Песня неудачи.

Ловко выпорхнув из открытого настежь окна, Шивейн мягко приземлилась на сырую землю. Чуть приоткрытая створка тихонько поскрипывала после быстрого рывка эльфийки. Белые занавеси еле заметно колыхались на лёгком, свежем утреннем ветерке, холодящем до мурашек кожу. Дикая птица быстро выпорхнула из куста тёмно-бордовых роз, напуганная неожиданной посетительницей. Яркие, ещё слабые лучи солнца лишь немного согревали - стоило одеться потеплее в такой час. Изо рта вырывались небольшие клубки пара. - Ну и рань, - сладко зевнула убийца, лениво и длительно потянувшись. - На улице ни души. Вокруг имения, в котором она остановилась на этот раз, раскинулся огромный, красивый и ароматный розовый сад. В столь ранний час слуги ещё не проснулись, а ночные сторожа уже покинули свои посты. Шивейн уверенно чувствовала себя здесь, ведь успела всего за месяц изучить это место вдоль и поперёк. А также заранее продумать всевозможные планы отступления. Быстрым шагом эльфийка направилась к чугунной ограде в западной стороне сада, вдоль которой росла целая аллея дубов. Могучие деревья повидали уже немало веков, но их корни по-прежнему крепко впивались в землю, а древесина не знала гнили. Даже звуки собственных шагов о посыпанную утрамбованным гравием дорожку казались эльфийке пошлыми и неуместными - так красиво и загадочно было это место. Взяв лопатку, брошенную ещё вчера нерадивым рабом-садовником, блондинка принялась копать яму в тени дерева. Это тихое место умиротворяло и навевало воспоминания о лесе. Шивейн всю жизнь мечтала увидеть долийцев как всякий городской эльф. О своих лесных сородичах девушка узнала из песен, которым её учила мастерица - такой же бард, но уже отстранившаяся ото всех дел. Пожалуй, это были её самые любимые рассказы, которые она умело пела с остальными учениками под медленный, мелодичный ритм лютни. И каждый раз она представляла себе, как под эту песню пускаются в пляс долийцы вокруг огромного, распалённого огня под светом полной луны. Тем временем небольшая ямка стала достаточно большой, чтобы из-за неё можно было сломать ногу, если оступишься, а горстка земли по правую сторону уже больше напоминала холмик. Мягкая земля поддавалась легко, если не считать упрямых корней некоторых растений. Приложив немало усилий, громко прокряхтев и густо покраснев, Шивейн, наконец, оставила попытки сломать посох. Идея, которая пришла в голову чуть позже, оказалась куда более действенной, пусть и долгой в исполнении. Девушка неспешно развязывала верёвочки, скрепляющие сегменты посоха, которые, как она надеялась, были из шерсти, а не из чего-то в очередной раз ужасающего. Блондинка вспоминала последние события. Каждый раз всё шло не так, как она планировала: не лучшее, чем может похвалиться бард. Быть может, ей не хватало очарования. Или это задание изначально было обречено на провал? "Да, небольшая магическая сила пригодилась бы" - грустила эльфийка. Её редко нанимали на важные задания, точнее, это был лишь второй её раз. Обычно профессию остроухой зазря путали с путанской или вообще приглашали провести небольшой музыкальный вечер. Без всяких кровавых пиршеств. А если видели лук за её спиной, приказывали убить ни в чём неповинную хрюшку в лесу. Всё это расслабило девушку. И желание напрягаться исчезло начисто: если, конечно, это не сулило огромной горы золота. Расправившись с крепежом магического жезла и хорошенько похрустев его косточками, девушка высыпала белую горстку в яму, а сверху аккуратно положила череп. Шивейн стояла пару минут, слушая шорох листьев на верхушках деревьях, говорящих о том, что время идёт, и раннее утро может вскоре превратиться в день. Она чувствовала себя очень неловко - подобные церемонии не самая сильная её сторона. Подумав ещё минуту, остроухая, наконец, взялась за лопату и начала засыпать небольшую братскую могилку землёй. Раньше девушку не волновала судьба её сородичей. В принципе, и сейчас это её не особо волновало, как и прочее другое. Но перед этими рабами она чувствовала себя обязанной. Огромная душевная боль пронизывала блондинку при одной лишь мысли о гибели невинных детей на глазах у их родной матери. Смерть скорее была подарком и избавлением для бедной женщины, измученной родами и издевательствами над собственными отпрысками. - Покойтесь с миром, - лишь сказала бард. Шивейн взметнула свой взгляд в небо. Облака неспешно плыли по голубому бескрайнему морю. Хотела бы эльфийка также провести свою жизнь, просто плывя по течению и наслаждаясь своей леностью. Долго она смотрела на небеса и не могла отвести взгляд. Опомнилась девушка только тогда, когда услышала разговор проснувшихся рабов, уже снующих по владениям и выполняющих свои обязанности. Кинув последний взгляд в сторону самодельной могилы, не заметной для посторонних глаз, девушка быстро устремилась назад к зданию. У каменного колодца с деревянным навесом располагался небольшой подвальчик, приспособленный для садовых принадлежностей и хранения овощей. С громким скрипом не смазанных, заржавевших петель, Шивейн раскрыла маленькую квадратную дверцу. Немного покопавшись в покрытых пылью коробках, эльфийка, наконец, нашла то, что ей было нужно. Из самых дебрей завалов она вытащила дивной красоты лук, украшенный резными завитками, сделанный из древесины сильвана. Там же блондинка нашла и колчан с зачарованными стрелами. Она помнит, как ранее убедила одного из магистров-поклонников зачаровать их магией, посулив богатство и огромную власть. Но чародея ждала уже заранее уготованная судьба, которая доставалась всем прочим - смерть. Под боевым снаряжением, которое так и не успело пригодиться по предназначению, лежала с первого вида серая тряпка, аккуратно сложенная в 4 раза. Блондинка развернула её, и теперь эта вещь уже походила на накидку, сильно потрёпанную временем. Вся она была в маслянистых пятнах, кое-где даже в дырках, потёртостях и странного вида нашлёпках. На капюшоне наспех когда-то пришили две заплатки, явно отличавшиеся по яркости от серого тона плаща. Резким движением надев на себя балахон, Шивейн завязала в узелок верёвки, закрепляющиеся на шее. Эльфийка осмотрелась вокруг - она всё это время стояла во дворе и лишь просунула руку внутрь садового склада. Никого поблизости ещё не было: видимо, опять рабов секут плетью. С громким скрипом, на который, как казалось, сейчас сбежится вся округа, девушка осторожно и спешно прикрыла за собой дверцу. Ещё раз осмотревшись вокруг, остроухая накинула капюшон, лицо её скрылось в тени, броня была незаметна окружающим - Шивейн сама стала тенью. Сейчас она приковывала куда меньше взглядов, чем если бы просто ходила в своей броне: основное население Тевинтера либо маги, либо рабы. Использовав свои профессиональные навыки скрытности, слившись с толпой, бард незаметно выскользнула из имения, в котором она остановилась. Люди вокруг не замечали её, а если и обращали внимание, то девушка создавала скорей впечатление таинственной магессы, нежели убийцы троих магистров. Хотя никто этими смертями не останется недоволен - больше возможностей у магов чином пониже. Девушка искоса поглядывала на рабов, уставших от своей нескончаемой работы. Город кипел ими, пока магистры лишь собирались пробуждаться ото сна. Тут и там открывались лавки, торговцы с самого раннего утра спешили наполнить свои карманы звонкими монетами. Из близ лежащих пекарен доносился соблазнительный запах свежей