Наше время

      Мы всегда недолюбливали друг друга. Даже сейчас, когда мир настолько изменился, и, по идее, должны были измениться и мы, Йо всегда оставался самим собой. Трудно представить, что мы прошли такой сложный и длинный путь. Мы живём уже больше полторы тысячи лет, а до сих пор не научились понимать друг друга. И вот уже столько времени меня мучает один вопрос. Почему?       С самого рождения мы были особенными. Нам запрещали выходить днём на улицу, общаться с другими обычными детьми, играть с ними. Мы были будто созданы только друг для друга — одни в этом мире без права на дружбу и любовь. Наверное, к этому всё и вело, раз мы стали такими…       После того, как мы выросли, он стал походить больше на ленивого и беззаботного ребёнка в подростковом теле. Сколько же тогда нам было? Восемьсот лет? А выглядели мы на все шестнадцать. Он бесил меня всем: своим спокойствием, улыбкой, добрым смехом, даже голосом! Он всегда говорил непринуждённо, весело, с придыханием, будто всё так и должно быть. А ведь именно из-за нашей инициативы погибали целые поселения, утопая в лужах крови и собственных криках с мольбой о помощи. И как он только мог думать об этом? Мне самому было противно на всё это смотреть, но это наша сущность, мы были рождены такими, и никто больше этого не мог исправить.       Когда же наступил тот момент, где мы разделились? Разошлись, зажили каждый своей жизнью, нашли что-то своё в этом мире, который менялся очень быстро для нас. Его я видел постоянно на улицах ночного города — не знаю почему, но мы так и не решились покинуть свою родину, оставшись в любимом Токио. Этот город был удивительным, даже сейчас, когда он так сильно преобразился с того времени. Множество снующих туда-сюда людей по своим делам: им даже нет дела до того, чью кровь я изредка пью в тёмном переулке, наверное, этим он мне и нравится.       Нас никто не замечает.       Миллионы огней, горящих ярким светом вывесок, шум и гам от разговоров и машин — я любил этот ночной город, мне казалось, что он был только моим. Но, в действительности, это оказалось совсем всё не так. Мой братец постоянно напоминал о себе своим присутствием. Я научился находить его в тесной толпе на перекрестках, тротуарах, магазинах и кафе. Кажется, весь город им пропах. Я чувствую его запах везде, отчего чуть ли с ума не схожу, теряясь в ощущениях. Благодаря ему я сумел их отточить — теперь мне становится намного легче, когда я выхожу на крышу высотки и смотрю на жалких людишек сверху вниз, чьи жизни так невинны и скоротечны. Мне нравится за ними наблюдать: все куда-то спешат, о чём-то весело щебечут по телефону, встречаются с друзьями, гуляют с семьёй. Таким образом я могу выбрать себе жертву, которую можно будет использовать в качестве еды.       Интересно, а как он охотится на людей?       Раньше это было проще простого. В то время никто так не следил за порядком, наличием человека в обществе, не заботились о его документах. Сейчас же задача накормить себя усложнилась. Может, никому и дела нет, что ты делаешь в грязном переулке с девушкой, но потом, если она пропадает, её начинают искать друзья, родители, полиция, и тогда нужно быть осторожнее, чтобы тебя никто не заподозрил. Но я смог найти выход, а он? Как он разбирается с последствиями?       Наверное, нам на руку играет внешность. С парнями я предпочитаю не связываться: хоть и не сказать, что они сильные, особенно подростки, но девушки в этом плане слабее, их легче искусить. Как морально, так и физически. Если я всё же спускаюсь со своей любимой крыши, которая всегда нагревается от дневного солнца и остается теплой до самой ночи, девушки в ряд стелются передо мной, и тогда выбора уже предстает больше.       Цепляешь какую-нибудь красотку, говоришь ей пару комплиментов, отводишь куда-нибудь погулять, да можно прямо в вечернем парке насладиться вкусом её крови, а потом просто стереть ей память. Нет, я никогда не доедаю своих жертв, это было бы слишком жестоко. Наверное, с течением времени меняюсь и я, подстраиваясь под его устои и принципы, но вот мой брат, кажется, так не считает.       