1.
24 февраля 2014 г., 18:38
Вытирая тыльной стороной руки слезы градом катящиеся по щекам, хрупкий ирландец пытался засунуть ключ в замочную скважину.
Это было тяжело сделать, так как руки отчаянно тряслись. Из груди рвались всхлипы, но он пытался сдерживать себя, и поэтому маленький коридор оглашали только сдавленные болезненные стоны.
Справишись, наконец, с замком, он открыл дверь, и, прошмыгнув в номер, тут же захлопнул ее.
Ослабевшие ноги подламывались, и хотелось просто выть. Выть волком от безысходности, выть от той боли, что копилась в ирландце несколько лет. С того самого момента их встречи. Только тогда Зейн был застенчивым парнем, который утверждал, что не умеет танцевать, и вообще не хочет этого делать. А сейчас… Сейчас все изменилось, Зейн не такой застенчивый, он более уверен в себе, и у него есть девушка. Вот это и ломало Найла больше всего. Зейн никогда не воспринимал его больше, чем друга. И это заставляло Хорана поедать себя изнутри, ведь Зейн знал, что ирландец его любит, знал.
Минут пятнадцать блондин постоял возле двери, а потом его ослабевшие ноги не выдержали, и он скатился вниз по стене.
Опустив голову на колени, он дал волю своим слезам. Они жгли его глаза, скатывались горячими дорожками по щекам, и капали с точеного подбородка, вниз, на колени.
Закусив ткань штанов на колене, он попытался остановить поток непрошенных слез, и у него это, как ни странно, получилось.
Поднявшись, и стараясь удержаться на подламывающихся ногах, он побрел в ванную.
Тяжело дыша, он оперся руками о края раковины, пытаясь остановить снова потекшие слезы. Пару соленых капель все же стекли по его щекам к подбородку. Подняв глаза, голубоглазый заметил бритву на полочке. Наверное, Зейн забыл.
От этой мысли ему стало еще хуже. Момент, и бледные пальцы пытались выцарапать маленькое лезвие из станка, и через пару мгновений, изрезав ему все пальцы, кусочек металлa вылез из пластиковой оправы.
Не обращая внимания на боль порезов, и маленькие капельки крови на раковине, он, крепко сжимая лезвие, подался в комнату, выуживая здоровой рукой телефон из кармана.
Сев на кровать, он покрепче сжал кусочек острого металла в пальцах, которые немного перестали кровоточить, он разблокировал телефон и подрагивающими пальцами стал набирать сообщение такому до боли знакомому абоненту:
22:30 Кому: Зейн - «Привет»
22:35 От кого: Зейн - «Привет как дела?»
22:49 Кому: Зейн - «Ты с ней?»
22:50 От кого: Зейн - «да…»
Голубоглазый болезненно улыбается и делает первую очень глубокую полоску на своём запястье, но не попадает по вене…
22:55 Кому: Зейн - « Ты её любишь?»
22:57 От кого: Зейн - «да…»
Он снова заносит руку с лезвием и делает вторую глубокую полоску на руке… Тоже не то… Но уже больше… длиннее и глубже…
23:00 Кому: Зейн - « А ты знаешь, что я тебя люблю?»
23:20 От кого: Зейн - «Да, я знаю…и что с того?»
23:34 Кому: Зейн - « знаешь… я сейчас через пару минут умру, и хочу… чтобы ты знал, что я тебя безумно любил.. А ты с ней… ты с ней.. так будь счастлив… Прощай..»
И дрожащими пальцами он тянется к стопочке желтых бумажек, и, доставая ручку из кармана, и пишет всего несколько слов на ней, и бросает на кровать, рядом с разрывающимся от звонков телефоном.
Уже покидая номер, он мысленно прощается со всем, что ему дорого, а телефон продолжает звонить, и на дисплее высвечивается одно и тоже имя – Зейн. Но ирландец этого не видит.
Болезненно улыбаясь и вытирая кровоточащую руку о белую футболку, покидает квартиру, бросая лезвие, обляпанное кровью, на порог номера.
На несколько минут звонки прекращаются, и их место занимает короткая мелодия, оповещающая о смс.
23:40 От кого: Зейн – «Я люблю тебя… Люблю!»
