Всё построено на лжи

Закон 15: Загнанный в угол человек бывает сильнее, чем сделавший это страх. - Сасори... но Данна... Сасори... босс... Я пытался оттащить от наполовину разрушенной лестницы Дейдару, который отчаянно вырывался, орал, кричал и просто падал на колени и бил руками по бетонному полу. От безвыходности. От тяжелейшей потери. Кто он ему был? Наставник? Друг? Возлюбленный? Более я этого не узнаю, пол-этажа разнеслось в прах. Но ужаснее было то, что заливистое посвистывание, которое «Джокер» использовал, чтобы ещё больше усугубить ситуацию, а так же напоминать, что ему всё нипочем, и он выжил, всё приближалось, а я никак не мог привести Дея в себя. - Хватит уже, он идёт, - шептал я, похлопывая парня по спине и отлично понимая его состояние, когда теряешь всё, ради чего существовал. У тебя ничего не остаётся, ни смысла в жизни, ни того, ради кого ты готов её отдать. - Отвали... отстать от меня... Сасори... Данна... - бормотал, будто в забытие, Тскури, а я, словно потерянный, сидел около него и дрожал, так как явственно ощущал, как из плотного дыма, появившегося из-за взрыва, на меня смотрят два чёрных глаза. Два ока, темнее ночи. Но эти глаза не таят в себе прежнего очарования и мощи, они сверкают алым пламенем безумства и сумасшествия. Они хотят рвать, ломать, крушить и убивать, как и их владелец. - О-ля-ля, я кого-то нашёл! И кто же это? Как интересно-то, - пропел голос, от которого я, как не пытался скрыться, но всё равно он меня находил. - «Джокер»... - оторвавшись от своей истерики, одними губами прошептал Дейдара, - тварь... ублюдок... скотина! - Больше! Больше ненависти и страха! - ликующе и радостно визгнул вышедший из дыма босс братвы и слизнул кровь с того самого серебряного кинжала, который я видел у Мастера Потрошителя. - Вкусненько... Давай же, Дейдара, продолжай, мне так приятно слышать истеричные нотки в твоём голосе, я прям настоящим маньяком себя ощущаю! - Я тебя убью! Слышишь, подонок?! - рявкнул блондин и, сорвавшись с места, сжимая в руке карманный нож, бросился на Итачи, который безмятежно стоял и иронично кривил губы в усмешке, которую ничто не могло стереть. - Барби, ты-то мне и нужен, решил вместо меня свалить отсюда, да? - протянула вторая личность брата, увернувшись от выпада озлобленного слепой ненавистью Дея. - Не пойдёт... кто ж знал, что будет два билета на свободу, и я их, пожалуй, забронирую для себя и Гаары, мой шизанутый друг мне ещё пригодится. - Сдохни! Сдохни! Сдохни! - пытался проткнуть моего сошедшего с ума брата Тскури, и я вскрикивал и закрывал от ужаса глаза, как ребёнок, когда лезвие оружия проходило на близком расстоянии от нии-сана. - И ещё раз, ну... ещё разок, - подмигивал «Джокер» Дейдаре, вальсируя между смертоносными ударами, нацеленными прямо на внутренние органы. - Надоело, - внезапно грубо остановил руку блондина парень и, выдернув нож из тонких пальцев заключённого, проворковал: - Какая жалость, это просто нечестно, да? Но ты слабое звено, а что с такими делают? С ними прощаются, - изрёк убийца. Я видел, как молниеносно скользит рука заключённого, готовая умертвить ещё одну жертву, но я крикнул то, что не ожидал даже от себя: - Прошу, не убивай его! - Чё? - перевёл на меня взгляд «Джокер» и, почесав кинжалом затылок, прибавил: - Это ты мне? - Пожалуйста, - выдавил я из себя, подавляя тошноту от того, что я пресмыкаюсь перед этим выродком, - не убивай его... «Джокер». - Почему? - оттолкнув ногой к стене бледного Дейдару и подойдя поближе ко мне, спросил босс братвы. - Я тебя прошу об этом, - прошептал я, стараясь смотреть прямо в глаза брата, в которых я видел только огненную Геену ада и не более. - Я не могу отказать своему маленькому братику в отмене казни таракана, - глумливо