Господин Дюма, мои подруги хотят к мушкетерам!

Это была всего лишь ненароком оброненная фраза. И, как многие, должно быть, ненароком оброненные фразы, она привела к серьезным последствиям. И для меня до сих пор оставалось загадкой, как в это дело оказалось вовлечено такое количество вполне здравомыслящих людей. Пусть и школьников. Как-то само собой разумеется, что на спиритизме-оккультизме я не специализировалась. Но вызов был принят. А если точнее, самолюбие переливалось всеми цветами радуги. Думаю, около получаса у меня ушло на выполнение всех обрядов, связанных с вызовом духа. Все моменты, упущенные в книге, я додумала сама. А в книге таковых было ( точнее, не было, как бы странно это не звучало) много. Собственно, это была скорее брошюрка, найденная мной совершенно случайно пару месяцев назад. И выглядела она так, словно само ее существование уже было ошибкой. Слава Богу, дома никого не было ( и не предвиделось: родители уехали на месяц)! Представляю, как я выглядела, сидя на диване со скрещенными ногами и выкрикивая на всю квартиру: "О, дух Дюма, явись!". - Здравствуйте, девушка! От неожиданности я навернулась с дивана. Открою вам тайну: поза лотоса - не самая удобная для падения! Я подняла голову. Александр Дюма. Протерла глаза. Александр Дюма. - Простите, а вы галлюцинация? - Мадемуазель, вы меня вызывали, чтобы спросить об этом? Конечно, я галлюцинация! В реальной жизни я умер 143 года назад! Это все, или вы бы хотели еще что-то сказать? - Господин Дюма, мои подруги хотят к мушкетерам! Зато честно. Я кое-как объяснила свою идею, находясь в состоянии забальзамированного кузнечика. Это когда удивляться не получается чисто физически. Нечасто я попадала в такое положение, нечасто. - Ну и как ты собираешься это сделать? - скептически усмехнулся он. - Фантазия писателя способна на все! - Я продолжала гнуть свою линия романтика-шизофреника, из писателя постепенно превращаясь в актера. - В то, что вас вызову, я тоже сначала не верила! - Фантазия писателя - это хорошо, а поконкретнее? - Вы возьмете роман и зачитаете описание героя, а я представлю на месте этого героя одного из своих друзей. На самом деле все сложней... Долго объяснять. - Что нет конкретного плана. - Возьмите книгу. - Обижаешь! Это все-таки мой роман, нужный отрывок я процитирую на память. - Вы же его написали много лет назад! - Я не упускаю случаев подколоть великих писателей. Второго шанса может и не представиться. - Мадемуазель, мы будем заниматься делом? - А я разве против? Давайте начнем с Анны Австрийской. Кому из моих подруг не хочется быть королевой! - Пожалуйста! "Анне Австрийской было в то время лет двадцать шесть или двадцать семь, и она находилась в полном расцвете своей красоты. У нее была походка королевы или богини. Отливавшие изумрудом глаза казались совершенством красоты и были полны нежности и в то же время величия. Маленький ярко-алый рот не портила даже нижняя губа, слегка выпяченная, как у всех отпрысков австрийского королевского дома, — она была прелестна, когда улыбалась, но умела выразить и глубокое пренебрежение. Кожа ее славилась своей нежной и бархатистой мягкостью, руки и плечи поражали красотой очертаний, и все поэты эпохи воспевали их в своих стихах. Наконец, волосы ее, белокурые в юности и принявшие постепенно каштановый оттенок, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли ее лицо, которому самый строгий критик мог пожелать разве только несколько менее яркой окраски, а самый требовательный скульптор — больше тонкости в линии носа." И мне сразу представляется гордая испанка: глаза не зеленые, а серые, волосы русые, но в целом... Та же походка, тот же рот, те же мелкие недостатки... Она, пожалуй, чуть полновата, но это только подчеркивает ее величественную красоту. И перед глазами встает четкая картинка: образ подруги Ани в королевском платье. Главное, навсегда запомнить этот образ, он еще пригодится мне. - Представила? - Любопытно, заинтересованность в данном случае - как бы форма ехидства? - Представила. И как-то это... странно. Представляла королеву, и она вдруг стала похожа на мою подругу, о которой я вообще в этот момент не думала! Ну ладно, давайте теперь миледи. - А почему ты выбираешь только женские образы, можно поинтересоваться? - А что, пусть девчонки отдохнут в хорошей компании! Да ладно, Людовика моей подруге тоже выберем. - А почему ни Бекингема? - Я уважаю супружеские узы! - Хм. Миледи? "Это была бледная белокурая женщина с длинными локонами, спускавшимися до самых плеч, с голубыми томными глазами, с розовыми губками и белыми, словно алебастр, руками." - Не густо, по сравнению с Анной Австрийской! - Она все-таки королева! И вообще, не отвлекайся! И я представила эту холодную голубоглазую блондинку. И вновь под описание подошла моя подруга. Никогда не задумывалась о том, что Есения холодная. Сколько нового мы узнаем о своих друзьях случайно! Постепенно подобрались и другие персонажи. Критический момент приближался. Я нервничала. Дюма тихо злорадствовал. Но дольше времени тянуть было нельзя, и я перешла к перемещению. Я все еще относилась к происходящему, как к больному сну. А что, вот и призрак рядом сидит! Причем из плоти и крови. И именно абсурдность ситуации помогла мне с честью выйти из того испытания, которое я сама себе ненароком придумала. А что такого? Представляешь нужного человека в определенной обстановке и - Хлоп! - получите, распишитесь, так сказать. Наконец, когда я уже переместила всех, Дюма вновь подал голос: - А как мы будем узнавать, что с ними происходит? Когда у меня, как сейчас, тяжелый приступ вдохновения, мне никакие проблемы не страшны! Я схватила лежащее на столе небольшое зеркало. - Зеркальце, ты не могло бы показать нам наших друзей? - Ничего, естественно, не произошло. - Ну пожалуйста! По зеркальной глади пробежала рябь, затем появилось четкое изображение. - Видите, даже с вещами можно обо всем договориться!