When The Cats Walk

      Утро первого января описывать не стоит. Вероятно, что для всех, кто пил в новогоднюю ночь оно не отличается доброжелательностью и бодрым состоянием.       Моё вот точно не отличалось, и еле разлепив веки, которые противно слиплись из-за того, что я не смыла макияж, зажмурила их обратно и простонала. Голова нещадно болела, в желудке творилось черти что, пульс бил в висках, и к тому же жуткая тошнота.       Прекрасное начало года, что ещё сказать…       Перевернувшись на другой бок, я готова была упасть от страха, когда кошка громко мяукнула и, спрыгнув на пол, обиженно посмотрела на меня.       - Ева? – хриплым голосом спросила я, и в голове промелькнула сегодняшняя ночь.       Точнее, девушка…       Неужели я уже допилась до белочки? Сейчас же передо мной моя четвероногая питомица.       - Твоя хозяйка ебанулась, - сообщила я ей, и, зевнув, но тут обратила внимание на три пустые бутылки и на бокалы, которых были в количестве двух штук.       Видать, я уже с ума начала сходить от одиночества, раз сама себе компанию придумала…       Осторожно встав, и смачно зевнув, я прошла на кухню, где достала из тумбочки таблетки от головной боли. Запив их водой из под крана, я пошла в ванну, чтобы умыться и привести себя в более менее Божеский вид.       Елки палки, а мне же ещё идти к маме…       И ведь уже не отмажешься. Отношения и так не ахти какие. Не хочется усугублять их ещё больше.       Потратив на макияж и прическу больше полутора часа, я, наложив поесть кошке, и, позвонила маме. Так как приходить в гости с пустыми руками не особо хороший тон, я тридцатого основательно подготовилась к встрече, купив две бутылки шампанского, три литра вина, фруктов и торт.       Конечно, пить после таких глюков противопоказано, но… Вроде праздник, и, возможно, мне просто это приснилось. Накручивать пока не буду.       Взяв тяжелые сумки, и положив в них ещё небольшие презенты, я двинулась в путь.       До дома я добралась за полчаса, благо он располагается за три остановки. Вроде и близко, но замерзнуть и устать я успела основательно.       Родной дом встретил меня заспанной, но счастливой родительницей. Отец пока спал, и я этому обрадовалась.       Поставив сумки, я обнялась с мамой, и, раздевшись, потащила пакеты в зал, где стоял праздничный стол.       Оглядев знакомые с детства стены, я ощутила светлую грусть. Обои были всё те же: светлые, с красными цветами и зелеными листьями; темно-коричный ковер на полу, светлая стенка, и стол, где я когда-то учила уроки.       - Ань, ты как такую тяжесть тащила?! – мама подняла один из пакетов, - Позвонила бы, я помогла бы!       - Да ладно, нормально всё, - я легкомысленно улыбнулась, стараясь не думать о том, как ныли плечи и болели руки.       Лучше сама буду мучаться, чем позволю ей. Она тащить будет, а папаша дрыхнуть. Фигушки.       Мама лишь покачала головой, и принялась разбирать сумки.       Когда очередь дошла до подарков, то она восторженно ахнула, увидев, что я купила позолоченную цепочку с кулоном её знака зодиака.       - Спасибо! – родительница крепко обняла меня, и поцеловала в щеку, - Я тоже тебе кое-что приготовила.       Заулыбавшись, я прикусила нижнюю губу, задумавшись, что бы это могло быть.       «Кое-чем» оказался косметический набор, который я давно хотела, но моё материальное положение купить не позволяло. Радостно взвизгнув, и тоже крепко обняв, я прошептала «Спасибо».       Открыв бутылку шампанского, и разлив его по бокалам, мы с мамой произнесли тост, и, сделав по паре глотков, поставили фужеры на стол.       - Ну как ты? – спросила она, внимательно осматривая, - Кажется, ещё больше похудела.       Мне была приятна её забота, поэтому я улыбнулась.       - Хорошо. Но нет, я такая же.       Мама провела от плеча до локтя.       - Совсем ручки тоненькие.       - Так кажется просто, - пожала плечами я, - Это из-за кофты.       Доля правды тут была. На мне была полусвободная красная кофта с вышитой блестками кошкой, и черные джинсы в обтяжку.       Критично осмотрев меня и одарив взглядом «Не верю», она, тем не менее, не стала мне читать нотацию.       - А ты как?       Родительница одарила меня улыбкой.       - Как всегда. Работаю всё там же. Папа тоже.       Я кивнула в знак согласия. Ей было прекрасно известно, что новости последнего меня мало интересуют.       Сделав ещё один глоток, она нерешительно спросила:       - А личная жизнь как?       М-да. Ведь знаю, едва ли мама хочет услышать ответ, в котором выяснится, что у меня есть девушка. Скорее, надеется, что увлечение своим же полом у меня прошло и теперь я полностью гетеросексуальна.       Жаль, что мне не изменить себя.       - Пока ни с кем не встречаюсь.       - Понятно, - мне кажется, или родительница облегченно выдохнула?       - Да. – я осушила всё содержимое бокала, и поставила его на стол.       Разговор пока не особо клеится, что не удивляет. Слишком редко видимся, разные люди, да и моя ориентация является несказанным, но неприятным фактом.       Налив ещё, мы снова произнесли тост, и выпили.       С каждым бокалом, напряжение постепенно уходило, и говорить стало ощутимее легче. Темы тоже нашлись как-то сами собой: начиная от готовки и заканчивая модой, которой я хоть и не интересуюсь, но основы знаю. Даже договорились вместе сходить по магазинам…       Я совсем расслабилась, и подумала, что если слова так и останутся словами, то не расстроюсь, потому что приятно снова чувствовать себя членом семьи.       Хорошая еда и достаточное количество алкоголя сделали своё дело: меня разморило, в голове приятно шумело, а в теле «образовалась приятная гибкость».       Осознавая, что ещё немного, и я буду не в состоянии дойти до своей квартиры, я, нехотя, сказала, что мне пора. Мама так просто отпускать меня не захотела, и я осталась ещё на час.       В свою квартиру я попала в таком состоянии, что говорить стыдно. Давно я так не позволяла себе напиться…       С трудом открыв дверь, и закрыв её, я прислонилась к стене, пытаясь снять куртку и сапоги. Придя к выводу, что в темноте я не смогу ничего сделать, я включила свет, и едва не потеряла сознание от неожиданности.       Скрестив руки на груди, в моей белой ночнушке, стояла девушка, которую я видела вчера. Выглядела она не слишком довольной: прищуренные зеленовато-карие глаза, упрямо вздернутый подбородок и плотно сжатые губы.       - Привет, белочка, - поздоровалась я, решив, что пора бросать пить, потому что дело уже пахнет психушкой.       - Ты уже забыла моё имя? – брюнетка буквально прожигала меня взглядом.       Я пожала плечами, и постаралась справиться с замком на куртке. Упорно не получалось нормально дернуть его вниз.       Вздохнув, красотка подошла ко мне, и помогла. Когда она снимала с меня верхнюю одежду, то я, не удержавшись, немного завалилась на неё.       Видимо, автопилот переставал работать: понял, что мой пьяный организм добрался до конечной точки и можно смело отключаться.       - Алкоголик, - прошипела брюнетка и потащила меня на диван.       Силы для сопротивления отсутствовали, и, поддавшись, я позволила раздеть себя и уложить в кроватку.       Дальше – темнота.