усмехнулся узник, приподнимая моё лицо за подбородок и приблизившись настолько близко, что я не видел ничего, кроме ало-чёрных глаз, шепнул: - За определённую цену, конечно же, - пошло дыхнул мне в лицо брат. - Угу, - согласно кивнул я, отлично зная «расценки», но это стоит того. Это стоит, чтобы спасти того, кто хотел спасти меня, - только не здесь. - Ты его стесняешься? - указал на вытирающего кровь с разбитых от соприкосновения с ногой Итачи губ Дейдару, который, кряхтя, пытался подняться. - Хочу в кровати, - уламывал я «Джокера», пока у него в голове происходил сложный мыслительный процесс, а может и борьба, - пожалуйста, нии-сан. - Неженка, - смилостивился парень и за руку потянул меня вверх, - идём, трахну тебя и убью. А может, и наоборот... У меня больше не было выбора, и я, тащимый за руку этим чудовищем, в последний раз посмотрел на Дейдару, который недоумённо глядел, как я вместе с Итачи пропадаю в темноте коридоров. - Куда мы идём? - спросил я, вспоминая, что лестница разрушена и вниз мы не спустимся. - Арендуем камеру Сасори, она всё равно ему больше не нужна, - ответил «Джокер», крепче сжимая моё запястье, за которое вёл меня по лабиринту этого смрада. - Это уже слишком, - бормотал я, стараясь не смотреть по сторонам, где повсюду была видна либо кровь, либо какие-то страшные чучела, стоящие в стеклянных шкафах с табличками. У этих кукол в человеческий рост была такая правдоподобная личность, что иногда, вскользь обращая на них внимание, мне казалось, что из-за витрин на меня пустыми глазами смотрят заключенные. Ужасное ощущение. Словно в морге. Морге, где покой сторожат не мёртвые, а куклы. - О, я вижу, коллекция Акасуны тебя заинтересовала... - хмыкнул Итачи, протащив меня ещё на пару метров вперёд и остановившись около очередного чучела, - а это мой любимый экспонат, бывший босс седьмого этажа, хе-хе, но уже распотрошённый, его расчленили уже при мне, самое сложное было выкалывать ему глаза. Гаара тогда матом орал, что ему полы везде перемывать на десять раза придётся, - - Он действительно потрошил людей?! - вскрикнул я, отступая от стеклянного шкафа и переводя перепуганный взгляд на брата, который, противно хихикая, тарабанил пальцами по стеклу. - А как же иначе? - удивился узник. - Просто так звание «Мастер Потрошитель» не даётся. - Это отвратительно... - шепнул я, подавляя приступ отвращения. - Ути-пусечки, глупый отото испугался игрушек дяди с проломленным черепом, валяющегося где-то под кусками лестницы?! - диким хохотом оглушил меня «Джокер». - Ты монстр, - стараясь вложить в это слово как можно больше презрения и ненависти, произнёс я. - Я знаю, и мне это нравится, - деловито заметил псих, умолкнув и хмыкнув. - А теперь гляди сюда, - протащил меня немного дальше «Джокер» и указал рукой, на которой я заметил немного пропитанный засохшей кровью бинт от запястья до локтя, на очередную «куклу»: высокого темноволосого мужчину с немного растормошенной причёской. - Позволь представить тебе, братишка, - моё начало! - Начало? - переспросил я, нехотя смотря на навечно застывшие черты уже немолодого лица мужчины за стеклянной перегородкой. - О, да, в какой-то степени я могу назвать его папулей, - счастливо вздохнула вторая личность брата и тут же скривила губы в подобие усмешки. - А я превзошёл этого козла! Да! Этот старый хрен умер, не дав всей силе подсознания разлиться по его жилам! А вот я... я сильнее Итачи, я не позволю ему завершить мой концерт ещё до его начала, - с этими словами заключённый достал из кармана штанов тот самый документ, который искал в комнате. - Что это? - спросил я, стараясь перевести тему и помедлить с похотливыми играми этого чудовища, сейчас злорадно смеющегося и размахивающего перед вечным трупом этим