выпечки, с ночной рыбалки возвращались усталые рыбаки, в вёдрах которых поблёскивала чешуйчатая добыча. В нескольких десятках метров работорговцы выводили свой живой товар во временный загон: спустя несколько часов ещё множество чьих-то жизней обретут новых хозяев, и, возможно, уже навсегда. В рваных и линялых балахонах огромными мётлами орудовали несколько эльфов-дворников. Грубые и тяжёлые железные ошейники на их шеях давали понять окружающим, чья это собственность. Прошло около двух часов с тех пор, когда девушка покинула место погребения. Близился полдень: солнце заметно припекало даже через тряпичную накидку. В это время года в Минратоусе днём стоит невыносимая жара, даже если ночью трава могла покрыться изморозью. Эльфийка свернула в менее презентабельный район. По сравнению с имениями магистров, наполненных цветущими садами, это была свалка. Старые и обшарпанные дома, с заколоченными кое-где окнами, раскиданный мусор и помои вдоль дороги, да и сама мостовая зияла вывороченными камнями, как пьянчуга выпавшими зубами. Здесь жили маги, не удавшиеся своими способностями и не успевшие попасть в рабство своих более сильных коллег. В конце переулка стояла хижина, не очень приятная с виду и не дающая уверенности. "То, что нужно" - подумала Шивейн. Приоткрыв крепкую, дубовую дверь, которая издавала звуки громче, чем крикуны на глубинных тропах, эльфийка вошла в небольшое, запылённое тёмное помещение, в котором было лишь одно грязное окно, предусмотрительно прикрытое занавесями. Сквозь прорехи в полотняной зелёной занавеске сочился солнечный свет, еле освещая эту каморку. - Добро пожаловать, - вежливо прозвучал сладкий мужской, низкий голос в сторону только что вошедшей, откашливающейся остроухой. Посреди небольшой пыльной комнатки стоял длинный стол из темного и старого дерева, старый лак давно облупился и слез. Стол этот был единственной частью интерьера, за исключением пары свечей и небольшого стеллажа позади. В лавке пахло дешёвым элем, квашеной капустой, и, потом, на верхнем этаже настойчиво мяукала и скреблась кошка, раздражая чуткий слух остроухой. За прилавком терялся небольшого роста мужичок - гном, очередной барыга, коих достаточно по всему Тедасу. Густая каштановая борода на конце была вплетена в жиденькую косичку. А вот волосы на голове были в совсем короткой причёске, приглаженной то ли слюной, то ли ещё чем-то более отвратительным. - Я хотела бы продать это, - позвенела своим маленьким мешочком Шивейн, а затем бросила его на стол. А торгаш уже вовсю разглядывал безделушки и прочие интересные вещи, которые ещё недавно принадлежали мёртвому магистру. - И где же ты это достала? - с хитрой улыбкой поинтересовался дворф, покручивая в своих жирных руках маленькие, лириумные серёжки. Он подозрительно поглядывал исподлобья на эльфийку, которая всё так же скрывала свою личину под огромным капюшоном. - Уж точно не честным трудом нажила. - Я более чем уверена, уважаемый, что большинство Ваших товаров таковыми и являются, - не растерялась блондинка. Она быстро и мило улыбнулась, приподняв бровь, которую не заметил торговец. Свалка слегка тронутых ржавчиной мечей громоздилась рядом с прилавком, накрытая непонятного бурого цвета мешковиной. Чуть поодаль стоял драный сапог, только один - без своей пары. - Ладно, эльф, я покупаю всё это, - мужчина сгрёб всё это и начал раскладывать по разным мешочкам. Он неаккуратно бросил кожаный мешочек с деньгами прямо в руки девушки. - Откуда ты знаешь, что я эльф? - Шивейн заметно напряглась. В её голосе уже звучала неуверенность: барда раскрыли. - Откуда? - переспросил гном, а затем залился звонким, приятным и заразительным смехом. - Ты слишком высокая для гнома, милая. И