Без названия.

А дело то к концу идет О.О Ребят, если надо продолжать - я продолжу до макси, если не нужно - то напишу еще две главы и закончу. Мнение в комментарии.

***

Блондинка с растрепанными короткими хвостами сидела напротив размалеванного татуировками мужчины и подпиливала себе ноготь, ежеминутно хмыкая. - Темари, перестань нервничать, - проговорил Канкуро, заглянув ей в глаза - Ты уже неделю ходишь сама не своя. Что с тобой происходит вообще? Девушка отшвырнула от себя пилочку, и глубоко вздохнув, натянуто улыбнулась брату. - Все нормально, Канкуро. Правда. Не обращай внимания на это. Я просто еще никак не отойду от поездки в Коноху. Так много событий там случилось - вот голова и пухнет от этого, - она помассировала пальцами виски, опустив веки вниз. - Надо бы проведать брата. Ты слышала, что к нему приехали гости? Наруто Узумаки и Саске Учиха собственной персоной. С ними также какой-то странный человек приехал. В Конохе сейчас все совсем несладко. Как я слышал, женщины подняли восстание. И угадай, кто все это замутил? Конечно же Узумаки, - Канкуро расхохотался - Угомонить баб не может, какой же он правитель после этого? - Канкуро, я не хочу сейчас это обсуждать. Оставь меня одну, пожалуйста, - попросила Темари. Канкуро, пожав плечами, поднялся. - Как хочешь. Надеюсь твоя головная боль пройдет. Если что - я у нашего младшего Кадзекаге. Когда дверь за братом закрылась, девушка закрыла лицо ладонями, и горько разрыдалась в полный голос. Сердце ее разрывалось от боли, обиды и тоски. Она давно отдавала себе отчет в том, что с самого детства любила Гаару не как брата. Она испытывала к нему нечто большее, что рвало ей грудь и не давало спать по ночам. Бросаясь в омут чужих объятий, она представляла что руки, которые гладят ее бархатную кожу, это руки рыжеволосой паранойи, преследовавшей ее в каждом мужском взгляде. Шикамару, Наруто, Гай - все они лишь повод забыться, хотя бы на время отпустить эту боль. " Я схожу с ума..." - проносилось в ее мыслях после очередного головокружительного секса с другим. Так бы и продолжалось, если бы однажды Гаара не признался ей, что всегда любил только ее одну, и больше никого другого. Им приходилось прятаться от чужих глаз, но она была безмерно счастлива, целуя родные губы, играя с рыжими прядями волос. Но судя по всему, это совершенно не устраивало Гаару, который стал Кадзекаге. Он стал сторониться ее после принятия этого поста, игнорировать, избегать, ну а после - решил жениться. Темари понимала, что этот шаг он сделал совсем не из-за того, что перестал любить ее, а только для сокрытия их связи, так как по деревне Песка к тому моменту ходили шепотки, будто бы Кадзекаге влюблен в старшую сестру. Легче от его решения ей не становилось совсем, как и от лицезрения "женушки" в его обществе. Порой Темари хотелось кинуться с кулаками на них обоих, закричать, чтобы он прекратил мучить ее, но она сдерживала себя из последних сил.

***

А тем временем, пьянка в резиденции продолжалась... Хитоми, уставшая отбиваться от назойливого пьяного автора, таки зарядила ему подносом по голове, отчего по всей комнате раздался громкий звон, и автор, сложив глаза в кучку, приофигевши осмотрел окружающих, и грохнулся на девушку. Та издала длинный, переливчатый вопль, который сделает конкуренцию даже самому Витасу, не удержав равновесие, шлепнулась на пол, осев под весом автора, поднос полетел в окно, и Канкуро, проходящий мимо, словил железным предметом прямо по темечку. Это не только не оглушило мгновенно взбесившегося марионеточника, которому хоть кирпичом дай по голове, ему будет откровенно пофиг, но и не остановило от намеченной цели. Злобно зыркнув в окно, откуда доносился дикий гогот, вперемешку со странными бульканьями, он громко матернулся. Уж что- что, а материться так, как матерился Канкуро никому не было под силу. Матерился он воодушевленно, аки Джигурда, и если бы Канкуро удалось вырваться из мультипликационного мира, он бы точно сделал себе головокружительную карьеру с вышеупомянутым. Растолкав явно приофигевших от творившегося внутри постовых, Канкуро широким шагом вошел внутрь, пинком открыв дверь. - КАКОГО ХУЯ? - возмущенно возгласил "полосатомордый", потрясая подносом. - Где? - несколько пар глаз удивленно уставились на него. Только сейчас Канкуро заметил странную парочку у окна, которая то ли обнималась, то ли практиковала новую позу из Кама Сутры, этого кукольник не понял из-за того, что не мог разобрать где и чьи конечности, и не став даже вникать в это, присел рядом с друзьями, по-хозяйски схватив кувшин и полностью опрокинув его себе в горло. Все молодые люди (кроме Коди, ему было явно не до них), почувствовали себя ущербно. Громко отрыгнув и отставив кувшин в сторону, Канкуро довольно осмотрел перекошенные лица героев. - Че вы так на меня смотрите? Это типа ком-пен-са-ция за физический, как его, ущерб! - в доказательство своих слов, он потряс подносом, и пустил его по обратному адресу, то есть в окно. Маразм крепчал... Деревья гнулись...