листком, словно что-то доказывая. - Ха и ещё раз Ха! Ха-ха-ха! - заливался истерическим хохотом «Джокер», и этот жуткий смех, полный не веселья и радости, а сумасшествия и беспроглядного зла, отходил от серых стен эхом и гулом, разносящим по коридорам симфонию ужаса и страха. - Это моя свобода! Моя! «Значит, отсюда можно выйти, благодаря этой бумажке... и таких две», - сделал я вывод, медленно и бесшумно отходя подальше от сходящего с ума брата, чей разум был запечатан проклятой печатью этого монстра. - Дорогуша, ты куда собрался? Я отсрочек не потерплю, я и так слишком много ждал, - повернулся ко мне брат, слегка склонив голову, от чего темная чёлка скрыла безумные глаза, - не зли меня, мальчишка. «Нии-сан, что же мне делать? - прикусил я в отчаянии бескровные губы. - Он же убьёт меня, как только закончит... или во время процесса», - сжалось у меня сердце, а в голове появилось воспоминание «вечной» для меня ночи, где этот зверь, не зная усталости, вколачивался в моё обессиленное тело. - Иди ко мне, маленький братик, - повелительно поманил меня пальцем Итачи, чьи тонкие губы расплылись в бездушной улыбке, от которой больно щемило в груди, вызывая душевные страдания об утрате любимого человека. «Он не мог так быстро сдаться, - сглотнул я, ощущая железную хватку парня у себя на шее, - аники не позволил бы ему всего этого... но как мне вернуть его? Чёрт... - проклинал я свою беспомощность, пока язык «Джокера» разгуливал по моей шее, зализывая кровавые засосы, которые сам и поставил же. - Я не размазня, чтобы так просто отдаться ему...». Неожиданная идея, посетившая мою голову, стала, словно неким прозрением к тому, как мне достучаться до души брата. - Хочешь, чтобы я тебя слушался? - выдохнул я, чувствуя холод пальцев узника, которые пробрались мне под футболку и мастерку. - Ты и так мой... полностью, - усмехнулся парень, не переставая покусывать мою кожу и обдавать её горячим дыханием в противовес ледяным касаниям. - Я не твой, а брата... хочешь, чтобы я стонал твоё имя, а не его? - вновь предлагал я, не проявляя никакой инициативы и став настоящим поленом в лапах этого извращенца. - И с чего такая покорность? - нахмурил брови «Джокер», поставив обе руки по сторонам от моей головы и заглядывая мне в глаза, выискивая там отгадку, но я полностью закрыл своё сознание и опустошенным взглядом, как те выпотрошенные люди, смотрел на Итачи, после чего он протянул: - Хотя это было бы неплохим способом добить его, а то мне надоело выслушивать его нотации. - Сыграй мне на фортепиано, - чётко выговаривая каждое слово, заявил я и, преодолев всё отвращение к «Джокеру», поцеловал его в губы, только слегка, чтобы не развивать иллюзию того, что это мой нии-сан, а не маньяк-убийца, сжирающий его душу изнутри. - Сыграть на фортепиано? - недоверчиво протянул узник, облизывая губы, после моего «подвига». - Эту странную штуковину я сослал в дальнюю комнату, за мастерской Акасуны. - Я буду делать всё, чтобы ты не приказал, - многообещающе прошептал я, - ты сможешь взять меня прямо на нём. - Так бы сразу и сказал! - ликовал парень, вытащив из мастерки кинжал Сасори и, не смотря, кинул его назад. - Никогда не задумывай ничего у меня за спиной, стерва. Я выглянул из-за плеча «Джокера» и увидел Конан, сжавшую зубы и вытаскивающую оружие из плеча. Только не она... Если брат разойдётся, мой план провалится. - Отпусти мальчика, выродок! - не сдавалась женщина, держась за рану. - Всё хорошо, Конан! - выкрикнул я перед тем, как аники успел повернуть голову к девушке. - Я сам... хочу. - Слышала? Не лезь в мужские дела, баба, - пропитанным отвращением голосом буркнул узник и довольно грубо через ткань штанов стал имитировать половой акт. - Трах-трах-трах! - «Джокер»... мразь... - шептала