Песня неудачи.

"Цок-цок-цок" - бодро отбивали маленькие каблучки. Перед эльфийкой предстала почти идеально круглая, изысканная площадь, как и всё орлесианское, вымощенная плиткой выцветшего на солнце горчичного цвета. В некоторых местах она сильно потрескалась, и в этих трещинах проросли одуванчики и прочие наскучившие сорняки. В нескольких местах располагались клумбы, наполненные ярко-голубыми мелкими, но приятно пахнущими цветами. По краям площади, в углах правильного пятиугольника, отходило пять дорожек-направлений­. Обрамляли площадь, как круглое зеркало в металлической оправе, особняки знати, очень плотно построенные друг к другу. Более того, они примыкали, из-за чего казалось, что здания, построенные от дороги до дороги, - это всего лишь одно поместье. Проходящие мимо блондинки простолюдины, благородные аристократы в сопровождении своей свиты, слуги и простые торговцы казались необычайно спокойными, словно были чем-то неодушевлённым. В то время как сердце Шивейн было наполнено паникой, словно игристое вино пузырьками воздуха. Не смотря на то, что полдень же давно минул, но до заката едва оставалось пару часов, нестерпимый жар наполнял тело эльфийки. Девушка жадно глотала воздух. Выбитый из лучшей кожи боевой корсет сейчас сильно сжимал лёгкие, будто наполненные свинцом. Медленно, тонкими струйками стекал пот по её лицу, с подбородка на шею и ниже, в ямку вздымающейся грудки. Светлые растрепавшиеся кудри пристали к вспотевшему лбу. Шивейн оббежала полгорода в поисках хоть каких-нибудь наёмников, но, к её великому сожалению, вывесками данная профессия не отличалась. В это время суток в Орлее стоит дикая жара, и даже простая ходьба требует больших усилий. Для многих дворян просто выйти на улицу было уже подвигом, поэтому их на площади особо много не было, кроме молодых, как их называют собственные родители, "авантюристов". Дунул ветерок, блаженный поток воздуха ненадолго дал ощущение лёгкости и свежести, охлаждая вспотевшее, влажное тело. Блондинке казалось, что она вот-вот выскользнет из своей кожаной брони, которая и без того была тесноватой, облегая дивно стройную фигурку. Кожаный корсет, кои сейчас были в моде, не только подчёркивал узкую талию и поднимал небольшую грудку, а ещё и защищал от ножевых ранений и стрел. Сам цвета кофе, корсаж ещё был украшен красивыми, искусными серебряными узорами, выполненными то ли из краски, то ли из тончайшей стали. Наплечники, немного отличавшегося коричневого цвета, были закреплены на толстых кожаных лямках, из-за чего корсет с первого взгляда сложно было назвать корсетом. Узкие кожаные шорты служили скорее ради привлекательной цели, нежели практической или защитной, а бёдра у Шивейн были что надо. Огромные кожаные пластины, похожие на драконью чешую, в цвет наплечникам, покрывали ноги впереди почти полностью, вплоть до сапог. А закреплены они были на такого же коричневого цвета ремешках прямо поверх чулок из тонкой, удобной, и в то же время прочной кожи. Точно такие же пластины были и поверх наручей. Собственно, ремни были неотъемлемой частью наряда Шивейн: один на талии и ещё куча на поясе - на них держались пара кинжалов и странного вида длинные иглы. Костюм одновременно был и красив, чуть ли не распутен, и практичен - как и подобает любому барду, пользующемуся своими навыками и внешностью. Правда, сейчас насчёт практичности можно было поспорить, ведь из-за пота весь наряд неприятно натирал кожу, противно поскрипывая при движении. Петухи торчали в разные стороны из широкой, некогда красиво заплетённой косы. Шивейн, обречённо вздохнув, плюхнулась на одну из множества скамей, находившуюся в тени яблони. "Весной здесь очень красиво" - заметила девушка, разглядывая отрастающие, ещё маленькие дикие яблочки. Эльфийка, неловко отстегнув ремешки, сняла с себя кое-что из брони и бросила рядом с собой, чтобы дать своему телу немного отдохнуть. Там же она положила и свой деревянный лук, который, кстати, по приданию одного из гномов-торговцев принадлежал, чуть ли, не долийцам. Но лук и вправду был искусно выполнен: чего стоила одна звонкая тетива, на которой можно было наиграть целую мелодию (правда, использовавшую всего две ноты). Развалившись на скамейке, как на тафте, и в последний раз глянув на небо, девушка устало прикрыла глаза, проворачивая в голове все недавние события. Быть бардом всяко лучше, чем хотя бы убирать ночные вазы. Но учитывая переделку, в которую сейчас ввязалась блондинка, уж лучше копаться по локоть в господских фекалиях. Думу остроухой потревожила фигура, присевшая рядом. - Здесь занято, - лениво проговорила девушка, очаровательно картавя на орлесианском. Она открыла глаза и заметила уже знакомого ей эльфа. Неторопливо присела и начала с любопытством разглядывать пришельца. - И