When The Cats Walk

      - Не знаю, Ириш! – я переложила сотовый к правому уху, - Можно, конечно, но снова пить…       - Ань, во-первых, праздник, во-вторых, со мной ты не виделась уже фиг знает сколько времени, в- третьих, мы не так часто это делаем, и в-четвертых, уже общеизвестный факт, что первая неделя января – пьяная и ничего такого в этом нет!       - Аргументированный ответ, - улыбнулась я, ещё раздумывая.       - Окей, подруга, тогда у меня вариант, от которого ты не сможешь отказаться, - небольшая пауза, для большего эффекта, - Вечер будет за мой счет.       Я засмеялась.       Да, зная мою жадную натуру, Ирина надавила на правильную точку.       - Я такая предсказуемая?       - Да. И ещё я очень хорошо тебя знаю. Так во сколько мне прийти?- я так и видела, как её губы растягиваются в победоносной улыбке.       - В пять, но, так и быть, платить будем пополам.       - Тогда до встречи.       - Ага.       Я положила телефон и посмотрела на Еву, которая недовольно на меня косилась.       - Что? Мы с ней давно не виделись, тем более, сейчас Рождество.       Если бы кошки умели фыркать, то моя питомица непременно это бы сделала.       Хотя, «питомица» не совсем то слово.       После моей попойки, утром, проснувшись, я сразу же проверила фото, которое никуда не исчезло.       Черненькая, на которую я посмотрела, смерила меня взглядом «Я же говорила».       А потом, ночью того же дня, я самолично увидела превращение из кошки в человека. Сияния или хруста костей не было. Скорее, напомнило момент из мультика «Красавица и чудовище», когда чудовище становилось парнем. Только без «спецэффектов».       Тут уж поверить пришлось, хотя первый порыв - желание показаться психотерапевту.       Ева, увидев как я побледнела и какой величины мои глаза, потом отпаивала меня успокоительным, и говорила, что все «нормально».       «Нормального» или нечто близкого ему по значению, и в помине не было, но то ли дело было в том, что подействовал «Новопасит», то ли в том, что брюнетка обнимала меня и поглаживала по узкой спине, но через пару часов я, более менее, пришла в адекватное состояние.       Ещё несколько часов ушли на разговоры. Ева рассказывала о себе, о своей семье и о том, как тяжело было осознавать, что, возможно, она навсегда останется такой.       - Я даже детей заводить не хотела, - призналась девушка, - Боялась, что это так и будет продолжаться. А я не хотела бы, чтобы мои близкие страдали.       Кивнув, я поддалась порыву и сжала её руку.       Она благодарно посмотрела на меня и сжала мою в ответ.       От своих мыслей меня заставляет очнуться та, о ком я думала. Кошка стояла около своей миски и мяукнула.       - Сейчас, - я достала жареную ножку и положила ей.       Да, это не совсем правильно, но нечто вроде внутреннего рефлекса не дает мне кормить её со стола. К тому же, сама Ева не жаловалась.       Зайдя в комнату, я переоделась в короткое черное платье и встала около зеркала. Без сомнения, оно мне шло, но как-то повод не тот. Я же не собираюсь соблазнять собственную подругу. Сняв его, я достала другое, светло-фиолетовое и до колена.       Рукава были полупрозрачные, а плотный материал облегал фигуру, подчеркивая достоинства.       Вроде, хорошо, но тоже не то.       «Блин, такими путями я и до вечера не соберусь» - раздраженно подумала я, и, достав цветастое полупрозрачное платье чуть выше колена, снова сменила облик.       Отражение мне нравилось, только я снова подумала, что выбрала не то платье. Ладно, останусь в этом, а завтра, не загадывая, позвоню маме. Напомню о том, что кто-то обещал сходить со мной по магазинам. А то одной скучно.        Не сильно накрасившись, я ещё раз взглянула на себя в зеркало, и, оставшись довольной результатом, улыбнулась.       Около входа в комнату с кухни замаячила черная фигурка, которая прыгнула на стул, где лежала моя домашняя майка и джинсы.       - Ева? – позвала я и подошла ближе. Выяснилось, что кошка была чем-то недовольна.       Подняв одну лапку, она дотронулась до моего платья, а потом положила её на джинсы.       Не совсем понимая, чего от меня хотят, я спросила:       - Хочешь, чтобы я переоделась?       