Конан, приподнимаясь с пола. - Заткнись уже, надоела, - отмахнулся заключённый, крепче прижав меня к себе, отчего я стал краснеть всё больше и больше. - Пошли к фортепиано, - шепнул я на ухо маньяку, обнимая его за шею и как можно незаметнее махая рукой девушке, чтобы она не влезала. - Я позову Пейна! - крикнула синеволосая. - Я весь дрожу, - прыснул хозяин подземелий и, подхватив меня под бёдра, наигранно спокойно пошёл куда-то, пока я через его плечо делал знаки Конан, на что она, тяжело вздохнув, кивнула. Так шли мы не долго, стоило парню зайти в какое-то тёмное помещение, где одна единственная свеча озаряла музыкальный инструмент, закрытый белой тканью, «Джокер» тут же сбросил меня на пол, от чего я больно ударился об бетонный пол копчиком. Осматриваясь и потирая ушиб, я понял, что эта комната очень красива, несмотря на свою пустоту. Немного рельефные стены с белой краской на них несколько успокаивали, если припомнить полуразвалившиеся подвалы и забрызганные кровью и слоем грязи стены переходы этажей. Я даже соскучился по своей камере, как бы мозговыносяще это не звучало. А здесь было хоть и тихо, но тёплый свет свечи выкидывал из головы сравнения с моргом или мавзолеем. - Ну, и срач... - протянул узник, сдирая с инструмента ткань, прерывая мои мысли, - что тебе там сыграть, братишка? - «Лунную сонату», - сказал я, подходя к брату, - ты должен знать, как её играть... - Ещё бы, эта поебень мелькала в мыслях Итачи почти так же часто, как и твой обнажённый зад, - бурчал «Джокер», разминая пальцы, пока я пребывал в смущении, и мои щеки полыхали не меньше, чем Москва при взятии Наполеоном, - и что ты стоишь, братишка? Раздевайся... - убийца положил руки на клавиши. Мой слух тут же пронзили волшебные звуки этой симфонии, сердце трепетать, а душу раскрываться навстречу ностальгическим воспоминаниям. Кофта упала на пол. Тонкие пальцы, созданные для исполнения этой неповторимой музыки, а не для изощренных убийств, едва нажимали клавиши, а глаза брата были устремлены не на ноты, а на меня, точнее на то, как я медленно стягиваю с себя футболку, под восхитительный вальс души, которую при игре Итачи всегда вкладывал в мелодию. «Эта соната, как я... она воплощение меня в музыке, жаль, что Бетховен сочинил её ранее», - проносится голос нии-сана у меня в голове, пока я усилием воли пытался не утонуть в воспоминаниях. Одновременно грустная и , живая и несколько умертвляющая музыка разливалась в помещении, наполняя не только его, но и меня жизнью и стремлением. Стремлением вернуть брата. - Ты всё так же великолепно играешь, - шепчу я, забывшись и приспустив штаны. - Не льсти, - кривится «Джокер», то и дело хмурясь, а иногда и начиная учащённо дышать, - льстецы всегда дохнут первыми. - Я говорю то, что думаю, - пожав плечами, даю я ответ и, окончательно стянув с себя обе штанины, отбрасываю их к мастерке, которая уже вместе с футболкой лежала на полу, по которому гулял сквозняк. - Итачи... ты по-прежнему любишь эту мелодию больше меня? - спустя пару секунд, тихо интересуюсь я, чтобы не прерывать звуки сонаты, которые со временем становились всё громче, а лицо нии-сана умиротворённее и спокойнее. В глазах больше не было той мрачности и вселенской злобы, только их собственная красота и сила, за которые я их так любил. - О чём ты, Саске? - вопросом на вопрос отвечает «Джокер», от чего я понимаю, что моя затея провалилась. - Ты всегда был для меня значимее всего на свете... Я приподнял глаза на брата, который, слабо улыбаясь, не переставал играть «Лунную сонату». - Итачи? Это точно ты? - не веря, шепчу я, но все же, не ждя ответа, бросаюсь к нему на шею и, уткнувшись носом в родное плечо, просто греюсь в теплых объятиях, не замечая, что уже несколько мгновений