Пару раз я видел в газетах и в новостях, что находили тела убитых в разных частях города, которые умерли от потери крови. Всё же можно предположить, что это был и не он, ведь вампиров в этом мире не так уж и мало, но я же знаю, что он в Токио, поэтому исключать эту версию не стоит.       Йо никогда не был кровожадным монстром, как обычно описывают вампиров. Да, многие думают, что мы выдумка, сказка, которой можно пугать маленьких детишек, чтобы они не баловались, да и мы пытаемся скрыть своё существования, чтобы не было лишних проблем. Я их так не люблю.       Я же уже говорил, что мы несколько раз встречались в городе? После того, как мы расстались около пятисот лет назад, у нас было обоюдное желание в упор не замечать друг друга. Если честно, я уже даже и не помню, почему мы поссорились. То ли это был спор насчёт убийства одной девушки, которую он не хотел трогать, а я настаивал, то ли из-за того, что он хотел путешествовать, а я настоял на том, чтобы остаться здесь.       В то время у нас было много разногласий, даже после того, как мы вдвоем прошли этот сложный путь становления в этом мире двух молодых вампиров, которые мало о нём знали. У нас было столько ссор и драк в детстве, что я даже и не вспомню, но я очень хорошо запомнил одно.       Вкус его крови.       Драки были всегда с порезами и ссадинами, без них просто никуда, и, как у обычного молоденького и неопытного вампира, у меня сносило крышу только от одного его запаха. Я был нетерпелив и не сдержан, этого не отрицаю. Кровь чистокровного вампира всегда сладкая, она не сравнится по вкусу ни с какой обычной человеческой кровью, поэтому я всегда срывался на нём и ничего не мог с этим поделать.       Казалось, Йо нравится, когда я пью его кровь. Может, он получает удовольствие от этой процедуры? Я старался быть нежным, впиваться клыками не так сильно и резко, потягивать неторопливо, мягко зализывать после всего ранки, а затем виновато смотреть ему в глаза и молчаливо просить прощения взглядом. Он меня не ругал за это, после мы мирились, и всё возвращалось на круги своя. Почему мне кажется, что это было идеальное для нас время, несмотря на все ссоры и разногласия? А теперь я пытаюсь утолить жажду, вот уже больше пятисот лет, стараясь найти того человека, чья кровь будет также сладка, как и его. Но это, конечно же, невозможно. Такого человека не существует, даже на другом краю мира.       Однажды мы встретились случайно, прямо посреди оживлённого тротуара в центре Токио. На улице стоял поздний вечер субботы, народу слонялось непривычно много, все запахи смешались, но я различал именно его, только вот не знал, где он именно находится. Тогда я был голоден, вот и спустился вниз, чтобы найти себе какую-нибудь жертву, но тут внезапно появился он.       Я удивленно застыл напротив очередного кафе, через окна которого лился яркий свет, а он замер в метрах пяти от меня и также шокировано на меня смотрел. Мне казалось, что весь мир тогда остановился. Я не слышал ничего, кроме собственного стука сердца. Шум машин, разговоры людей, голос телеведущей с большого экрана, что рассказывала новости, отдалённая музыка из бумбокса, что так любили носить с собой парни — всё затихло. Наверное, я даже слышал его дыхание, хотя мне могло всё это показаться.       Но Йо был в своём репертуаре. Он мне дружелюбно улыбнулся, и мир сразу приобрёл свои краски, стал двигаться, а у меня отлегло от сердца. Делает вид, что между нами ничего не было? Хм, хорошая стратегия. Он подошёл ко мне и поздоровался, но обнимать не стал, а ведь раньше так и делал.       Он ничуть не изменился. Сидя в кафе и попивая безвкусный кофе, скорее всего для морального удовлетворения, нежели физического, я незаметно его рассматривал. Йо всегда мог умело меняться. Шоколадные глаза с золотыми прожилками у зрачков смотрели на меня с каким-то азартом, но по-доброму, губы были растянуты в слабой улыбке, длинные пальцы путались в коротких волосах, что спускались до плеч.       Да, он никогда не любил длинные волосы в отличие от меня, которые я слегка подстригаю для того, чтобы они мне не мешались. Обычно девушки клюют на внешность, а волосы мне помогают в этом, ведь это так необычно для этого времени. Раньше каждый уважаемый себя мужчина считал обязанным носить хотя бы короткий, но хвостик, чтобы подчеркивать свое происхождение и знатность. Сейчас же всё не так, но эту привычку я ни за что не изменю. Йо же считал, что ему идут короткие волосы, хотя об этом я узнал ещё давно, до того, как мы расстались.       