слишком худая для человека. Чтобы скрыться, тебе стоило обмотать себя как минимум дюжиной таких тряпок. Блондинка развязала узелок, считая деньги, что ей предложил скупщик. Сумма была большая, но возможность поторговаться упускать нельзя. Тем более что эти вещи принадлежали магистру. - Всего 50 золотых? - недовольно спросила эльфийка, скрестив руки на груди. - Всего? Девочка, да я тебе подарок сделал, - дворф раздражённо хмыкнул, вытирая руки о свою шикарную бороду. - Дороже ты это не продашь в таком виде. - А что тебе не нравится в моём виде, гном? - остроухая напирала на своего оппонента, раздражённая таким грубым обращением. - Ты не похожа на приличного человека. Не думаю, что ты это сможешь сбыть в антикварной городской лавке. Шивейн огорчённо вздохнула, принимая деньги, которые ей предложили. И вправду, на большую сумму можно было не надеяться. Все деньги она давеча растратила на абсолютно бесполезные вещи (вроде ониксовой статуэтки пантеры, которая, по приданию, была заколдована). Блондинка уже собиралась уходить, но тут её будто прострелило в колено. - Гном... - тихо и задумавшись ненадолго, начала Шивейн. - Ты сможешь вывезти меня отсюда? - Нет, - лишь покачал головой тот, красиво раскладывая свой товар. - Почему? Ты ведь контрабандист: для тебя это пара пустяков, - девушка не унималась. Это было для неё прекрасной возможностью убраться из этой страны. В иных случаях с депортацией у неё могли возникнуть огромные проблемы. - Контрабандист? Не-е-ет, - хитро протянул торговец, разведя руки в стороны, - кто тебе это сказал? - Ты купил у меня эти товары, - Шивейн перешла в нападение, - а с каким трепетом ты держал те лириумные серьги! И эти жестяные коробки с гномьими рунами. Ты продаёшь лириум - это нельзя не заметить. - Думаешь, все гномы - контрабандисты? Да и потом, я не собираюсь вывозить тебя отсюда - это опасно! Моё нажитое состояние мне куда дороже твоей дешёвой шкурки. - Пожалуйста, - пыталась сыграть наивность девушка, но это вышло у неё очень плохо. Маска равнодушия не сошла с лица, которое она только что открыла торгашу, сняв свой огромный капюшон. - Вообще-то, - прокашлялся в руку гном, - это был намёк на взятку... - Но я бедная, несчастная эльфийка! - ещё более наигранно уже кричала эльфийка, пытаясь заплакать. Её большие голубые глаза блестели от вот-вот подступающих слёз... Но они так и не скатились с её щёк. - Моя матушка больна, и у меня нет ни гроша в кармане. - Ты издеваешься?! - лицо гнома исказилось в неприятной ухмылке, которая, выражала некоторое удивление и озадаченность происходящим. Правый уголок его рта потянулся вверх, вслед за приподнятой бровью. Узкие, маленькие глаза округлились и, быть может, даже выпучились. А ноздри и без того большого носа сильно раздулись. - Я только что заплатил тебе пятьдесят золотых! - А, точно. Извини, - опешила Шивейн, незадачливо почесав затылок. - Но я не могу тратить эти деньги, - девушка развела руки и лишь пожала плечами. - Тогда и я тебя вывезти не могу. - Но ведь тебе потребуется кто-кто, кто сможет защитить тебя и твой груз? - блондинка хитро улыбнулась, прищурив глаза. - И этот кто-то - ты? - торговец хмыкнул и снова скрестил руки. На лице его был скепсис. Мужчина явно сомневался в способностях своей покупательницы. А зря. Секунду спустя мимо его длинного, кривого носа со свистом пролетел кинжал, срезав несколько волосин с красивых, добротных усов. Гном даже не заметил быстрого движения эльфийки, запустившей этот нож. Девушка без движения стояла напротив, вытянув свою правую руку из-под плаща. Через мгновения, дав продавцу прийти в себя, блондинка обратно спрятала руку. - Договорились, - наконец, заикаясь, согласился торгаш.