музыка перестала играть. - Ты простудишься, отото, - легко целуя меня в макушку, говорит Итачи, хоть сам и не отпускает меня, чему я неизмеримо радуюсь, только крепче прижимался к любимому, не давая слезам , так как это ещё не конец, а только небольшая передышка, вырванная у «Джокера» с помощью игры на его пороках. - Ненавижу тебя, - сжимая плечи аники, бормочу я, - как ты мог уйти... как ты мог бросить меня с ним наедине... ублюдок, - целую нии-сана в шею, пока тот легко поглаживал меня по голове, плавно переходя на спину. - Прости, Саске, это было только ради тебя, - слышу ответ, который греет изнутри, пока кожа покрывается мурашками. В комнате холоднее. - Ты любишь меня? - подвожу я итог, хотя ответ и так очевиден, но слышать его настолько хочется, что я не могу и говорю это, поддаваясь капризу собственного сердца. Ожидание ответа травило душу. - Люблю, - кивает брат, успокаивая этим меня. «Не так многословно, как я представлял себе этот момент, - думаю я, вдыхая воздух и кладя голову на плечо брату, - но любовь ведь измеряется не в словах, а в поступках...» - Итачи, я хочу тебя, - просто, словно поинтересовался о здоровье, сказал я. - Тянуть больше невозможно. Другого раза этот монстр может и не дать нам, - намекаю я на вторую личность, под смешок со стороны аники. - Саске, ты так говоришь, будто леденец требуешь, а не секса, - смеётся узник, сажая меня прямо на клавиши рояля, от чего по комнате раздаётся резкий и не очень приятный слуху звук. - Ну, нии-сан... - краснею я, но заметив, что Итачи расстегивает собственную мастерку, умолк. - Хотя, я не могу с тобой не согласиться. Пусть этот раз будет только наш с тобой, - продолжает брат, - «Джокер» не помешает, обещаю. - Хорошо, - шепчу я и притягиваю к себе Итачи, чтобы запечатать на его губах поцелуй. Итачи ответил на него той нежностью, которую все это время держал в себе и страстью, которая горела в нём, требуя активных действий, как и я, ёрзая на клавишах и тем самым нарушая тишину, до этого прерываемую только нашими вздохами, громкими и несуразными звуками музыкального инструмента. - Тебе будет больно, - не отрываясь от лёгких поцелуев, которыми брат облюбовывал каждый сантиметр моей бледной кожи, предостерёг Итачи, но я лишь покачал на это головой и притянул его к себе как можно ближе. Ведь он был такой красивый, а его разгоряченное тело приятно согревало, но самое восхитительное было то, что сейчас он только мой. Я не делил его с его девушками и фанатками, не с боссами братвы и даже «Джокером», сейчас я знал точно, что нии-сан принадлежит только мне и больше никому. Прижимая к себе заключенного и слегка царапая ему спину и плечи ногтями, я пытался вообще не отрываться от него, но бренному телу был необходим кислород... - Саске, постой, - остановил меня Итачи, когда я положил руку на его эрекцию. Ками-сама, а когда-то я чуть ли не рвал волосы на голове и считал это аморальным и непостижимым, - не торопись... Мы всё успеем... - Итачи, но я уже больше не могу ждать, - отрезал я, намекая не только на свой жаждущий разрядки стояк, но и на желание, согреваемое надеждой в течение нескольких лет. - Сделай же это... - Ты меня поражаешь, - теплая улыбка на родном лице и новый крышесносящий поцелуй, от которого я даже не замечаю, как лишаюсь последнего предмета одежды и не слышу скрежета фортепиано. - Скорее, - изнемогая, восклицаю я, когда мой обожаемый маньяк, невозмутимо улыбаясь, провел пальцами по моей возбужденной плоти, вызывая шквал будоражащих мои самые развратные фантазии с братом эмоций, но теперешняя реальность превзошла их все. Я с моим Итачи. На фортепиано. Я даже такого представить не мог, а сейчас... - Потерпишь? - обращается ко мне босс подземелий, привставая с табурета и выводя из