У него не исчезла привычка накручивать прядь на палец. Он что-то мне рассказывал о том, что успел побывать во всех уголках Японии за это время, но так и не решился выехать за её пределы, всё-таки вернулся обратно в Токио, а я его отстранённо слушал и пытался впитать в себя его образ. Запахи в кафе нисколько не мешали чувствовать его личный аромат, который дразнил моё обоняние. Это что-то пьянящее, спокойное, с лёгкой остринкой, но она нисколько не мешает всей композиции.       Только тогда я впервые задумался: интересно, а его кровь всё такая же сладкая? Мне хотелось её попробовать, в тот момент у меня даже клыки прорезались, наверное, только от одной этой мысли, что я снова почувствую её на губах, но я прятал их за прислонённым ко рту краем кружки и пытался запить ком в горле горьким кофе.       Следующая встреча произошла в такой же теплый летний вечер, когда мы вместе убегали от погони полицейских с собаками. Вышла очень абсурдная ситуация, когда мы по запаху вышли на одну и ту же жертву, которая так и просила своим видом испить её. Я уже думал уступить её и уйти спокойно, чтобы вновь не завязать драку, но девушка сама увидела меня и стала виться вокруг, стараясь сделать так, чтобы я первый с ней познакомился. По-моему в тот момент брат понял, что жертва его, но он никак не ожидал такого поворота, что она выберет меня, поэтому без предупреждения оторвал девушку от меня и впился ей клыками в шею.       — Сколько ты уже без крови? Неделю? Месяц? — твёрдо спросил я, когда он исподлобья смотрел на меня и ненасытно пил, утоляя жажду. Надо же, вроде бы взрослый парень, уже должен был научиться контролировать себя, но иногда жажда сводит ума, и с этим нельзя ничего поделать.       Где-то недалеко я услышал женский вопль, крики о помощи и дежурный свисток полисмена с лаем собаки. Девушка бледнела у меня на глазах — слишком он много крови высосал у неё.       Решительно выдернув за руку, я оставил лежать её на земле, поспешив также стереть кратковременную память, и утянул за собой брата. Наверное, я ещё никогда так быстро не бегал. Йо, кажется, в тот момент ни о чём не думал, а я старался замести следы и скрыться вместе с ним в подворотне, рядом с какой-то ужасно воняющей мусоркой. Может, это собьёт собаку со следа?       От запаха крови той девушки у меня прорезались клыки, которые очень больно резали язык. Я устало опустился рядом с братом, прислонившись спиной к стене и укоризненно на него посмотрел.       — Ты хоть думаешь о последствиях? — тогда я вспылил. Меня выбесила эта ситуация, также как и он сам. — Надо следить за собой и своей жаждой! А что было бы, если бы тебя поймали?       — Не кричи, аники, — Йо поморщился и вытер губы тыльной стороной ладони, стирая с них кровь. Я уже даже не помню, когда он в последний раз меня так называл. Наверное, ещё в самом детстве. Хм, всё равно он не изменился.       — Сколько ты без крови?       — Три недели, — он устало вздохнул и поднял голову вверх, упираясь затылком в кирпичную стену.       — Тебе этого было мало, — это даже не вопрос. Я точно знаю.       Йо согласно кивнул.       — Можешь попробовать мою кровь, — не знаю как я решился на это. Раньше я пил только его, свою шею я ещё ни разу никому не подставлял.       Я даже закрыл глаза, чтобы не видеть его реакции, только слышать и чувствовать. Я слышал его сбитое после бега и волнения дыхание, шорох одежды, движение в мою сторону, и почувствовал его губы на моей шее.       Чёрт, оказывается это больно. Он ненасытно, большими глотками испивал меня, нависнув надо мной, а я не смел пошевелиться, чувствуя его горячее дыхание на коже. Его холодные пальцы прошлись по моей щеке и спустились к шее, чтобы следом вцепиться в волосы у корней и сильно сжать их.       — Йо, — я позвал его потому, что он не хотел останавливаться. Боже, какой он ненасытный. — Йо, остановись.       