Мой

- Джон? – умелые руки осторожно поглаживали мою грудь, рождая самые безумные и извращенные фантазии. Мне хотелось громко застонать и, поддавшись столь неудержимым желаниям, повалить своего Шерлока на диван, долго измываться над его телом, срывая с этих прелестных тонких губ звуки наслаждения. Но в голову то и дело приходили слова Майкрофта, и я не мог поверить, что мой друг, нуждающийся во мне, и, возможно, любящий меня так же сильно, должен быть отторгнут. Даже собрав все свои силы, я не смог достаточно резко пресечь приставания Холмса, который обнял меня и прошептал на ухо: - Я знаю, что ты встречался с Майкрофтом, этот дорогой одеколон воняет пафосом и лицемерием, присущим моему брату, – он неспешно провел указательным пальцем по моей щеке, - чего он хочет в этот раз? Я не мог взглянуть на него, даже просто поднять глаза и встретиться с этим пронзительным, изучающим взглядом. Мне казалось, он бы понял мое отчаяние, и игра моя не имела бы смысла. Потому я лишь сидел, уставившись в одну точку, боясь совершить лишнее движение и выдать свое волнение и жгучую боль в груди. Впрочем, это не помогло, ведь любопытство моего детектива было неудовлетворенным, а тишина не приносила ответов. - Почему ты молчишь, Джон? – его пальцы зарылись в мои волосы, а я мысленно шептал молитвы ко всем богам мира, только бы выдержать это испытание, лишь бы придумать, как мне перетерпеть соблазн раскрыться перед ним. – Ты изрядно побледнел. Взволнован, напуган, и, я уверен, Майкрофт имеет к этому отношение. После встречи с ним ты сам не свой. «Давай, Джон, ты можешь, возрази ему! Не смотри в глаза, просто немного поверни голову и скажи вот так спокойно, и даже снисходительно: «Нет». Особо удачно прозвучала бы фраза: «Глупости, Шерлок, да Господи, при чем тут вообще твой брат?», но я сдам себя интонацией». – Ты собираешься солгать мне? – удивленное, даже недовольное. Чертов Шерлок Холмс сидел и рассматривал мое лицо, совершенно бестактно читая мои мысли, - полно тебе, Джон, скажи хоть слово. Что он хотел от тебя? Зачем приходил? Я ведь могу позвонить ему сам... - Не стоит, - я наконец-то решился подать звук, все так же рассматривая обои и избегая столь нежелательной встречи взглядов, - мы просто встретились в кабинете Сары и получилась довольно неловкая ситуация. - И что ты делал в кабинете у Сары? – голос Шерлока стал каким-то глухим и даже настороженным. Вспомни я о Саре, он терял свою уверенность с каждым словом. Я медленно выдыхал воздух из легких, чувствуя, как бешено колотится сердце, а во рту пересыхает. Сделать дорогому, любимому человеку больно ради его же блага, стоит ли оно того? Насколько прав Майкрофт со всеми его утверждениями? Я с откровенной горечью поднял взгляд на Шерлока, рассматривая его, такого восхитительного, такого родного. Как бы хотелось сейчас обнять его, уткнуться носом в плечо и рассказать обо всем на свете. Открыть душу, прижать к себе так крепко, как только могу, и уверять его снова и снова, что никому не отдам. Что буду с ним всегда. Обещать, что его любовь станет силой, а не разрушительной болью, а я смогу защитить его от всего мира. Господи, если бы я только мог... - Мы с ней... просто общались на личные темы, - я нервно облизнул губы, отведя взгляд в сторону, - у нас в отношениях сейчас не все гладко. Но у меня было время подумать. И когда я пришел, мы с Сарой помирились, а Майкрофт заявился не в самый, скажем так, "приличный" момент нашего разговора. Потому получилось не очень удобно. Шерлок смотрел на меня не моргая, и я боялся, что в этот момент он возненавидит меня навсегда. Впрочем, я не обещал ему ничего, не открывал ему своих чувств, значит, и не должен оправдываться, разве нет? Почему же мое сердце разрывается на кусочки и трепещет в пламени горечи, шепча в агонии – «Не верь…» Кажется, весь мир остановился в этом мгновении, и я ощущал себя худшим в мире предателем, жестоким убийцей столь прекрасного и взаимного чувства, как любовь. Сначала на лице Холмса отразилось легкое недоумение, потом страх. Он помолчал еще немного, но не отстранился. Я отсчитывал секунды, чувствуя, что терпение мое на пределе. Пусть ударит меня, пусть уйдет, но слушать эту тишину - пронзительную, душащую - было невыносимо. Он терзал меня своим спокойствием и молчанием, а я ждал из последних сил, когда же закончится эта мучительная пытка. Сперва я даже не заметил, как его рука коснулась моего подбородка и легонько приподняла его, чтобы мы могли встретиться взглядом. Невозможно было не засмотреться в его восхитительные проницательные глаза, которые сканировали меня подобно рентгену, будто вытягивая нужную информацию прямо из моей головы, путая мысли и желания. Я все еще пытался держать маску равнодушия, как Шерлок четко и уверенно прокомментировал все вышесказанное коротким: - Полная чушь! Эти слова сломали мою хрупкую стену, выстроенную на одном лишь отчаянии, и я в который раз поразился этому удивительному человеку. Как он умеет читать мои мысли, откуда знает о моих столь искренних, безумных порывах к нему, как удается у него так умело выбивать меня из колеи? Теплая ладонь на моей щеке, и я едва сдерживаю вздох облегчения. Мой Шерлок, мой умнейший из людей, он никогда не позволит соврать, ведь знает меня лучше, чем кого бы то ни было. Я перед ним, словно открытая книга. Пусть в молчании, пусть в отчужденности. Впрочем, какое это имеет значение сейчас, когда я в восторге принимаю его откровенный, страстный поцелуй и прижимаю к себе, как самое драгоценное сокровище в мире; где-то внутри боясь, что это лишь иллюзия, и сказка закончится. Но когда я открываю глаза, она продолжается, и я ловлю его теплую улыбку, чувствуя себя абсолютно счастливым и спокойным. Все волнения и сомнения отходят в сторону, не оставив даже горького осадка, и мысленно пожимая плечами самому себе, я с легкой иронией шепчу под нос: - Прости, Майкрофт, я попытался...