так, ты здесь, - констатировал эльф, - видимо, в поисках наёмника. Позволь спросить, дорогая Шивейн, это твой безупречный план по спасению? - Как видишь, - неохотно ответила она, всё ещё пытаясь привести в порядок свои волосы. Слова Рилама всегда были не в бровь, а в глаз. Да, поиски души и взаправду последние несколько часов были неуспешны. - Ах, - блондин тяжело вздохнул и закатил глаза, а затем, следуя своему сценическому образу, развёл руки, - ты так неприспособленна. Как ты собираешься спасаться? Лучше бы тебя поймали - хоть мороки меньше. Ну да ладно, мы ведь с тобой давние знакомые, и, если ты меня как следует попросишь, возможно, я смогу тебе помочь. - Бровь эльфа игриво изогнулась. Остроухий на публику начал проверять чистоту своих ногтей на руках. - Пожалуйста, - быстро проговорила Шивейн, глянув своими огромными глазами прямо в очи растерявшегося от такой неожиданности барда. Он потёр рукой глаза, пытаясь развеять эту галлюцинацию, но она продолжала сидеть прямо перед ним, сложив руки в молитвенном жесте.. - Так просто? Даже не поломаешься? Не попросишь цветов? Не будешь заявлять о своей девичьей чести, которую, кстати говоря, мы успешно... А, неважно. Ты всегда была лёгкой на слово, Шивейн. За это я тебя и люблю. Слушай внимательно. Знаю я одного человека, который уже давно сидит без дела и ищет дельце, чтобы подзаработать. Парень отчаянный, сирота, семьи нет, так что выполнит любую работу, будь она даже смертельно опасной. Спрашиваешь, откуда я знаю? Ты так ничему и не научилась за это время. Тебе стоило больше проводить времени в обучении, а не в своих вылазках к этому шемлену. А иначе бы ты знала, что для барда нет ничего важнее сведений и... связей. - Я знаю, - недовольно буркнула блондинка, перебив своего коллегу. Но вспомнив, что её старый друг не любит, когда его перебивают, она тут же затихла и виновато опустила голову. - Ладно, - выдохнул тот, - вот координаты. Место, конечно, не очень красивое, но ты бывала в положение и похуже. На этом всё. Надеюсь, я вижу тебя в последний раз - не хотелось бы закончить свою жизнь в каком-то погребе из-за пыток. Прощай, Шивейн. - Ma serannas, - поблагодарила остроухая уходящего Рилама. - Dareth shiral. Это было одно из немногого, что она знала на утерянном эльфийском. Натянув на себя обратно свою защиту вместе с оружием, эльфийка уже шла по тёмным, запутанным закоулкам Вал Руайо. В этом месте жили люди со средним достатком, как их называли господа. На самом же деле местные представляли собой бедствующее население, работающее исключительно на свою еду и постель, с трудом собирая жалкие медяки на "чёрный день". Улочки здесь был очень узкие, а этажи и всевозможные пристройки нависали друг над другом в опасной близости настолько, что высунься одновременно соседи напротив из своих домов, они смогли бы коснуться друг друга кончиками пальцев. Ну, конечно, при условии, что они достаточно гибкие и сильные, чтобы удержаться ступнями на карнизах. Из-за того, что дорога здесь была неширокая и в придачу разбитая, на лошадях тут никогда не проезжали, а телеги с товаром и всяким барахлом приходилось тащить на себе. Когда солнце становилось на пять часов, прямо как сейчас, в этом месте становилось тенисто, сыро и даже холодно. А после такого пекла на площади можно было легко простудиться. Но не это сейчас волновало бардку, млеющую в приятной прохладе. Наверху, по дороге, иногда свисала мокрая, постиранная одежда, развешанная на перекинутых между домами верёвках. Чья-то огромная, влажная рубашка дала по носу Шивейн, походу разглядывавшей драку двух ободранных, беспризорных котов. Рыжий в полоску вот-вот должен был победить. Сверху донёсся недовольный крик в сторону впечатавшейся в бельё эльфийки. "Чёртовы остроухие!" Коты в диком ужасе разбежались. Блондинка завернула в следующий переулок уже в последний раз, следуя неаккуратно нарисованной Риламом карте на салфетке. Впереди эльфийку должна была ждать сапожная мастерская, там же, по сведениям, и обитает нужный ей человек. Ещё немного. Осталось обойти пару мусорных куч и до безобразия прогнивших ящиков, что не годились даже в растопку. Впереди виднелось то самое, нужное Шивейн место, рядом с которым ошивался какой-то бездомный. Девушка не обратила на него особого внимания и судорожно переминалась с ноги на ногу, заглядывая в проход мастерской. Пьяница незаметно зыркнул на девушку. - Не меня ищите? - низким голосом проговорил бродяга, сидя прямо на дороге и прильнув к стене спиной. На одно из колен расставленных длинных ног он опёрся рукой, а второй приподнимался от земли. Длинные, каштановые волосы совсем неаккуратно собраны в низкий хвост, из которого выбилось много прядей. Мужчина ещё раз угрюмо глянул на гостью серыми глазами. Рядом