You got the wrong number

Одно из преимуществ тренажерного зала – пялиться можно практически открыто, никто не усмотрит более чем спортивного интереса. Джеджун все-таки старался не злоупотреблять, не торопиться и вообще, прошло то время, когда он мог позволить себе быть импульсивным. Сейчас он приблизился к Юнхо на пару шажков, а любая ошибка не просто отбросит его назад, а станет дисквалификацией. Это было невероятно трудно, и еще трудней оттого, что любые усилия не гарантировали победы. После тренировки Джеджун прохлаждался в сауне. Да, именно прохлаждался! От одних взглядов искоса на мощные жимы Юнхо кровь закипала в жилах. В один прекрасный – а может, и вовсе наоборот, черт его знает, - день, когда Джеджун увеличивал себе нагрузку, Юнхо подошел к нему, сказал: «Не выпендривайся», и снял два блина. И, конечно, поржал над ним про себя, в этом можно было не сомневаться. Хотя на самом деле просто усмехнулся. Джеджун стоял столбом и не мог ни возразить, ни отшутиться. А потом тот взял и провел пальцами по его плечу, протянул: «Да ла-адно… Нет предела совершенству?», еще раз хмыкнул и ушел в другой конец зала. Так и не поняв, что это было, Джеджун автоматически выполнил один подход, передохнул, начал второй – и тут в голове возник ухмыляющийся Юнхо, а силы разом закончились. Едва удержал груз. После этого вся тренировка пошла насмарку: на беговой дорожке у него тряслись колени, постоянно сбивалось дыхание, со степера сразу же соскользнула нога, и он чуть не полетел лицом вниз. Поняв, что рискует покалечиться и заодно опозориться перед Юнхо и еще парой человек, которые, впрочем, были ему безразличны, Джеджун бросил это гиблое дело и ушел. И это был первый раз, когда в душе ему не хотелось ничего запретного, еле хватило сил просто ополоснуться. На следующий день Юнхо настиг его в сауне. А там смущало все – и почти полная нагота, и все эти капли пота, собирающиеся в ручеек, и влажные шлепки по груди. Еще досадно тощие ноги, которые в зале Джеджун успешно скрывал под свободными штанами, чтобы не портили впечатление от торса. У Юнхо ноги были замечательно длинные и сильные, под тонкой простынкой это было видно неприлично хорошо. - Нравится? – спросил он, перехватив взгляд Джеджуна, открыл бутылку с водой и начал пить. Наверняка это прозвучало ужасно самодовольно, но интонации – самое последнее, о чем мог думать Джеджун в тот момент. Он слегка кивнул, косясь в сторону и мысленно ужасаясь и вопросу, и не к месту пропавшему дару молоть языком. – Хочешь? – произнес Юнхо, и тут Джеджуна прошиб самый настоящий холодный пот. Неужели знает? Издевается? Но Юнхо всего лишь протягивал ему воду. – Перегрелся, - констатировал он, всунув бутылку в руку и звонко хлопнув по спине. – Вали отсюда, пока хуже не стало. И он был прав, могло стать хуже. На следующий день Джеджун не пришел. Через день – не успел, задержался на работе. Потом почти дошел до дверей и развернулся, а дома никак не мог понять, струсил он или наоборот, проявил силу воли. Счастья, которое он должен был испытать от одного внимания Юнхо, не ощущалось. Вот совсем. А потом Чанмин взял и записался к нему. Из-за этого Джеджун с утра был не в духе. Мог бы позвонить на мобильник, как все нормальные постоянные клиенты, или хотя бы администратору, но нет, он сделал это онлайн, не удосужившись даже набрать номер. Увидев его имя в расписании, Джеджун подумал: может, сказаться больным? Не хочется терять целую смену из-за этого придурка. Или оставить пару сантиметров, пусть потом обрастает полгода, а он за это время, глядишь, и место работы поменяет. Нет, подло и непрофессионально. К его приходу Джеджун накрутил себя до дрожи в пальцах, и даже не старался, чтобы его улыбка выглядела приветливой. Чанмин это заметил. - Что-то не так? – сразу спросил он. – Я перепутал время? - Нет, проходи, - отмахнулся Джеджун, жестом предлагая раздеться. Тот послушался, но, прежде чем сесть в кресло, снова докопался: - Хен, у тебя что-то случилось? Ты неважно выглядишь, прости. – Джеджун молчал. Его вдруг осенило, что все это было во сне, и злился он не по-настоящему. Так перенервничать из-за какого-то сна, что почти готов расплакаться от облегчения – это ни в какие ворота, даже для него. - Если и чувствуешь себя так же, то тебе лучше пойти домой. Я приду в другой раз. - Все нормально, - вздохнул Джеджун. - Правда? – не унимался тот. – Хорошо, если так. Не хотелось бы потом примерять парики. И тут Джеджун рассмеялся, сажая его прямо и пропуская отросшую челку сквозь пальцы. Волосы у Чанмина росли быстро, а оттенок бургунди смылся практически полностью. - Есть идеи или доверяешь мне? – задал он традиционный вопрос. Удивительно, но идея у Чанмина была, только она Джеджуна не удивила: все тот же цвет, только уже по-настоящему, надолго, а со стрижкой лучше подождать. Ему, мол, понравилось, пусть так и будет. Парень действительно отличался постоянством в симпатиях, Джеджун бы руку дал на отсечение, что тот из года в год покупает одну и ту же понравившуюся модель ботинок, или там брюк. Но контуры все же подправил, выслушал опасения по поводу запаха краски и поставил его перед фактом – теперь придется каждые три недели подкрашивать корни. Чанмин согласился на все, всем остался доволен, а, прощаясь, сказал: - Хен, мне очень нужно с тобой поговорить. Сможешь прийти в то кафе после работы? Это не свидание, просто поговорить… Джеджун замялся. Вообще-то он был не против кафе, не против выпить пива и поболтать о том о сем, но предчувствовал еще один вечер утешений. Это было неприятно. Он нытиком не был и нытиков не любил. - Психолог из меня так себе. И пока не знаю, когда освобожусь сегодня, - попытался отказаться он, но не вышло. - Это касается тебя, хен, - серьезно сказал Чанмин. – Приходи, пожалуйста, я тебя дождусь. Пришлось идти. Но они так и не поговорили. Джеджун, войдя в кафе и увидев Чанмина за дальним столиком, обнаружил, что тот не один. А сделав пару шагов, застыл на секунду, резко развернулся и вышел, хотя его уже увидели. Напротив Чанмина, спиной к двери, сидел Юнхо.