчас с ним, не отпускать. - Я теперь тебя никуда не отпущу, - выдыхает Кай. - Как будто я отказываюсь. Я же твоя омега, в конце - концов, - Тэ расплывается в волшебной, благодарной и мечтательной улыбке. – А ещё мы заведём детей и ты покажешь мне свою семью, мой любимый волчонок. - Как…ты… - Я давно знал о вашем существовании. Мои родители не верили, говорили, что это бред, но когда я увидел тебя, я почувствовал твой запах. Ты пахнешь кофе. А ещё лесом и чем-то хищным. - Боже, Тэмин, я так тебя люблю! – восклицает альфа и усыпает лицо омеги лёгкими, как стайка бабочек, поцелуями. -Я тебя тоже, мой волчонок, - смеётся Тэ и сжимает Кая в объятиях сильнее. *** Пять лет спустя. - Джинки, опять съел всю курицу, которую мы принесли на неделю! Ну, что за проглот! - возмущался Тэ. – Да я тебя…одной капустой кормить буду! - Ну, я же не финафат, фто она такая фкуфная, - отвечал Онью, уплетая последний кусок. - Не говори с набитым ртом! Ки, Джонгхён, не выдирайте друг другу волосы! Джонг, Бомми не еда, не надо его кусать! Минхо, иди сюда, угомони этих…своих младших братьев! - Как я всё-таки рад, что Минхо родился первым. Он намного ответственнее Джонга с Онью и, в случае чего, может их утихомирить, - рассуждал Кай, обнимая за талию разгневанного Тэмина, одетого в фартук, домашнюю кофту и шортики. - Из всех четверых только МинХо – волк. Я думаю, это к лучшему, - соглашается мамочка Тэ. *** Когда Тэ и Кай пришли в стаю ЕХО, Крис первым подошёл и без слов обнял Кая, а затем и Тэ, прошептав тому на ухо: «Добро пожаловать в семью». Бекхён и Чен сразу окружили омегу, наперебой спрашивая откуда он, какую одежду предпочитает и что вообще его привлекло в холодном Кае, на что смущённый таким вниманием Тэ ответил, что «запахом и невероятными руками».