на земле валялось множество треснувших глиняных кувшинов, некогда наполненных отнюдь не земляничным вином. - Не думаю... - неуверенно ответила Шивейн, быстро бросив взгляд в сторону пьянчуги, и снова обратила всё своё внимание в сторону прохода. Она немного отошла, удостоверившись, что этого расстояния достаточно, чтобы её не схватили за ногу. Сделав вид, что сама полностью занята разглядыванием мастерской, остроухая незаметно послеживала за руками мужчины и валявшимся неподалёку в грязи затупившимся ножом. Бродяга, на удивление, очень привлекательно улыбнулся, обнажив свои жемчужно-белые зубы, выделяющиеся на фоне смуглой кожи. Одет он был в порванную, льняную рубаху, испачканную в дешёвом алкоголе и какой-то похлёбке. На лямке было даже пятно засохшей, свернувшейся крови. - Ну, уж точно барышня с такой прекрасной, изящной экипировкой не ищет этого вшивого сапожника, - мужчина пристально смотрел на пришелицу. Из приоткрытого окна раздавались частые, звонкие удары молотка и такие же частые вскрики боли и пьяная ругань сапожника. - Я... я ищу одного господина по прозвищу "Ворон", - эльфийка засуетилась, стала ещё внимательнее следить за движениями бродяги. - Корво, - поправил он, - меня зовут Корво. Вы, орлесианцы, никогда не привыкните к ривейнскому диалекту... - беспризорник обречённо вздохнул и медленно встал, а затем протянул руку блондинке. - Вы наёмник? - удивилась Шивейн, распахнув густые ресницы. - Не так громко, - ответил он, так и не дождавшись женской ручки для поцелуя, а затем вытер свою руку о штанину. - Не очень-то Вы смахиваете на знаменитого воина, - блондинка немного сузила глаза от резкого запаха, ещё раз оглядев представившегося наёмника. - А я и не знаменит. Вы себя-то сейчас видели в зеркало, госпожа? - наёмник усмехнулся собственной шутке и указал головой на внешний вид эльфийки. Волосы девушки были сильно растрёпаны, некоторые пряди слиплись и пристали к лицу, напоминая лабиринт паутины. Остроухая сильно покраснела и спешно начала приводить свою причёску в порядок. - Как Вас зовут, позвольте поинтересоваться. Моё имя Вам известно, - Корво продолжал улыбаться, его тонкие губы были уже сомкнуты. Но, судя по всему, улыбка та была лишь жестом вежливости и приветливости. - Шивейн. - Очень приятно, Шивейн. И что же привело сюда столь опытного воина? - шатен прокашлялся и оглянулся вокруг. В этом месте у стен не просто много ушей было, а ещё и глаз, и даже ртов, которые так и намеревались узнать и разболтать всё, что можно, в надежде на приятное вознаграждение. - Мне грозит опасность, - определённо, слово "опытного" очень польстило бардке, которая заметно приободрилась и покрылась румянцем уже от удовольствия. - И нужен человек, который охотно её ликвидирует, - девушка настороженно глянула через плечо, а затем на высокого наёмника. Он был очень рельефным, мускулистым и красивым, не в аристократических кругах. Хотя знатные жёны часто предпочитали в постели именно таких "дикарей" своим мужам, постоянно пребывающим в отъездах. Что уж говорить, даже их мужья нередко предпочитали таких. Сейчас эльфийка заметила как много шрамов на руках мужчины: это говорило о том, что он побывал не в одном сражении, а главное, вышел из них живым. Ещё один, тонкий, был на скуле. - Конечно же, Вам грозит опасность. Все приходят ко мне за этим. Но я бы хотел обговорить детали, сумму, которой Вы меня, смею надеяться, щедро вознаградите, - в отличие от орлесианцев, которые глотали букву "р", Корво ею мелодично рычал. Что, кстати говоря, совсем не смотрелось в этом языке и выглядело неуклюже. - Мне нужно... - Шивейн немного замялась, - мне нужно пересечь границу. Безопасно. - И? - По пути нам могут встретиться наёмники. Я угодила в одну неприятную переделку, и теперь на меня охотятся, - остроухая протянула десяток золотых. - Вот. - Здесь маловато для такого дельца, - мужчина скурпулёзно пересчитывал монетки, иногда ловко покручивая их между тонкими, длинными пальцами. - Это аванс. Остальные десять я отдам, когда мы прибудем в Ферелден. Корво утвердительно кивнул и забрал горстку монет. Рукопожатия вновь не последовало. Он зашёл в мастерскую, предварительно попросив подождать. Всё это время Шивейн насвистывала себе одну знаменитую мелодию, пытаясь скоротать время, которую написала не менее известная бардка Лелиана. Остроухая восхищалась ею и её смелостью, мечтала испытать те же приключения. Встретить Серого Стража. Увидеть долийцев... А затем вернулся наёмник, уже полностью экипированный в кожаную робу, закрытую стальными, острой формы, нагрудником, наплечниками, наручами и наколенниками, на которых ещё осталась старая, неотмытая кровь (скорее всего, из чьего-то носа). Умытый, но не причёсанный, он прикрепил за спиной огромный, двуручный меч.