Его нельзя было отталкивать, иначе он не успеет вытащить клыки и порвёт мне вены. Кажется, я уже стал паниковать, но тут брат сам отстранился, глубоко выдохнул и стал зализывать укус.       И зачем я вообще разрешил ему это сделать? Зачем вообще спас, если он меня так сильно раздражает? Но, оказывается, это даже приятно. Я чувствовал лёгкую слабость во всём теле, стало немного теплее, даже в сон потянуло. Интересно, это всё ощущают, у кого я также пью кровь?       — Все, хватит, — я резко оттолкнул его от себя. Пожалуйста, уходи, я не хочу тебя видеть.       — Аники, — он тихо позвал меня, всё ещё продолжая находиться рядом. Я перевел на него раздраженный взгляд, чтобы он понял, что я не хочу его больше видеть.       Это было ошибкой.       Лучше бы мы не встречались, лучше бы всего этого не было. Мы правильно сделали, что расстались и живём своей жизнью. Ты мне не нужен.       — Хочешь попробовать?       Я сменил раздражение на удивление, но не успел сообразить, когда он коснулся моих губ своими и я почувствовал опьяняющий вкус собственной крови. Будто поддавшись какому-то порыву, я стал глубоко целовать его, пытаясь языком собрать всю кровь, что у него осталась, стал слизывать её капли с губ, даже случайно прокусил нижнюю, ощущая уже его сладость. Кажется, вкус нашей крови одинаковый, такой же сладкий и с ума сводящий. Мне вдруг сильно захотелось попробовать его, ведь я также чувствовал жажду всё это время.       — Проваливай отсюда!       Я оттолкнул его от себя настолько сильно, что он не удержал равновесия и упал напротив меня, удивлённо смотря мне прямо в глаза. О да, теперь проявилась наша настоящая сущность. Его глаза пылали ярким багряным цветом также как и мои, и этого скрыть было нельзя. Значит, моя кровь тебе понравилась? Замечательно. Теперь ты знаешь, каково было мне, когда я практически на пятьсот лет лишился её. Почувствуй же это, сломись из-за этого, страдай из-за этого. Ведь мне так нравится видеть, как ты мучаешься…       Я ушёл первым. Не хватало ещё того, чтобы он останавливал меня, хотя этого и не произошло.       С той встречи прошлой уже несколько лет. Я не привык считать такие мелочные даты, ведь моя жизнь только начинается. Мне нравится то, что я не старею, мне нравится наблюдать за людьми, как они своё время растрачивают зря, мне нравится наслаждаться их криками и болезненными стонами, когда я медленно вытягиваю из них жизнь.       Да, я наслаждаюсь своим временем, но только оно не приносит мне того должного удовольствия, которое должно быть. Я долго думал над этим и пришёл к выводу, что мне было намного легче в детстве. Когда рядом со мной находился он. Тогда мы вместе преодолевали преграды, пытались выжить, помогали друг другу, а сейчас всё не так. И ночи без него другие, и жизнь кажется серой и скучной, и кровь не такая сладкая, что я просто утоляю жажду, но не наслаждаюсь ей.       Как же он меня бесит. С ним — мне плохо, без него — тоже плохо. И не сказать, что я завишу от него, просто Йо заполняет мою жизнь своим существованием, не более. Наверное, я даже скучаю по нему, ведь наше время не скоротечно, как человеческое. Скорее всего, я просто устал жить. Слишком долго.       Я даже не знаю, как сказать ему, чтобы он вернулся. Признать это, значит сдаться ему добровольно, а это выше меня. Всё настолько запутанно, что раздражает меня сильнее, и мне это сложно понять, но так необходимо!       Я хочу наслаждаться лишь его кровью, лишь его запахом, лишь его телом, которое мне отдастся без сопротивления, как обычно это делают девушки, что являются моей жертвой на один раз. Ведь он понимает меня в этом плане как никто другой. Он такой же, как я.       Сколько я уже брожу по городу? Я не знаю усталости, но каждый день его поисков меня выбешивает всё сильнее и сильнее. Неужели Йо прячется от меня специально? Его запах повсюду, видимо, он успел побывать за это время чуть ли не на каждой улице, оставляя за собой след. А я как охотничий пёс выслеживаю его, чёрт!       Тонкая нить пьянящего аромата его крови привела меня к какому-то дому на окраине Токио. Неужели он здесь живет? И главное, зачем я пришёл к нему?       