Ева мяукнула, а я засмеялась.       Бог мой, неужели она ревнует? Или что это?       Обиженно засопев, черненькая легла на мои вещи, подобрала под себя лапки и посмотрела в другую сторону, водя ушками.       - Да ладно тебе, Ева, - улыбалась я, - Мне просто хочется быть нарядной. В этом же нет ничего криминального.       Строптивица не шелохнулась.       - Кстати… - задумалась я, - Я не знаю, до какого часа мы с ней сидеть будем. Не хотелось бы, чтобы она тебя увидела… А тебе и спрятаться-то у меня негде…       Я обвела взглядом помещение. Наткнувшись на шкаф-купе, я хихикнула. Что если?..       - Если только в шкаф.       Ева, наконец, соизволила посмотреть на меня, но в её взгляде не было ничего, кроме возмущения и удивления.       Снова хихикнув, я пожала плечами.       - Я пока не вижу альтернативы.       Оставив кошку переваривать мою идею, я пошла на кухню, где достала вчера приготовленные салаты и, на всякий случай, понюхала их.       Уверившись, что они не испорчены, я поставила их на стол, а сама взяла табуретку и поставила около дивана. Сходив за второй, я постелила уже не безызвестную скатерть, и, принеся салаты, поставила их. Потом нарезала фруктов на небольшое блюдечко, и тоже расположила их на импровизированном столике. Картофельное пюре потом разогрею. Все равно, сначала мы с Ириной налегаем на спиртное.       До встречи у меня оставалось около двух часов, и я решила посидеть в интернете, и посмотреть, какие в мире новости.       Думаю, все понимают, как затягивает всемирная паутина. Отвлечься меня заставила Ева, которая прыгнула ко мне на колени, и потерлась о руку.       - Захотелось внимания? – я улыбнулась, и, почесав ей макушку, погладила, - Так куда будешь прятаться, чтобы нашу с тобой контору не спалили?       Мяукнув, кошка посмотрела на меня, и замурчала.       И как это понимать?..       - Ладно, по обстоятельствам видно будет.       Послышались первые аккорды песни The Rasmus – Keep Your Heart Broken.       Осторожно переложив черненькую на диван, я взяла мобильный и ответила:       - Да, Ириш?       - У меня нонсенс! Я собралась раньше. Ничего, если я уже выйду из дома?       - Без проблем. Только выпивка с тебя, ты в курсе?       - В курсе. Даже расщедрюсь на наше любимое вино.       - Ну ты прелесть просто, - я заулыбалась, а Ева недовольно посмотрела на меня.       Неужели она, серьезно, ревнует? Интересно…       - Всё, до встречи, пупсик, - прикольнулась подруга.       - С нетерпением жду, пончик, - поддержала игру я.       Услышав смех блондинки, и финальное «пока», я положила сотовый на ноутбук, а сама присела рядом с питомицей. Та снова отвернулась от меня.       - Чего ты? – я погладила спинку.       Кошка забавно завозилась и поводила ушами.       Решив, что пускай себе молчит, раз так хочется, я встала и пошла на кухню, чтобы нарезать немного грудинки. Быстро справившись с этим и отнеся в комнату, я достала фужеры и ополоснула их.       Оставив их на кухне, я прошла обратно в комнату. Евы уже нигде не было видно. Удивившись, я хотела позвать её, но звонок в домофон заставил меня отложить поиски.       Я подошла к двери, и сняла белую трубку.       - Ирин, ты?       - Ага.       - Всё, открываю.       Нажимаю на маленькую кнопочку, и ключом открываю дверь в квартиру. Идти до меня средне, я живу на четвертом этаже.        Через пару минут на пороге уже стоит Ирина. Выглядела она очень мило: нежно голубая куртка с черным ремнем, белые сапожки без каблуков, разрумянившиеся щеки от мороза, аккуратно накрашенная, и… И с более светлыми волосами.       - Привет, - улыбнулась я, и только хотела обнять, как она остановила меня.       - Сейчас разденусь, а потом обниматься будем.       Я многозначительно улыбнулась, а подруга рассмеялась.       - Ой, извращенка! О чем твои мысли только?       - Всё об этом, - театральным грустным голосом сказала я, и, взяв пакеты, пошла знакомиться с их содержимым.       Когда я увидела, сколько выпивки притащила Ирина, то я присвистнула.       - Фига себе! Мы же упьемся!       - Ничего страшного, - блондинка подошла ко мне, и я повернулась к ней.       - Когда сменила имидж? – перевела я тему.       - Перед Новым годом. Решила Вадику сюрприз сделать, - она чуточку смущенно улыбнулась.       Как вы поняли, Вадик – её бойфренд. Не то чтобы, она меняла себя по желанию каждого своего парня, но приятно удивлять и делать сюрпризы ей было в радость. В отличие от меня. То ли я стала черствой, но теперь раскрутить меня на приятности становится все труднее.       - Круто, - вернула улыбку я и, взяв бутылку белого вина попросила, - Возьми фужеры.       Когда вино было разлито, произнесен первый тост и выпит первый бокал, то Ирина спросила:       - А Ева где?       Я как можно равнодушнее пожала плечами.       - Не знаю. Тут где-то. Куда она от меня, а я от неё?       - Она-то от тебя может, - улыбнулась Ирина, - Мало ли, убежит.       - По-твоему, я такая плохая хозяйка? – в шутку оскорбилась я.       - Судя по тому, какая ты тощая, я боюсь за твою кошку. Ещё умрет с голода, - гостья старалась оставаться серьезной, но в голубых глазах плясали смешинки.       - Я попрошу! – пригрозила я, еле заметно пихнув блондинку. – Что б ты знала, о том, сыта ли Ева я беспокоюсь больше, чем о себе.       «Особенно последнюю неделю» - добавила про себя.       - Радует. Ну, что, ещё по одной?       - Конечно, - улыбнулась я, чуть прищуривая глаза. – Можно было даже не спрашивать!       - Вот так вот! – подколола подруга, - То «Я не знаю, снова пить», а то нужно. Вот, что значит – халява.       - За чужой счет пьют даже трезвенники и язвенники, - ответила я цитатой одного из самых любимых советских фильмов.       Блондинка покачала головой, и, произнеся тост, сделала несколько глотков.

***

      Вечер прошел просто невероятно. Мы с Ириной смеялись, веселились, танцевали и даже умудрились петь в караоке. Удивительно, что соседи не жаловались… Хотя, может им понравилось, как я пела? «Белая ночь» в моем исполнении потянула аж на сто баллов! Я была горда собой как никогда.       Иришка тоже не отставала, надо заметить. Я ещё долго буду помнить «Считалочку» . Кто бы знал, каких трудов мне стоило раскрутить заядлую любительницу современной музыки петь песни из восьмидесятых и девяностых! Но результат того стоил. Мы хохотали как ненормальные, и, кажется, продлили себе жизнь лет, эдак на тридцать.       Когда она собралась уходить, то отпускать её отчаянно не хотелось. Душа требовала «продолжения банкета», а вот косящие глаза и плохо работающий вестибулярный аппарат – постели.       Отправив подругу домой на такси, я рассеянным взглядом обвела единственную комнату.       Куда же делась Ева? За вечер она так и не вышла.       - Ева? – позвала я её.       В шкафу заскреблись, и мне стало не по себе, хотя было очевидно, что кроме брюнетки там никто быть не может.       - Да, - послышался голос красотки, - Поможешь?       - Угу, - я открыла дверь и похлопала глазами. Девушка была обнаженной. – Ой, прости!       Отвернувшись, я чувствовала весьма двоякие эмоции. И легкий стыд, интерес и еле заметное желание.       Чувствуя движения сзади, я покрылась мурашками от мысли, что за моей спиной красивая обнаженная брюнетка.       Омрачающим фактом было то, что она проклята и, не исключено, что помочь ей может только любовь. И то, в теории.       К тому же, пусть между нами и были диалоги, которые походили на откровенный флирт, да и прикосновения её едва ли можно интерпретировать как исключительно «дружеские», но что-то внутри меня не давало мне расслабиться и броситься с омут с головой. Но я совру, если скажу, что такого желания у меня нет.       - Можешь поворачиваться, - услышала я.       Сделав это, я ещё раз удивилась красоте Евы. Вот бывает же, что человек без грамма макияжа выглядит лучше, чем те, кто перед зеркалом больше двух часов проводят.       Сейчас на брюнетке была надета безразмерная нежно-кремовая майка, которая не доходила до колена. Мой подарок. Когда я окончательно уверилась в том, что она реальна, то купила в магазине домашние вещи, нижнее белье и всякие гигиенические средства.       Девушка внимательно смотрела мне в глаза, что несколько смущало.       - Что? – не выдержала я.       - Ничего, - она улыбнулась уголками губ, и погладила меня по щеке, - Опять кто-то напился.       - Это я ещё в приличном состоянии, - хмыкнула я.       - Учитывая то, что я уже видела, я тебе верю, - она убрала руку, а я разочарованно выдохнула, - Иди, переодевайся, я пока постелю.       - Да ты просто милашка, - я улыбнулась, и, взяв майку с шортами, пошла в ванну.        Когда я переоделась, то диван был уже разложен, а Ева была под одеялом.       Быстро прошмыгнув к ней, я перевернулась на бок, и мы оказались лицом к лицу.       - Знаешь, - начала она, - я сегодня себя почувствовала чужой. Вам с Ириной было весело, видно, что вы лучшие друзья… А я сидела в шкафу и думала, что я лишняя. Мне не место рядом с тобой.       Её слова меня удивили и вызвали острый приступ вины.       - Прости, - я погладила её по густым темным волосам, - Мне не хотелось, чтобы все было так. Давай ты будешь в следующий раз с нами?       - И кем ты меня представишь? – она, словно кошка, поддалась на встречу ласке.       - А кем ты хочешь для меня быть? – рискнула спросить я, хотя не была уверена, что хочу услышать ответ.       - Твоей девушкой, - она открыла до этого прищуренные зеленовато-карие глаза, и посмотрела на меня.       Признаться, я растерялась. Даже если забыть о том, что согласие на отношения с Евой будет для меня накладно в том плане, что я не могла дать стопроцентной гарантии, что полюблю. Плюс мой небольшой опыт общения со своим же полом… Никто не проявлял ко мне такой интерес, и уж точно никто не был инициатором.       Воцарилось молчание.       Я не знала, что сказать, а она все так же внимательно смотрела на меня.       Послышался горький смешок.       - Вот поэтому, я и чувствую себя чужой и завидую.       - Завидуешь? Чему? – я была в шоке.       - У тебя есть подруга. У тебя опыт отношений. А у меня ничего нет.       - Зато не самый удачный опыт. Уж лучше никакого, как по мне, - я говорила правду. Сейчас я жалела о некоторых своих романах.       - Я даже не целовалась никогда, - прошептала брюнетка.       Я вздрогнула.       - Да ладно? – мне не верилось.       - Да. Я не выходила по ночам из дома.       Сглотнув, я облизала губы.       Думаю, предсказуемо, что мне тут же захотелось исправить неопытность Евы.       Но сказать я ничего не успела, потому что красотка прижалась к моим губам, да с такой самоотверженностью, что прикусила мне губу, причем больно.       Ойкнув, я отстранилась, наблюдая, как на смуглой коже появляется румянец.       - Ни черта у меня не получается, - прошипела она, и опустила свои глаза.       - Потому что спешить не надо, - постаралась успокоить её я, - Тут не спешка главное, на мой взгляд. Иди сюда.       Я приподнялась, и девушка повторила моё действие. Избавившись от одеяла, я перелезла через неё, и убрала темные пряди от личика.       Почему-то мне хотелось быть нежной.       - Закрой глазки.       Она послушалась и закрыла глаза, приоткрыв губы.       Выдохнув, я собрала собственные светлые волосы на одну сторону; чтобы не мешались, и, наклонившись, провела языком по её верхней губе.       Ева выдохнула, поддавшись, а я осторожно облизала и нижнюю. Осмелев, я решилась на французский поцелуй, лаская её язык, десна. Брюнетка почти сразу начала отвечать мне, неумело, но от этого не менее сладко, а может даже больше.       Пальцами я ласкала её скулы и щеки, иногда переходя на шею.       Моя крыша уезжала от ощущения теплого стройного тела, мягких губ, нежной кожи и еле слышных стонов Евы.       Возбуждение нарастало, и я с трудом заставила себя остановиться.       Девушка моё желание не разделила, и тут же потянулась обратно, но я тихо сказала «Не надо».       - Тебе не понравилось? – она растерянно смотрела на меня.       - Слишком понравилось, - я чмокнула её, - Не надо торопить события.       Сама не верю, что сейчас отказываюсь от ночи в компании с такой красавицей. Но чертов принцип…       - Но целоваться можно, - уточнила она, задорно улыбаясь.       - Можно, - я вернула ей улыбку.       В ту ночь мы заснули только к утру. И то, после того, как у нас обеих заболели губы.