***

      Проснулась я в отвратительном состоянии, с дикой тошнотой и быстро колотящимся сердцем.       Разлепив тяжелые веки, я оглядела единственную комнату, и, увидев чей-то силуэт, постаралась завизжать. Но у меня вышел только какой-то хрип, а силуэтом оказалась уже знакомая девушка.       - Что? – обеспокоенно спросила она, помогая мне подняться, - Тошнит? Сердце? Принести что-нибудь?        - Я сама, - тихо сказала я, - А тебя вообще нет. Ты мой глюк.       Брюнетка покачала головой.       - Опять-двадцать пять. Фомой тебя надо было назвать, а не Аней.       Проигнорировав её, я, пошатываясь, дошла до кухни, и, затолкав в себя таблетки, пришла обратно.       Диван был теперь разобран, а красотка стелила постельное бельё. Даже в таком состоянии я оценила ракурс. Задница у неё, как оказалось, тоже шикарная.       - Вот это сервис, - подала я голос, через несколько секунд.       Ева только хмыкнула, и выпрямилась.       - Ложись, алкоголик. Уверена, тебе сейчас фигово.       - Спасибо, заботливая моя, - ухмыльнулась я в ответ и забралась под одеяло. – Шикарно слышать об алкоголизме от глюка.       - Меня достало твоё неверие, - девушка подошла к моему столу и взяла фотоаппарат.       Подойдя ко мне, сев рядом, она наклонилась ко мне, и сделала снимок. Ослепленная вспышкой, я спрятала лицо у неё в волосах, и вдохнула их запах. Пахло моим шампунем и кондиционером для волос. Только, на ней ощущалось иначе. Мне понравилось.       - Вот, - Ева победоносно подняла фотик, - Теперь есть доказательство, что я не плод твоего воображения.       Не хотя отстранившись, я посмотрела на фото.       И, правда… Моё опухшее лицо было, мягко говоря, не очень. Зато девушка, вышла изумительно: чистое смуглое личико, пушистые реснички, без грамма туши, губы… И взгляд, в котором читалось «Я живая».       - Удали и сфотографируй себя ещё раз, - я протянула фотоаппарат ей обратно, - Я там плохо вышла.       Посмотрев на меня, и заулыбавшись, она сделала то, о чем я просила.       - Устроит? – после повторного просмотра фото, я кивнула, - Отлично. Ты спать хочешь? Или пока нет?       - Нет, - я прикрыла глаза, - Пока тошнит. Сделаешь мне горячий бульон?       - Хорошо, - она подняла с кровати, - Но учти, если так напьешься в следующий раз, то я не буду такой милой.       - А ты милая? – я прикрыла один глаз.       - Да, - она сморщила носик, чем напомнила мне Элизабет Хёрли из фильма «Мошенники», и пошла на кухню.       В комнату она пришла через десять минут, с моей дымящейся кружкой. Сев около меня, она поставила её на небольшую тумбочку, и, ласкающим движением, убрала мои волосы назад, еле заметно зацепив прохладными пальцами мою шею. По спине побежали мурашки.       - Что бы не мешались, - пояснила она свои действия, и вручила мне бульон.       Пока я осторожно и медленно пила его, Ева наблюдала за мной, иногда говоря «Зато вечером было хорошо».       Я же чувствовала себя странно. И не столько от того, что моя кошка – это красивая девушка, под действием проклятия, сколько от заботы.       За то время, что я жила одна, я отвыкла от подобного.       А ещё я почувствовала к ней симпатию. Не только как к девушке, но и как к человеку.       Допив бульон, я отдала Еве кружку, а сама, опустившись ниже, прилегла и закрыла глаза.       Когда диван прогнулся, а я ощутила мягкие поглаживания по голове, я улыбнулась приятным прикосновениям, и сама не заметила, как задремала.