Предпочитаю нестандартные способы входа в дом. Запрыгиваю через балкон в его, наверное, комнату, которая оказалась слишком тёмной. На улицу уже давно опустились сумерки, вдоль дороги зажглись фонари, но в его доме было темно. Неужели его здесь нет?       Комната пуста, и не только в ней самого брата нет, да и мебели не ахти. Но зато по всему помещению расставлено множество больших свечей. Боже, он действительно не изменился. Прямо как сейчас помню, в прошлом наша комната без моего разрешения была уставлена восковыми свечами, как чёрного, так и белого цвета. Я не давал ему права это делать, но и не был против, а он наслаждался поздними вечерами в этом полумраке и дышал их запахом, чтобы перебить аромат человеческой крови, что витал в нашей деревне. Тогда он так справлялся с жаждой, а я в тот момент уже научился контролироваться себя.       Тут также пахнет растопленным воском, но уже с примешанным ароматом цветов, фруктов, сладких специй. Ох уж эти современные ароматические свечи!       Как только я нагнулся к тумбе, чтобы взять одну из них, дверь в комнату открылась. А я всё же надеялся, что его тут нет. Брат стоял на пороге в одном полотенце на бёдрах и не проходил дальше, а я услышал, что он задышал чаще, даже почувствовал запах влаги. После душа, что ли?       — У тебя мило, — я всё же взял длинную толстую свечку в руки и медленно повернулся, вдыхая её лавандовый аромат. Йо держал в руках донорский пакетик крови и высасывал его прямо из горлышка. Меня это насмешило. — Где ты его достал?       — Знакомая работает медсестрой в клинике, — его голос был как всегда ровным и твёрдым, но я не слышал в нём привычного смеха. Не рад меня видеть, что ли?       — Ты даже обзавелся друзьями? И они ничего не замечают? Для нас связи в постоянно меняющемся мире буквально запрещены. То, что нас практически невозможно убить, что мы не стареем и не едим обычную пищу по нужде человеческого организма, просто нас могло выдать. Тогда бы нам было необходимо постоянно переезжать с места на место, чтобы не вызывать подозрений, оставляя кусочек души тем людям, к которым мы привязались, которых мы полюбили. Простите, но это не для меня. Я лучше буду свободным человеком, без привязанностей и связей. Но что тогда творит он?       — Это всего лишь знакомая. Я немного попользуюсь её добротой, а потом попробую её. Не волнуйся, стирать память я еще не разучился, — Йо прошёл вглубь комнаты, обойдя кровать, и уставился в окно. Что ж, меня его жизнь не волнует, пусть делает всё, что захочет, главное, чтобы дел после не натворил. — Как ты меня нашёл?       — Думаешь, я бы не смог найти тебя за всем этим сумбуром цветочных запахов? — я взял другую свечку, но её яркий аромат цитрусов был мне противен. Я поморщился и отставил её.       — Зачем я тебе нужен? — он посмотрел на меня через плечо, а его красные глаза отчетливо блеснули в свете фонарей и луны. Наконец-то через эти запахи ко мне стал пробиваться запах крови.       Я вздохнул.       — Неужели ты не рад меня видеть?       — С чего бы? — он слабо улыбнулся, но это, скорее всего, была усмешка, в темноте я не очень разобрал.       — Не хочешь вернуть те времена, когда мы были вместе? — я постарался, чтобы мой голос не дрогнул.       — Нельзя отвечать вопросом на вопрос.       — А сам-то.       — Ты не ответил.       — Ты тоже.       Помедлив, он допил всю кровь из пакетика разом и облизнул губы. Его спокойствие и медлительность меня бесит. Ужасно раздражает.       — Какая группа крови тебе нравится?       Я опешил от этого вопроса. Вроде бы мы о другом говорили.       Йо устало упал на кровать, положив пустой донорский пакетик на тумбу, удобно устроился на подушке и вопросительно на меня посмотрел. Мне вдруг внезапно захотелось пить, я даже облизнулся на его вид.       — Твоя, — тихо прохрипел я. Мне нужно смочить горло.       — В смысле?       — Твоя кровь мне больше всего нравится, — сколько же сил мне нужно для того, чтобы сдерживаться?       Брат улыбнулся и закрыл глаза, так ничего и не ответив. Это приглашение?       