***

А тем временем, в башне тюрьмы раздавались душераздирающие вопли, пугающие птиц. - Значит, ты так ничего мне не расскажешь? - Хатаке глубже вошел промеж ягодиц девушки, отчего она выгнулась дугой, и заорала еще громче, сделав попытку вытянуть натертые оковами запястья, которые превратились в кровавые браслеты. Горячая кровь каплями оседала на полу, с разбитых губ текла слюна, вперемешку с тяжелыми каплями слез. - Никогда! Будь ты проклят, ублюдок! - в сердцах выкрикнула она, надеясь хоть немного, но выбесить его. Хатаке же был непреклонен, он был все также спокоен. Его голос оставался все таким же ровным, словно он не насиловал девушку, а просто вел спокойную беседу на воздухе. - Ну как хочешь, - обыденным тоном произнес джоунин, и резко вышел, дав несчастной маленькую передышку перед новым мучением. В глазах Какаши не читалось никаких эмоций, вся его фигура выражала абсолютное спокойствие. И несмотря на это, в груди Хатаке бушевало пламя. Эта пытка была не просто долгом для него, сейчас он воплощал в жизнь свои самые сокровенные фантазии, внутренне дрожа от возбуждения. Его восхищала стойкость маленькой девушки, которую он не знал, он насыщался ее злобой, ее проклятиями в свой адрес, это придавало ему сил. Развернув ее к себе, он резко раздвинул ей ноги, задрав уже испорченное грязью и кровью кимоно, и нагнулся к розовому, разбухшему от возбуждения, клитору. Стоило ему коснуться языком влажного органа, девушка дернулась, послав очередное проклятие, и застонала. Мужчина приподнял голову, внимательно смотря на ее лицо, скорченное в отвращении, красное от стыда. - Теперь я уверен, что боль ты стерпишь... А как ты стерпишь наслаждение? С этими словами пепельноволосый опустил голову, проводя кончиком языка от дрожащего клитора, до уже влажного устья влагалища. - Нет... Не надейся! Ничего... Не услышишь... - с паузами прошептала Ятами, откидывая голову назад, приоткрыв губы. "Похотливый самец..." - кружилось у нее в мыслях, пока тело накрывало волнами жара, боль была уже позади, ненависть куда-то улетучивалась, уступая место бешеному желанию отдаться. Она ничего не могла поделать с позывами своего тела, которое отдавалось умелым ласкам фаната Джирайи. Она даже не заметила, как двигается в такт движениям мужчины, который что-то ей говорил, она же не понимала, что что-то отвечает ему, все погрузилось в сладкую розоватую пелену, сквозь которое она слышала только два сердца, бившиеся в унисон друг другу. Кажется, он вошел в нее, медленно, осторожно, словно боясь поранить, а она ждала боли, которая никак не приходила,вместо нее пришло новое чувство, загоревшееся внизу живота. - Вот и умничка, - проговорили совсем рядом, сорвав с нее повязку - Я хочу видеть твои глаза, когда ты испытаешь первый в своей жизни оргазм. Она не нашла что ответить ему, отведя взгляд. Мысль о том, что сейчас она может его убить, отступила на второй план, и лишь покрепче сжав своими ногами его поясницу, она подалась вперед, навстречу чувству. ... В этот раз птицы разлетелись не от вопля страха. Они разлетелись от крика страсти.