нирваны, в которой я до этого пребывал. - Мм... - только выдавливаю я из себя, чтобы дать хоть какой-то ответ, ведь голова совершенно не соображала, отдаваясь чувствам и ощущениям. Я стойко терпел, когда плоть Итачи плавно начала входить в меня. Без подготовки и смазки было неприятно и до ужаса дискомфортно, но брат всеми усилиями пытался отвлечь меня от этого, сопровождая каждый мой стон поцелуем или не менее приятным поглаживанием моего члена. Когда я был готов к большему, я приобнял любовника ногами за талию и сам поддался вперед. К боли. К наслаждению. К Итачи. Они все слились для меня в одну симфонию наших тел, которую воспроизводил музыкальный инструмент, пока я вскрикивал и собственным телом играл на фортепиано. Пожалуй, сейчас можно было сказать, что я действительно играю через заднее место, точнее им. Толчки внутри меня продолжались, от чего я то и дело выкрикивал имя брата, который, наконец, показывал мне свои эмоции, а не глядел на меня, словно фарфоровая кукла, стоящая на полке и свысока смотрящая на своего обладателя. Щеки не переставали алеть, а руки хаотично сжимать плечи узника, моё рваное дыхание с громко стучащим сердцем выдавали состояние, близкое к оргазму, который вот-вот должен был наступить, но Итачи, с свойственной ему садистской медлительностью, принципиально мучил меня этой сладкой пыткой, в которой я, словно безумец, повторял его имя. Горячее семя разлилось внутри меня, после чего меня накрыло волной блаженства, и я кончил в руку парня и устало переводил дыхание, пока брат, под моё негодование и стыд, слизал самым сексуальным образом белую жидкость с руки. - Это мерзко, - поморщился я, когда Итачи, стараясь не причинить лишнего дискомфорта, аккуратно вышел из меня и взял меня к себе на руки. - Ты вкусный, - усмехнулся брат, заставляя меня сильнее смущаться и не сметь ему возразить. Бережно закутав меня в ту ткань, которую «Джокер» снял с музыкального инструмента, послужившего неплохим ложем, за исключением того, что клавиши отпечатались на моих ягодицах. - Брат, - хрипло позвал я, наблюдая, как любовник надевает обратно футболку и мастерку, предварительно подтянув штаны. - Что, малыш? - Не называй меня так, - капризно буркнул я и продолжил, - в чём состоял твой план нашего побега? - Не нашего, - покачал отрицательно головой Итачи, - а твоего, но раз «билета на волю» два, то я думаю дать тебе проводника в виде Конан или Дейдары, хотя... Тскури теперь вряд ли согласится, из-за... Сасори, - вздохнул Учиха, подходя ко мне с тем самым листком, которым «Джокер» размахивал перед куклой Мадары, - он твой. - Я без тебя не уйду! - начал я, как обычно, но хлёсткая пощёчина отрезвила меня. Приложив ладонь к горящему месту, я хотел уже наорать на Итачи, но тот тут же прижал меня к себе, от чего я потерял дар речи на минуту. Но только на минуту. - Пойми же, наконец, глупыш, мне нельзя выйти, «Джокер» слишком опасный игрок, чтобы так рисковать... - Миром? - влез я. - Тобой, - поправил аники, - я не переживу, если с тобой что-то случится, так будет лучше. Для нас обоих. - Не решай за меня... Почему ты вечно решаешь за всех?! - оттолкнул я Итачи от себя и отвернулся. - Я не хочу тебя терять... снова. - Саске, не веди себя, как капризный ребёнок, я не могу бороться со своим вторым я, которое завтра точно сотрёт меня из жизни, пока ты здесь! Он манипулирует моими чувствами к тебе, как и чувствами других! Это больно, и ты это знаешь, поэтому ты должен уехать, - всучил мне в руку эту чёртову бумажку брат, - не хочешь сам, силой заставлю. - Я тебя ещё увижу? - понимая ситуацию, спросил я. - Будущее неопределенно и постоянно меняется, в зависимости от наших поступков, - шепнул босс братвы, поцеловав меня в лоб, - а теперь спи, я буду рядом.