Наверное, я с минуту ждал чего-то, хотя Йо молчал и мирно продолжал лежать на белых простынях. И почему мне стоило таких огромных трудов решиться на это? Раньше это не являлось проблемой, а сейчас что происходит? Я не мог смотреть на его тело, не мог вдыхать его запах вперемешку с ароматом воска и цветов, не мог глядеть на его открывшуюся шею, которую он так любезно подставил. Йо повернул голову в сторону, отчего его волосы оголили бьющуюся жилку и плавный изгиб. Теперь точно нет никаких сомнений.       Я не помню, как сделал к нему несколько шагов, но очнулся тогда, когда почувствовал сладость его крови во рту и мягкую плоть, что поддалась напору моих зубов. Йо издал тихий стон и выдохнул, когда я провёл по коже языком, не переставая пить его. Это какое-то садистское наслаждение: пить кровь собственного брата-близнеца, но оно того стоило. Такой крови нет больше ни у кого, и я попробую его во всех местах, даже если он будет вырываться. Раз сам пригласил, то потерпи, пожалуйста.       Нам на руку было то, что он находился подо мной без одежды — меньше времени потратим на раздевание. Наверное, я в первый раз исследую его тело таким образом, это даже немного заводит. Некий азарт присутствует в нашей игре, мне хочется играть с ним, не переставая, хотя мы давно уже выросли из этого возраста. Теперь всё совсем по-другому, даже непривычно, но оттого заманчиво.       Мне этого хочется, определённо.       Йо вздрагивал постоянно, когда я прокусывал кожу в разных местах, но терпел и не говорил ни слова. Его тонкие запястья и карту вен я исследовал особенно тщательно, сдерживая себя от того, как бы не испить его разом. Я делал маленькие глотки, довольствуясь его тихими стонами, но не понимал, болезненные ли они или наоборот удовлетворённые. Его кровь словно чай с трёмя столовыми ложками сахара, меня сводил с ума даже её запах.       Мне сложно передать ощущения, потому что я практически не думаю над тем, что я сейчас делаю. Я просто кусаю его тело, слизываю выступающие капли крови, собираю маленькие ручейки, что убегают вниз по коже, пачкая белоснежную постель. Йо смотрит на меня с каким-то вожделением, из-под полуприкрытых век я вижу его красные глаза, которые горят от запаха крови, он постоянно облизывается, оголяя острые клыки. Да, терпи, мучайся, изматывай себя желанием и жаждой, разгоняй кровь по телу для меня, чтобы я мог насладиться ею сполна.       Всасываю выпирающую костяшку на бедре, что не была скрыта за полотенцем, и слышу его вскрик, когда прокусываю кожу и до боли сжимаю зубы. Мои следы останутся на нём везде, на всем его теле. Как жаль, что они заживут уже на следующее утро…       Боже, и как ему не стыдно? Развёл передо мной ноги, как распутная девица, да к тому же ещё прогнулся в спине от того, что я мягко поцеловал его во внутреннюю часть бедра. От колена я поцелуями стал спускаться всё ниже и ниже, вдыхая смешанный его личный запах и запах крови.       — Ты возбужден? — я усмехнулся, поглядывая на полотенце, которое вот-вот сползёт вниз. — Из-за этого?       Йо приоткрыл глаза и затуманенным взглядом красных глаз посмотрел на меня, но ничего не сказал. А следом громко вскрикнул, когда я медленно прокусил кожу на бедре ближе к паху и даже не постарался поймать сбегающие ручейки крови вниз. Только сейчас замечаю, что белые простыни под Йо уже давно пропитались кровью и окрасились в красный цвет. Теперь её запах будет чувствоваться всю ночь. Замечательно.       Я знаю, что мой брат не умрёт от потери крови, но всё же надо немного сдерживаться. Я поднял взгляд и будто в красной пелене осмотрел его тело: оно алело укусами, ранами, кровоподтеками и следами от зубов и клыков. Оно было великолепным. Я медленно поднялся и навис сверху, чувствуя его дыхание на своих губах. Единственное место, где я еще не оставил свой отпечаток, — это его язык.       Йо сам рвано кусал меня за губы, когда я пытался проникнуть внутрь и побудить его к действию. Через секунду он сам углубил поцелуй, а я услышал его протяжные стоны, когда я клыками всё-таки прокусил язык. Крови оказалось много, она тонкими дорожками стекала по подбородку и падала на грудь, пачкая нас обоих. Ничего, я потом слижу её.       Не знаю, как он не вскрикнул от боли, но это сделал я, когда Йо также прикусил мне язык. Он не отпускал меня, продолжая горячо целовать, а наша кровь смешивалась и давала невообразимый вкус, от которого тут же сносило крышу. Я сглатывал тёплую кровь чуть ли не каждую секунду, а Йо будто пытался залечить ранку, целуя на этот раз нежнее и медленнее.       — Хао… — он отстранился, прерывая тонкую нить крови между нашими губами, и сглотнул. — Я тоже хочу.       — Тебе было мало этого пакетика, — я вновь не спрашиваю. Эта кровь не сможет заменить мою, я его отлично понимаю. Я чувствую его жажду, свою я немного утолил, но больше брать мне нельзя. Его глаза, такие же красные и ненасытные, как у меня, говорят о многом.       Я протянул к его губам запястье, а он провёл по коже кончиком носа, вдыхая мой запах. Боже, я сейчас кончу только от одного его вида. Но как же я могу?.. Даже в мыслях не было. Неужели он сам этого хочет?       Он сам резко переворачивает меня на спину, вжимая в кровать, и от этого движения полотенце с его тела тут же слетает. Я не успел ничего увидеть, так как вскрикнул от боли в руке, чувствуя, как его зубы вгрызлись в кожу, а язык стал слизывать кровь. Я же говорил, что Йо не кровожадный монстр? Мне уже заранее жалко его жертвы, которым он приносит такую боль, хотя для меня она приятна, если осознавать, кто всё-таки это делает.       Видимо, запястья ему оказалось мало, потому что он поднялся к моему лицу и за подбородок отвернул голову к окну, откидывая длинные волосы назад и уже впиваясь в шею. На улице уже давно стемнело, свежий ночной воздух не проходил в комнату, которая была полностью пропитана нами и нашей кровью. Если бы я сегодня не пришёл, то провёл бы всю ночь на крыше высотки, а он в одиночестве гулял или сидел дома, попивая эту безвкусную донорскую кровь.       Наверное, я всё-таки рад этому. Теперь я не чувствую себя одиноким, ведь у меня нет друзей и знакомых, как у него. Эта ночь была бы одной из тех миллионов, что я провёл в тишине, без разговоров и смеха. Эта ночь — наше время, уж я-то его точно не упущу.       Когда он успел меня раздеть? Он опускался поцелуями вниз от ключиц к животу, но не кусал, лишь ласкал губами и языком.       — Йо? — неужели я правильно всё понял?       — Аники, — он снова облизнулся, — позволь мне…       — Молчи, — как же раздражает. Зачем спрашивать, раз начал уже делать?       Я за руку потянул его на себя, усаживая на бёдра. Почему я раньше не замечал его красоту? Его тело в моих отметинах выглядело крышесносно, мне хотелось ласкать его каждую секунду, оставлять следы своих зубов и ногтей, чтобы все знали, что он мой, что их оставил именно я.       Хотя, кто это все? Я не знаю его окружения, да и меня никто не знает. Наплевать. Он у меня будет дрожать и кричать от боли и наслаждения, пока совсем не выдохнется. Ведь у нас, вампиров, выносливое тело, что нам определённо на руку.       Я возбужден только от его вида, запаха, вкуса — почему мой брат настолько идеальный? Мне ещё никто не попадался настолько подходящий и удовлетворяющий мои внутренние потребности, кроме него. Он будто знает, чего я хочу, я не успеваю даже рта открыть, лишь судорожно вздыхать от его рук и языка. Спинка кровати неприятно врезается в лопатки, и я то и дело выгибаюсь, но не только из-за этого. Я лишь могу сжимать его бёдра в руках, всё остальное он делает сам. Неужели у него был кто-то из парней? Почему он так уверенно действует?       Он прижимается ко мне, когда насаживается на меня полностью и тяжело выдыхает, привыкая. Какое же это умопомрачительное чувство, сделай ещё что-нибудь, чтобы я избавился от этого удушающего напряжения, иначе я совсем сойду с ума. Будто слыша мои мысли, Йо начинает движение, припав губами к моему плечу и прокусывая его. Я только облегчённо откинулся обратно на спинку кровати, уже не замечая ничего, кроме него.       Почему он всё так решительно делает: двигается, целует, обнимает? Мне сложно в это поверить, но стоит признать, что он знает своё дело, он за несколько секунд возвысил меня, заставляя мелко дрожать от накатывающего теплого и приятного чувства истомы.       В темноте он улыбается и не только губами, его красные глаза прямо светятся от какого-то счастья, будто он ждал этого. Вновь целует, делится со мной моим же вкусом крови, это больше смахивает на садизм или мазохизм, хотя, скорее всего, всё вместе. Тянет вниз за волосы, чтобы я запрокинул голову. Я уже приготовился к укусу, но он мягко целует в маленькую ранку, оставленную в прошлый раз, кадык, бьющуюся жилку, проводя по ней языком.       — Йо! — мой голос срывается, когда он насаживается уже более резко и быстро, выпрямившись надо мной.       Упираясь до боли спиной в спинку кровати, исподлобья смотрю на его стройное тело, которое выгибается под напором моих рук, что я провожу по его спине сверху вниз, сильно царапая длинными ногтями. Он шипит, но улыбается, ёрзает бёдрами, а я жмурюсь, глубоко дыша, чтобы не кончить раньше него. Вот чертенок! Я чувствую каждый плавный изгиб его тела: шеи, спины, поясницы, округлость бёдер. Оставляю много красных линий на его спине, подношу пальцы к его губам, чтобы он слизал с них собственную кровь, и он это делает, не колеблясь и не смущаясь. В кого же он превратился за то время, что мы провели порознь? Он будто стал другим человеком, одновременно оставаясь самим собой.       Я узнаю перед собой того самого Йо, своего Йо, которого я любил с детства. Я знаю все его привычки, все жесты, мимику, помню каждую родинку на его теле, даже улыбку и смех, взгляд! Но будто бы и не он сейчас доставляет мне удовольствие, кто же его так изменил?       — Поцелуй меня, — просит он, а я не в силах ему отказать.       Но делаю это чересчур медленно, словно с ленцой, хочу его подразнить, а иначе слишком сладко ему будет. Вожу кончиком носа по его щеке, уголкам губ, дышу глубоко, потому что он не останавливается, и на миг теряю дыхание, когда он почти со злостью кусает мои и так искусанные губы, заставляя ответить на поцелуй. Да, именно этого я ждал. Покажи мне свои эмоции, которых я не знал в детстве. Я хочу узнать тебя теперешнего, каким ты стал спустя пятьсот лет, каким ты стал без меня…       Не сдерживаю протяжного стона, когда Йо всё-таки отстраняется и шумно выдыхает, кончая вместе со мной. Одновременно. Какое же это приятное чувство лёгкости и слабости, тяжести его тела на мне, какой-то наполненности и безумного желания больше его никуда не отпускать. Брат пытается отдышаться, уткнувшись лбом в моё плечо, а я почему-то ласково глажу его по спине, будто успокаивая.       Я знаю, что спустя пару минут всё это пройдёт, и к нам вновь вернется вся энергия, только что потраченная, но стоит ли продолжать? Это всё очень странно, до сих пор в голове не укладывается, но чувство правильности глубоко засело в моем сознании.       Почему? Чёрт его знает. Только сейчас я понял, что Йо — тот, кто мне нужен. Его больше никто не сможет заменить, это проверено временем. Надо же, я столько лет потратил на поиски того, что было буквально рядом со мной. Но примет ли он меня? Поймёт ли меня? Разрешит ли остаться?       — Аники.       Я перевёл на него взгляд. Йо был весь в кровоподтеках и следах крови, а постель под нами уже давно пропитана ею. Он облизал губы, задевая языком клыки, а я понял, что ему мало. В прочем, как и мне, но, чувствую, мы переборщили, больше испивать друг друга не стоит.       — Йо, позволь…       — Позволяю, — прервал он меня и слабо улыбнулся, обхватывая моё лицо ладонями. — А я, дурак, всё ждал, когда же ты ко мне придёшь.       — А сам не мог меня найти? — усмехнулся я, понимая, в какую ситуацию мы попали.       — Ты же меня знаешь, — пожав плечами, он снисходительно выдохнул и поцеловал в уголок губ.       Почему он такой тёплый? Кажется, раньше я такого не чувствовал. И кровь его приятно тёплая, даже горячая, сладкая и дурманящая. Такой не было ни у кого.       Раньше ком не приходили мысли уйти сразу, не дожидаясь рассвета, как только я попробую хотя бы одну его каплю, впервые почувствовав за пятьсот лет её вкус. Мне казалось, не надо нам вновь восстанавливать связи, не надо встречаться, ворошить прошлое, ведь мы не просто так расстались полвека назад. Но сейчас во мне что-то перемкнуло. Мне кажется, что Йо изменился, но и остался прежним одновременно. Всё та же улыбка, взгляд, вкус, но он будто вырос из того возраста, когда меня неимоверно бесил. Что же с ним произошло? Теперь у меня будет узнать его получше, потому что у нас на это осталась целая вечность. Вечность вместе с ним.